Глава 83. «Фэн Чу очень нравилось, когда Лин И сам к нему прикасался...»
В конец
Лин И очнулся уже под вечер. Неожиданно позвонил Мэн Сихуа. Лин И всё ещё чувствовал себя сонным, ответил на пару вопросов и, накинув одежду, вышел из комнаты.
Во время праздников работы у Фэн Чу было не так много. К этому моменту он со всеми делами уже управился и теперь тестировал в игровой комнате новую приставку.
Услышав звуки, Лин И подошёл и тихо уселся рядом с Фэн Чу.
Большая ладонь Фэн Чу потрепала Лин И по волосам:
— Только что звонила моя мама. Говорит, что вчера приехала в город С и хочет, чтобы мы вместе пришли поужинать.
Как раз об этом же и говорил Лин И только что в телефонном разговоре Мэн Сихуа. Чу Маньвэнь славилась своим строгим характером. Мэн Сихуа, узнав, что она в городе С, беспокоился, как бы семья Фэн Чу не стала придираться к Лин И, поэтому специально позвонил, чтобы предупредить.
На самом же деле, впечатление о Чу Маньвэнь у Лин И было самое хорошее. Он считал её очень доброжелательной.
Когда Лин И и Фэн Чу добрались до назначенного ресторана, было уже около пяти вечера. На этот раз Чу Маньвэнь пришла не в окружении множества телохранителей, а только со своим помощником, Сяо-Чжэном.
Увидев Лин И снова, Чу Маньвэнь тоже почувствовала некоторую неловкость. Она ведь была старше Лин И, а тут в её-то годы взяла да и соврала, обманув этого ребёнка. Неизвестно, что теперь Лин И думает о своей свекрови[1].
[1] попо 婆婆 pópo - свекровь. Китайский очень патриархальный: 老婆 Lǎopo – это «жена», т.е. 婆婆(свекровь) это «наивысший статус» 老婆(жены – женщины пришедшей в дом мужа)
Фэн Чу лишь сказал, что Лин И теперь в курсе всего, что от него скрывали, но не уточнил, насколько тот был зол. Чу Маньвэнь совершенно не представляла картину целиком.
Сяо-Чжэн отодвинул стул, чтобы Чу Маньвэнь могла сесть, и аккуратно убрал её сумку и пальто.
На месте сидел только Лин И. В этом ресторане не было отдельных кабинетов. Сяо-Чжэн не смог заранее забронировать весь зал, поэтому кроме них были и другие посетители. Фэн Чу вышел покурить, оставив Лин И одного пить чай.
[2] Аи 阿姨 āyí - тётя, тётушка (обращение)
Чу Маньвэнь усадила его обратно:
— Мы же одна семья, к чему такая церемонность.
В семье Фэн раньше действительно существовали некоторые правила в отношении невесток. Сама Чу Маньвэнь не была столь строга к условностям. Женитьба Фэн Чу — это его личное дело. У неё же полно своих забот, откуда взяться времени и силам ещё и на это?
— Я слишком занята, летаю по всему миру круглый год, просто проезжала мимо и решила навестить тебя с Фэн Чу. Как твои глаза? Лечение у доктора помогает? За это время я навела справки ещё о нескольких врачах. Если нынешний не подходит — поменяем. С этим делом не стоит слишком торопиться.
— В последнее время господин Фэн много раз водил меня на приём. Чувствую, что состояние понемногу улучшается.
Чу Маньвэнь тоже заметила, что цвет лица у Лин И стал намного лучше, появился румянец, выглядел он бодрее, чем при первой встрече.
— Тётя Чу знакома с моей мамой? — спросил Лин И. — Мама сказала, что вернулась на этот раз потому, что вы рассказали ей о том, что здесь произошло.
— Мы с твоей мамой знакомы много лет. Я даже держала тебя на руках, когда ты только родился, — Чу Маньвэнь призадумалась. — В детстве ты был очень милым.
Независимо от окончательного выбора Лин И, но если бы Аннет на этот раз не вернулась. Лин И, возможно, так никогда бы и не смог отпустить ту ситуацию.
Чу Маньвэнь вообще любила общаться с умными людьми, и каждое движение Лин И вызывало у неё одобрение.
Если бы глаза Лин И удалось вылечить, для Чу Маньвэнь всё было бы просто безупречно. Но раз уж Фэн Чу не обращает на это внимания, то и ей тем более не к чему придираться.
Блюда стали подавать одно за другим. Чу Маньвэнь, учитывая, что Лин И не видит, специально порезала ему стейк на мелкие кусочки.
Хотя Чу Маньвэнь в большинстве случаев избегала публичности, но как богатая и могущественная женщина[3], всегда привлекала к себе много внимания извне. Интерес к Аннет не угасал долгие годы, а Лин И был её ребёнком. И хотя связанные с ним новости не раз удалялись, многие всё равно продолжали следить за его судьбой.
[3] а у нас тут китайский феминитив 女富豪 nǚfùháo - «женщина-богач» – какой русский феминитив выбрать: «магнатка», «миллиардерка», «миллиардерша»?
Поужинав, Фэн Чу и Лин И попрощались с Чу Маньвэнь. Едва они вернулись домой, как Фэн Чу увидел свежую новость.
Чэнь Цянь, обожавший раздувать скандалы из ничего, специально прислал Фэн Чу скриншот.
Один блогер с большим количеством подписчиков случайно оказался в том же ресторане. Когда он заканчивал ужин и собирался уходить, то увидел, как Чу Маньвэнь сидит с Лин И. Причём ведёт себя с ним очень близко: не только трогает за плечо, но и режет ему стейк.
Связав это с недавними событиями в семье Линов, многие аналитики заподозрили, что у компании семьи Лин грядут проблемы. Блогер, сделавший снимок, естественно заподозрил, что Лин И сблизился с Чу Маньвэнь, чтобы спасти семью Лин.
Этот блогер любил делиться пикантным контентом и часто сам вздыхал, почему же его не содержит какая-нибудь богатая дама. Сделав фото, он не удержался и едко написал на своей странице:
[Ну конечно, если у тебя красивая внешность — всё иначе. Запросто подцепил богачку, состояние которой исчисляется десятками миллиардов. Оказывается, и богатые дамы за пятьдесят тоже любят красавчиков.]
В комментариях большинство либо язвили[4]:
[4] тут сложная идиома 阴阳怪气 yīnyáng guàiqì - досл. "странная аура инь-ян", сейчас это сленг, означающий говорить колкости, ехидничать, делать пассивно-агрессивные замечания. Раньше так могли сказать о человеке со странным и непредсказуемым поведением, исходящим от внутреннего дисбаланса. Но подробнее об «эволюции» не могу рассказать, потому что большинство информации в сети описывает современное значение.
[Сын Аннет, и тот оказался без стыда и совести]
[Я тоже неплохо выгляжу, почему же меня никакая богачка не содержит?]
Небольшая часть восхищалась внешностью Лин И. Даже несмотря на ужасное качество фото, сделанного блогером, Лин И на снимке по-прежнему выглядел красивым и неземным.
Лицо Фэн Чу мгновенно потемнело.
Этот блогер знал, что с Чу Маньвэнь лучше не связываться, поэтому опубликовал запись только для своих подписчиков, и она не получила широкого распространения. Чэнь Цянь же проводил в сети все двадцать четыре часа в сутки, у него было чутье на различные слухи. Узнав сплетню, он сначала переслал её Чу Маньвэнь, а потом и Фэн Чу.
У Чу Маньвэнь был аккаунт в соцсетях, и её там многие читали. Увидев сообщение от Чэнь Цяня, она очень рассердилась и тут же дала ответ.
Увидев сообщение Чу Маньвэнь, Фэн Чу невольно потер пальцами виски.
Вернувшись в комнату, Лин И снял пиджак, сел у окна и стал тихо ждать начала фейерверка. Было ещё рано, и Лин И предполагал, что салют начнётся примерно через полчаса.
— Через пару дней мне придётся везти тебя домой.
Лин И с любопытством обернулся:
Фэн Чу сел рядом с Лин И и нежно погладил его пышные волосы:
— Моя мама публично раскрыла наши с тобой отношения. В пылу гнева она совсем забыла, что мои бабушка с дедушкой ещё об этом не знают. Мне нужно отвезти тебя познакомиться с моей бабушкой.
Чу Маньвэнь приложила к своему посту скриншоты высказываний того блогера и комментариев его подписчиков:
[Лин И — пара моего сына, я его свекровь. Те, кто распространяет ложную информацию, понесут юридическую ответственность.]
Под оригинальным постом того блогера было всего две-три сотни комментариев, и знали о ситуации немногие. Но после такого ответа Чу Маньвэнь, все любители сплетен в сети тут же бросились «раскапывать» подробности.
Люди принялись выяснять, кто же такой сын Чу Маньвэнь. Немного покопавшись, они обнаружили, что это большой босс, с которым связываться ещё опаснее. К тому же этот большой босс[5] и вправду невероятно красив, только взгляд у него холодный и суровый.
[5] Вы уже должны были догадаться, что это термин из названия новеллы: далао 大佬 dàlǎo
Некоторые друзья Лин Бо, видя, что тот угодил в тюрьму, испытывали к Лин И неприязнь. Семья Лин Цзин больше не могла получать выгоду от Лин Хуа. Они пытались подольститься к Лин И, но ничего не вышло, так что тоже были им недовольны. Все эти люди считали, что раз Лин И слеп, то даже если Фэн Чу его и принимает, семья Фэн Чу уж точно никогда не примет. Увидев же, как Чу Маньвэнь публично признала отношения Лин И и Фэн Чу, они просто лопнули от злости.
— Господин Фэн, раньше ты не водил меня знакомиться с ними из-за моих глаз?
— Угу. Они уже в возрасте, им трудно принять некоторые вещи. Если я рядом — ещё ладно, но если меня нет, бабушка с дедушкой могут сказать тебе что-нибудь резкое.
Лин И на самом деле не придавал этому значения. За эти годы он уже привык игнорировать слова некоторых людей.
Достаточно слушать только то, что хочешь слышать.
— Ничего страшного. Большинство старших не примет, если их ребёнок будет с инвалидом, — спокойно сказал Лин И. — Я не придам этому значения.
— Но я придам, — пальцы Фэн Чу утонули в кудрях Лин И. Он внимательно смотрел. — Я не хочу видеть, как кто-либо снова причиняет тебе боль.
Вся нынешняя невозмутимость Лин И, всё его равнодушие — не что иное, как защитная реакция после перенесённых страданий. Фэн Чу знал, что его прошлое было беспросветно тёмным, и изо всех сил старался сделать так, чтобы в будущем Лин И был счастливее.
За окном начался фейерверк. Лин И услышал доносящиеся снаружи звуки «бах-бах». Он сидел совсем близко к окну и в туманной дымке, казалось, увидел несколько круглых огней. Но стоило ему закрыть и вновь открыть глаза, как эти огоньки исчезли.
Салют длился около получаса. Когда он закончился, Фэн Чу обнаружил, что Лин И уже уснул, прильнув к его груди.
Спящий Лин И был особенно безмятежен. Фэн Чу отнёс его на кровать и укрыл одеялом.
В сообщении Чу Маньвэнь была прикреплена та самая фотография, сделанная блогером. Внешность Лин И была редкостью даже для шоу-бизнеса. Людей, восхищавшихся его красотой, и правда было много. А мышление у Фэн Чу было не столь либеральным. Ему не нравилось, как толпа в интернете называет Лин И «мужем» или «женой»[6].
[6] лаогун 老公 lǎogōng - «муж», лаопо 老婆 lǎopo - «жена»
Поэтому Фэн Чу специально попросил Чу Маньвэнь удалить фотографию Лин И.
Чу Маньвэнь, хоть и считала поведение Фэн Чу нелепым, но ведь она сама вырастила его и хорошо знала, что с детства у него был властный и собственнический характер. Так что она отредактировала сообщение и фото удалила.
Один из любителей сплетен не удержался и спросил у Чу Маньвэнь, зачем она удалила фото.
[Фэн Чу не хочет, чтобы другие смотрели на его вторую половинку.]
Посреди ночи Лин И проснулся от жары. Он хотел пить и собрался встать с кровати, чтобы попить воды.
Фэн Чу держал его в плотных объятиях, не оставляя просвета. Лин И попытался оттолкнуться, но не только не высвободился, а наоборот, был ещё крепче прижат к груди полусонным Фэн Чу.
— Господин Фэн, отпустите меня.
Фэн Чу включил свет на прикроватной тумбочке:
— Не нужно. Мне жарко, заодно приму душ.
Лин И уже хорошо освоился здесь. Он вообще ко всему привыкал быстро, так что Фэн Чу не приходилось волноваться, как бы с ним чего не случилось.
Лин И отпил полчашки воды, пошёл в ванную, включил свет и принял душ, затем надел банный халат. Выходя из ванной, он машинально потянулся и выключил свет внутри.
В тот миг, когда свет погас, Лин И вдруг осознал, что это не сон.
Он осторожно прикоснулся к своим векам.
Когда Лин И вернулся в спальню, Фэн Чу всё ещё ждал его. На тумбочке горел свет, и его тёплый жёлтый отблеск ложился на белоснежное покрывало.
Фэн Чу показалось, что походка у Лин И стала неуверенной, он спустился с кровати и мягко поддержал его под локоть:
Лин И поднял глаза и увидел незнакомое, но красивое лицо. Черты Фэн Чу были выразительными и резкими: глубоко посаженные глаза, высокий ровный нос — всё было безупречно, словно изваяно из камня. И он действительно был очень высоким. На нём были только чёрная футболка и брюки, мышцы на руках рельефно выделялись, вены отчётливо проступали. Благодаря облегающей футболке можно было даже разглядеть очертания пресса и грудных мышц.
Лин И обожгло от прикосновения руки Фэн Чу. Он отпрянул назад, а кончики его ушей слегка покраснели.
Фэн Чу просто швырнул Лин И на кровать. Тот утонул в мягком одеяле, даже не успев сообразить, что происходит, как Фэн Чу уже накрыл его своим телом.
Лин И чувствовал, что Фэн Чу одновременно и знаком, и чужд. Он знал его запах, узнавал его голос, но это красивое лицо казалось ему незнакомым.
Сейчас Фэн Чу был так близко, властно прижимаясь к его талии.
Фэн Чу прикрыл его губы своим поцелуем.
Подобное в последнее время случалось нередко. Часто среди ночи, крепко спящего Лин И, Фэн Чу прижимал к себе, целовал или ласкал. Причём ночью Фэн Чу становился ещё властнее, и постоянно доводил Лин И до полубессознательного состояния своими поцелуями.
Минут через десять Фэн Чу наконец отпустил Лин И.
Фэн Чу выглядел зрелым, красивым и притягательным. То, что он вдруг начал делать с Лин И вещи, подобающие влюблённым, требовало от Лин И некоторого времени, чтобы привыкнуть.
Фэн Чу почувствовал, что сердце Лин И бешено колотится, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Он обеспокоился, не плохо ли тому с сердцем, и на несколько мгновений прислушался, приложив руку к его груди.
Лин И медленно обнял Фэн Чу за шею, прижался лицом к его груди и, ощутив знакомое тепло этого тела, тихо прошептал:
Фэн Чу очень нравилось, когда Лин И сам к нему прикасался — будь то объятия или поцелуи.
На самом деле Лин И боялся, что всё это неправда. Он не был человеком, склонным к сомнениям, но сейчас его охватил страх потерять это.
Будь то сон или временное возвращение зрения, Лин И не хотел об этом говорить.
Он хотел дождаться завтрашнего дня.
Если на следующее утро он по-прежнему сможет видеть Фэн Чу, тогда он всё и расскажет.
В голове Лин И промелькнула тысяча мыслей, но в итоге он закрыл глаза:
— Господин Фэн, я сейчас хочу спать. Увидимся завтра.
Фэн Чу поцеловал его в ушную раковину. Ухо Лин И тоже было горячим, будто раскалённым, и некогда белоснежная кожа окрасилась в лёгкий розоватый оттенок, словно его выточили из розового кварца.
Фэн Чу почувствовал, что с Лин И сегодня что-то не так, но решил что у того просто плохо с техникой поцелуев и слабое здоровье, вот он опьянел и потерял голову[7] от его ласк.
[7] в оригинале идиома, которая сейчас используется только в переносном значении: состояние полной дезориентации и умственного хаоса, но изначально она пришла с кулинарным подтекстом 七荤八素 qī hūn bā sù – досл. «семь мясных и восемь овощных [блюд]» - исторически это отсылка к полному, обильному, сложносоставному банкету из 15 блюд, где много разных видов пищи смешано вместе.
Фэн Чу выключил свет на тумбочке. Была уже глубокая ночь. Лин И заснул быстро. Фэн Чу, заковав его в свои объятия, тоже закрыл глаза.
✦✦✦ Оглавление ✦✦✦
В начало
Перевод: Korean Ginseng
Подпишитесь, пожалуйста, на бусти, чтобы поддержать мою работу
Телеграмм: korean_ginseng_novel