5 октября 1994 года Франция впервые открыла для себя актерский талант Джеффа Дальгрена с выходом в прокат фильма Лорана Бутонна «Джорджино». 29-летний актер сыграл Джорджо Волли, врача, вернувшегося с фронта в 1918 году, который отправляется на поиски сирот, о которых он заботился до войны. Актер и музыкант подробно рассказывает о своем опыте работы с Милен Фармер и Лораном Бутонна. Он вспоминает свою встречу с дуэтом, процесс кастинга, холодную погоду, мелкие происшествия, которые прерывали съемки, а также свое мнение о фильме спустя двадцать лет после его выхода. Очевидно, это незабываемые воспоминания…

Какие воспоминания у вас остались о вашей первой встрече с Милен Фармер и Лораном Бутонна?
С Милен меня познакомил в Лос-Анджелесе общий друг. В то время она работала над Que mon cœur lâche. Мы долго говорили о музыке, кино и Джорджино. Поскольку у меня всегда с собой гитара, мы сразу нашли общий язык в музыке, и зародилась долгая дружба. Когда я был в Лос-Анджелесе с Милен, я познакомился с Лораном, и там мы втроём тоже долго беседовали. Мы говорили о музыке и кино. Мы очень быстро сблизились. Мои воспоминания об этих встречах связаны с двумя новыми дружескими отношениями.

Вы известны как музыкант. Что побудило вас пройти прослушивание для фильма?
Я несколько лет изучал кино и снялся в нескольких рекламных роликах. Я также появлялся на телевидении в небольших эпизодах сериалов. Мотивация у меня всегда была. Когда Лоран спросил меня, заинтересован ли я в прослушивании для Джорджино, я сразу ответил: «Да».

Где это произошло?
В отеле Château Marmont в Голливуде.

И как всё прошло?
Отлично! Нас было только двое — Лоран и я. Никакой кастинговой команды. Лоран проводил отбор полностью самостоятельно. Прослушивание длилось около часа. Сначала он дал мне пару страниц монолога из «Джорджино» для чтения. Но когда я приехал, мы сели и начали разговаривать. В итоге мне даже не пришлось читать монолог! Когда Лоран включил камеру, я просто рассказывал о себе.

Вам пришлось проходить прослушивание ещё раз после этого?
Нет. В тот же вечер мне позвонил Лоран и сообщил, что меня выбрали на роль Джорджо.

Искал ли Лоран что-то конкретное для персонажа Джорджо Волли?
Не обязательно. Я не думаю, что он искал кого-то конкретного. Он искал определённое качество, детскую невинность, для роли Джорджо; и, к счастью для меня, оказалось, что я обладаю этим качеством.

Вы знаете, рассматривался ли Хью Грант на роль Джорджо Волли?
Да, Хью Грант упоминался, как и Рутгер Хауэр.

Теперь поговорим о съёмках. Сколько времени они длились в общей сложности, включая натурные и студийные сцены?
Примерно четыре с половиной месяца.

Вам было тяжело из-за погодных условий во время натурных сцен?
Безусловно! Временами погода была слишком суровой для работы. Иногда было так холодно, что я едва мог шевелить губами. Так что да, были некоторые трудности, но в целом, это было довольно занятно.

Снимались ли студийные сцены одним дублем?
Да, мы снимали все студийные сцены одну за другой, до сцен на открытом воздухе. Они снимались в студии Barrandov в Чехии.

Репетировали ли вы какие-то сцены с Милен Фармер перед съемками? Кто-нибудь руководил вами во время репетиций?
Да, конечно, мы с Милен репетировали вместе. Лоран, со своей стороны, руководил нами и определял расстановку каждого актера, и мы втроем подробно это обсуждали.

Были ли какие-то сцены сложнее других?
Да, спасение Катрин в Сент-Люсии. Эта сцена была самой сложной. Расстановка персонажей в кадре была более напряженной, и съемка сцены требовала технических навыков. Из-за быстрых движений было сложно снимать крупные планы. Тогда Лоран решил связать меня и Милен веревкой, чтобы фокусное расстояние оставалось постоянным. В этой сцене я использую револьвер и держу Катрин на руках; все крупные планы в этой сцене были сняты именно так. Интересно снимать такую ​​напряженную и энергичную сцену, когда камера находится в 60 сантиметрах от моего лица.

Кажется, атмосфера во время съемок была напряженной. Что вы чувствовали?
Атмосфера была напряженной, когда мы снимали напряженные сцены; это часть работы. Но так не всегда! Больше всего мне запомнилось, что все было расслабленно и профессионально. Нам было очень весело.

А какие отношения были между Милен и Лораном?
У Милен и Лорана были хорошие и дружеские отношения.

Вы помните какие-нибудь особенно запоминающиеся истории или моменты из того периода съемок?
О, да, у меня их несколько! Во-первых, я всегда приходил на съемки вовремя! (Смеется)
Когда я ждал между сценами, я выгуливал Морено, моего любимого коня, по холмам. Однажды, когда Жан-Пьер Омон помогал мне вести Морено к карете, тот встал на дыбы и, упав, сломал мне палец на ноге! (Смеется) А потом, по выходным, я незаметно пробирался в машину кого-нибудь из съемочной группы и мчал как можно дальше, иногда доезжал даже до Польши!

Я также помню свой отель в Праге, который трижды эвакуировали из-за угроз взрыва. В третий раз мне потребовалось двадцать минут, чтобы спуститься вниз. Я был очень тепло одет, потому что знал, что буду ждать несколько часов на холоде. Но после двадцати минут ожидания в лобби отеля в итоге что-то взорвалось!

Но самая лучшая история — это случай, когда у меня полтора дня была икота. Из-за этого я не мог сниматься в своей первой сцене, но съемочная группа воспользовалась ситуацией, чтобы снять другие сцены с другими актерами. За пару дней до этого я успел познакомиться с Луизой Флетчер. В день моей съемки мы случайно встретились в холле отеля. Она сказала, что знает о моей проблеме. Мы сели за барную стойку, и она попросила бармена принести дольку лимона, небольшой пакетик сахара и немного вустерширского соуса. Она подготовила эту смесь и сказала мне проглотить её. Сразу после этого икота прошла, и я вернулся к съемкам!

Что вы ощущали перед перед выходом фильма?
У меня было очень хорошее душевное состояние. В то время мы с Милен уже работали над альбомом Anamorphosée. Именно тогда была написана песня Tomber 7 fois.... Изначально я собирался записать эту песню сам, но Милен она так понравилась, что она спросила, может ли она записать её для альбома.

Вы участвовали в монтаже фильма?
Я иногда давал советы по выбору сцен, в которых появлялся. Я также наблюдал работу Лорана над саундтреком и тоже высказывал своё мнение. Помимо этого, я не принимала участия в постпродакшене.

Вы были разочарованы задержкой релиза на несколько месяцев?
Совсем нет! Мне сложно вспомнить точные причины, но если бы мы выпустили фильм вовремя, у нас был бы конкурент в лице «Правдивой лжи». К слову, фильм вышел одновременно с «Форрестом Гампом», который на тот момент был самым кассовым фильмом всех времен.

Что вы думаете о финальной версии фильма?
Я никогда не смотрел весь фильм! (Смеётся)

Вы считаете, что фильм слишком длинный?
Думаете, я поэтому не смотрел его целиком? (Смеётся) Этот вопрос вам следует задать Лорану. Я думаю, он уделил фильму столько времени, сколько было необходимо, чтобы рассказать задуманную им историю как можно лучше. Оглядываясь назад, я считаю, что сегодня фильм понят гораздо лучше.

Какая ваша любимая сцена?
Как я уже говорил, я никогда не смотрел весь фильм, но должен признать, умирать было весело. Все сцены на Сент-Люсии были фантастическими!

Какова была ваша реакция, когда вы прочитали негативные отзывы в прессе и поняли, что фильм потерпел коммерческий провал? Как отреагировали Милен и Лоран?
Меня это не затронуло, потому что мои отзывы были положительными! Лоран действительно принял на себя основной удар, в основном из-за продолжительности фильма, что, на мой взгляд, не является поводом его критиковать. Никому нелегко справляться с подобными ситуациями, но, оглядываясь назад, Джорджино в некотором смысле стал успехом. Думая о фильме, я чувствую, что его красота получили лучшее понимание позже. Джорджино теперь живет своей собственной жизнью…

Оглядываясь назад, что вы думаете о своей игре и игре Милен?
Я горжусь своей игрой… ну, тем немногим, что я видел! И я думаю, что игра Милен тоже была хороша.

Что вы сегодня думаете об этом опыте? Захотелось бы вам сняться в другом фильме? Вы бы поработали с Лораном снова?
Это был фантастический опыт, и у меня остались очень теплые воспоминания о нем. Так что да, я был бы готов снова сниматься и работать с Лораном.

Похоже, коммерческий провал фильма не повлиял на ваши отношения с Милен и Лораном, поскольку впоследствии вы сотрудничали с ними над двумя альбомами и двумя турами. Какие воспоминания у вас остались об этом опыте?
Это очень важный вопрос, о котором я мог бы написать целую книгу. Но если коротко, то прошло уже четыре года с момента выхода альбома L'autre..., и после выхода Джиорджино Милен нужен был очень сильный альбом и новое творческое направление. Мы с ней уже много времени провели в студии до Anamorphosée, так что это было естественным продолжением. Милен нравилось звучание моей гитары, которое придавало ее музыке мощное измерение. После успеха тура 1996 года, музыкальных видеоклипов, синглов и концерта Live a Bercy, работа над альбомом Innamoramento казалась естественным следующим шагом. У меня осталось так много фантастических воспоминаний об этом времени: много работы, хорошие времена, друзья... и куча поклонников!

Вы до сих пор поддерживаете связь с Милен и Лораном?
Да, мы с Милен всегда поддерживали связь. Что касается Лорана, мы довольно много общались, но я давно от него ничего не слышал!

Почему вы не продолжили сотрудничество с ними над последующими альбомами?
Просто потому, что я был занят своими проектами.

Вы следите за карьерой Милен? Есть ли какой-нибудь альбом или песня, которые вам особенно нравятся?
Да, я слежу за ней, как и все остальные, и мы обсуждаем это. Для меня её самый сильный альбом — Anamorphosée. Но из-за моего участия в записи альбома, и особенно в написании гитарной партии для XXL, я не очень объективен! (Смеётся)

Вы всё ещё играете со своей группой Jeff Dahlgren/S.T.E.P.?
Я спродюсировал, записал и смикшировал одиннадцать альбомов для разных исполнителей, и сейчас работаю над своим собственным альбомом, который выйдет следующей весной. До его выхода будет несколько синглов. Сейчас моя группа Jeff Dahlgren/S.T.E.P. достаточно успешна, и мой сингл California превосходит мои ожидания по количеству ротаций на радио.

Название вашего сингла «California» — это отсылка к Милен или намек на нее?
Без комментариев!

В целом, что у вас нового?
Я занимаюсь продюсированием и записью. Как профессиональный гитарист, я играл на многих альбомах. Также скоро я запущу свой сайт jeffdahlgrenmusic.com, через который начну удаленно микшировать и мастерить альбомы для независимых исполнителей. Это позволит им воспользоваться профессиональным продюсированием и звуком. Это также даст мне возможность работать с французскими, бельгийскими и российскими артистами. Сейчас я много работаю удаленно и получил много запросов. Будь то фанаты, музыканты или группы, все они просили меня микшировать для них и даже петь на их треках. Теперь я смогу это делать. Мне нравится поддерживать независимую музыкальную сцену. Наконец, благодаря положительному приему моего сингла California, у меня есть возможность выступать в Париже и окрестностях. Будет здорово увидеть вас всех там! В остальном у меня всё хорошо!

Styx Magazine, 2014

Когда в сентябре 1992 года съемочная группа связалась со мной по поводу финальной сцены, и показала отрывок сценария, где сотни волков бегут к кладбищу, я не мог поверить своим глазам! По сценарию к кладбищу, где находились Милен Фармер и Джефф Дальгрен, должны бежать волки, но на самом деле это серые собаки. С волками это было совершенно невозможно, потому что было бы очень опасно. Режиссеры часто ставят разные задачи, и когда дело доходит до сцен с животными, они не понимают, что это влечет за собой. Когда вы собираете вместе двадцать или тридцать собак, у вас уже возникают проблемы с иерархией, доминантными самцами, драками и так далее. А представьте сцену в которой 200 собак!

Первая проблема заключалась в том, чтобы собрать такое количество животных. Все эти собаки — мне нужно было где-то их найти! Изначально заводчики не очень-то хотели отдавать мне своих животных, которых они тренируют для побед на соревнованиях; кроме того, заводчики — конкуренты и часто недолюбливают друг друга. Касаемо необычности просьбы я предупредил Лорана, что это будет дорого. Поэтому мне потребовалось два с половиной месяца, чтобы найти людей по всей Франции, готовых одолжить мне своих животных. Мне пришлось оформить огромные страховые полисы на каждую собаку, убедиться, что в команде будут ветеринары, и так далее. Вторая проблема заключалась в том, что каждый заводчик, согласившийся одолжить своих животных, также должен был согласиться использовать наши методы тренировок, но в своих питомниках, поскольку я не мог взять всех собак к себе. Постепенно мы разделили собак по регионам, кульминацией чего стала большая финальная репетиция со всеми животными, отсеяв тех, кто был слишком агрессивен. Последняя проблема заключалась в том, что наш отъезд задержался как минимум на полтора месяца, потому что у бедного Лорана на съемочной площадке не было снега! Поэтому нам пришлось ждать, всё это время продолжая тренировки.

В марте 1993 года мы наконец покинули Францию ​​и отправились в Словакию на двух грузовиках, перевозивших в общей сложности 204 собаки в трехэтажном питомнике. Это было довольно впечатляющее зрелище. Путешествие в 2000 километров заняло три дня. Мы пересекли Австрию, но не смогли пересечь Швейцарию из-за санитарных норм. Каждые три часа грузовики останавливались на придорожной площадке для отдыха. Мы построили питомник из проволочной сетки и выпускали собак одну за другой, чтобы они могли попить, поесть и справить нужду. К счастью, собаки хорошо ладили друг с другом, и нам удалось поместить некоторых из них по двое в клетку.

Съемки финальной сцены проходили в Национальном парке Татры в Словакии, который охраняли люди с винтовками с оптическими прицелами. Любую собаку, пытавшуюся убежать, готовы были расстрелять! Представьте себе атмосферу! Изначально Лоран хотел, чтобы собаки находились в 800 метрах от кладбища и двигались строем. С таким количеством собак это было невозможно, так как одни быстрее других. Поэтому было решено, что животные будут бежать на кладбище в своем темпе. Поскольку собакам приходилось передвигаться по снегу самостоятельно, вокруг парка, вне поля зрения камеры, был построен своего рода забор, чтобы они не разбежались в разные стороны.

Чтобы заставить животных двигаться в одном и том же месте, использовались звуковые стимулы, к которым собаки привыкли во время тренировок во Франции. Когда эти стимулы срабатывали, они получали еду. Миски были поставлены за камерами. Таким образом, чтобы все соответствовало контексту фильма, собаки получали свою награду, как только пробегали кладбище. Двести собак были разделены на группы по три, и перед ними были установлены большие панели. Техники, которые должны были активировать стимулы с помощью мегафона после отмашки режиссера, оказывались засыпаны снегом, и им приходилось дистанционно опускать эти большие панели, чтобы выпустить собак. Сцена была снята трижды, и каждый раз все собаки добирались до нужного места без проблем, за исключением одной сцены, где было только две группы собак вместо трех, потому что одна панель не открылась! Сцена обрывается до того, как становится визуально ясно, что собаки — не волки. Изначально планировалось их покрасить, но, опять же, покрасить двести собак — это очень много работы!

После крика режиссера «Снято!», Милен и Джефф оказались в окружении собак, но не могли до них дотронуться, так как собаки рефлекторно хотели есть после «стимуляции». Если бы Милен дотронулась до них, её рука стала бы для них куском мяса… Но она совсем не испугалась, потому что любит животных. В итоге всё прошло гладко, в очень приятной атмосфере.

Таких сцен больше не будет. Мы бы использовали двадцать собак, умноженных в кадре с помощью компьютерной графики. Лоран Бутонна — единственный, кого я знаю, наряду с Люком Бессоном, кто хочет видеть в своих фильмах «настоящих» собак…

Jean-Pierre Varin (Instant-Mag, 2003)

Каждый артист заключает контракты для того, чтобы иметь возможность записывать свою музыку в студии, выпускать ее и получать поддержку в виде рекламы и раскрутки. Вариантов контрактов бывает много - от полного пакета услуг (от записи до гастролей), до каких-то выборочных услуг или только прав на публикацию. Так или иначе, контракт позволит музыканту выйти за рамки любителя и самоучки. И, наконец, получать гонорар за свое творчество. Очень часто, читая биографию и дискографию каких-либо артистов, мы можете увидеть, что для начинающего артиста контракт это заветная цель, это трамплин в полноценную музыкальную жизнь. Но нужно понимать, что большие артисты тоже выпускают творчество в рамках контрактов, но их условия могут быть более свободными по сравнению с контрактами новичков. Давайте попробуем разобраться, что такое контракт, какими они бывают и как их подписывают.

Рассмотрим стандартную ситуацию - группа или исполнитель стала популярной на местной сцене, о ней заговорили в социальных сетях. Новая музыка нравится слушателям, ситуация развивается позитивно. Группа готова к следующему этапу — подписанию контракта с музыкальным лейблом. Когда мы говорим о контрактах с лейблами, на ум сразу приходят баснословные гонорары за музыку и работа с гигантами рынка — Universal, BMG. Все это круто, но имеет мало общего с действительностью.

Что такое музыкальный контракт?
Итак, чудо произошло — лейбл предлагает группе контракт. Музыканты готовы подписать его не глядя, ведь ради этого все и затевалось. Но если отбросить эйфорию и внимательно вдуматься в типовые условия контракта, то некоторые вещи сильно удивят музыкантов. Начнем с определения того, что такое музыкальный контракт. Согласно Словарю Американского Наследия (англ. American Heritage Dictionary), контракт — это соглашение между двумя и более сторонами, подписанное ими и обязательное для законного исполнения (неисполнение преследуется по закону). В России понятие «Контракт» совпадает с понятием «Договор» (далее в статье мы будем использовать оба понятия, подразумевая их равенство), а его толкование приведено в ст. 420 Гражданского кодекса Российской Федерации. Договор — соглашение двух или более лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей. Как только договор подписан, его условия нужно исполнять. В случае неисполнения можно идти в суд, привлекать друг друга к административной или даже уголовной ответственности.

Контракт на запись (еще называемый договором или сделкой на запись) — это юридическое соглашение между звукозаписывающей или выпускающей компанией и исполнителем/группой, согласно которому этот исполнитель делает аудиозапись (или серию записей) для ее продажи и продвижения. Артистам по контракту обычно разрешается записываться исключительно для этого лейбла; гостевые выступления на альбомах других артистов будут сопровождаться пометкой «С разрешения (by courtesy of) [название лейбла]», и этот лейбл может получать процент от продаж через публикацию.

Так как контракт — юридический документ, подписывать его без участия собственного юриста глупо. На Западе такие услуги оказывают так называемые Entertainment Lawyers — адвокаты и юристы, специализирующиеся на работе в индустрии развлечений (кинематограф, музыка, литература и т.д.). В России у этой специальности нет определенного аналога, поэтому помощь можно получить только от юридических фирм, имеющих опыт работы в шоу-бизнесе.

Подписание договора со звукозаписывающей компанией для исполнителя сопровождается несколькими сложностями:

• Нехватка знаний о контрактах. Так как это первый подобный контракт музыканта, он не знает, какие пункты нормальны для этого документа;
• Собственная неопытность. Ввиду малого опыта работы в индустрии, музыкант не знает, как контракт повлияет на него в кратко-, средне- и долгосрочной перспективе;
• Невозможность влияния на лейбл. Даже при наличии юриста, молодой музыкант не может повлиять на звукозаписывающую компанию.

Не исключен вариант, что при несогласии музыканта и его юриста с каким-либо из пунктов соглашения, лейбл может сказать: «Подписывайте или идите отсюда». Последний пункт самый проблемный. Музыканты подписывают невыгодные договора с лейблами только потому, что боятся упустить счастливый билет. Никто не гарантирует, что в ближайшее время (или вообще когда-либо) вам поступит предложение от другой компании.

Обычно первоначальные контракты (с начинающими артистами или новыми исполнителями при переходе с другого лейбла) обычно приносят артистам меньший процент гонораров, последующие (или пересмотренные) сделки могут привести к потенциально большей прибыли. Некоторые артисты, такие как Мадонна, Майкл Джексон, R.E.M., U2 и Джанет Джексон, среди прочих, смогли подписать многомиллионные контракты после того, как добились первого успеха при невыгодных контрактах. Уитни Хьюстон подписала с BMG контракт на 100 миллионов долларов на выпуск всего шести альбомов, что стало крупнейшей сделкой со звукозаписывающей компанией на тот момент. Робби Уильямс подписал контракт с EMI на сумму 80 миллионов фунтов стерлингов (125 миллионов долларов США). Однако для многих других артистов, чтобы миллионы стали осязаемыми, необходимо, чтобы хитовые альбомы достигли или превзошли свои предыдущие показатели продаж. Контракты на запись могут включать в себя положения об отказе от участия и уходе с лейбла в случае, если популярность группы спадет или группа выпустит нехитовые альбомы. Например, Virgin Records отказалась от Мэрайи Кэри, а ее контракт на запись на сумму 100 миллионов долларов был расторгнут после того, как ее первый альбом, выпущенный на этом лейбле - Glitter, продавался плохо.

Важные пункты, которые затрагивает музыкальный контракт
Договор — вещь индивидуальная, даже если вам предлагают типовой документ. Контракт должен затрагивать ряд важных моментов: отчисления за музыку, другие виды вознаграждений, маркетинговую политику, звукозапись и т.д.

При оформлении музыкального контракта важно понимать его условия и при необходимости обращаться за юридической консультацией. Любой контракт включает следующие аспекты, которые оговариваются с лейблом:

Роялти: выплаты артистам или авторам песен и другим лицам за использование их музыки. Понимание структуры роялти, изложенной в контракте, имеет важное значение при обсуждении справедливой доли роялти.

Авансы: выплаты артистам или авторам песен перед выпуском альбома или сингла. Важно договориться о справедливом авансе, покрывающем расходы на запись и продвижение.

Право собственности: Владение авторскими правами на музыку является предметом рассмотрения в любом музыкальном контракте. Крайне важно понять, кому принадлежат авторские права, и договориться о справедливой доле собственности.

Маркетинг (Продвижение): Продвижение необходимо для успеха любого музыкального релиза. Возможно, потребуется согласовать бюджет продвижения, убедившись, что в контракте четко изложен план продвижения.

Лейблы обычно владеют авторскими правами на записи, которые делают их исполнители, а также на мастер-копии этих записей. Исключение составляют случаи, когда лейбл заключает договор с артистом только о распространении (дистрибуции); в этом случае авторские права (и мастера) могут принадлежать исполнителю, его менеджеру или другой стороне, а лейблу предоставляется исключительно лицензия на запись на определенный период времени.

Маркетинг
Пункт о маркетинге редко вписывают в контракты — музыканты забывают о нем. А зря: маркетинг — одна из причин подписания контракта с лейблом, ведь важно не только издать музыку, но и грамотно ее разрекламировать и продать. Чем шире реклама, тем выше продажи. Стоит заранее оговорить хотя бы минимальный бюджет на рекламу музыки, чтобы не тратить собственные деньги на пиар.

Продвижение является ключевым фактором успеха пластинки и во многом является обязанностью лейбла. Звукозаписывающие компании вкладывают огромные суммы денег в производство, выпуск и продвижение альбома. Время записи, производство носителя (диск, винил, кассета), упаковка, фотографии, распространение на радио и стриммингах, маркетинг и музыкальные клипы — это лишь некоторые из областей, по которым лейбл должен тратить деньги в рамках контракта. Лейбл обычно берет эти расходы на себя, но в контрактах некоторых артистов часть этих денег может быть возвращена лейблу, если не указано иное. Авансы обычно всегда возвращаются лейблу. Как только аванс за продажу пластинок будет выплачен, артист начнет получать роялти за дополнительные продажи.

Отчисления за музыку (Роялти)
Помимо продвижения музыки, славы и почета, основная причина подписания договора с лейблом — получение денег за свою музыку. Подписывая музыканта, лейбл обязуется помочь записать, свести, издать и продать музыкальный материал исполнителя. С каждого проданного альбома или сингла музыкант получает роялти — денежное отчисление в виде процента от стоимости диска или песни. Роялти — основная статья дохода любого музыканта на Западе (в России основной заработок идет от корпоративов и концертов). Размер процентных отчислений с проданных песен — камень преткновения при заключении контрактов. Обычно роялти составляют 10-20%, в зависимости от известности и популярности исполнителя. Молодым группам не стоит рассчитывать на большие отчисления, их максимум составляет 10%. Узнать итоговую сумму отчислений довольно просто: если стоимость альбома $15, роялти — 10%, то с каждого проданного диска группа получит $1,5. Если первый альбом разойдется миллионным тиражом, группа заработает $1 500 000.

Вроде бы простая арифметика, но есть подвох в виде завышенных ожиданий музыкантов. Адекватно оценивайте свой потенциал. Ежегодно в мире выходят десятки тысяч альбомов и только малая часть из них добирается до золотого (500 000 проданных копий) и тем более платинового (1 млн копий) статуса. Шанс того, что первый альбом группы станет золотым или платиновым — невелик. Другой подвох в том, что группа вряд ли получит заветные полтора бакса с каждого диска. В тексте договора речь обычно идет о роялти от оптовой цены, по которой лейблы отгружают диски магазинам и которая отличается от розничной цены. Так как оптовая стоимость намного меньше розничной цены, сумма, которую группа получит с каждого альбома, не так велика, как хотелось бы. Магазины часто сбивают цены на альбомы на 70-80%, компенсируя денежные потери различными купонами, скидками и промо-акциями. Дополнительно ситуацию осложняют разные каналы продаж — диски продают не только в розничных, но и онлайн-магазинах, а также на концертных площадках, а цена для каждой точки разная. На Западе музыку часто покупают в клубах во время концерта по той причине, что цена на диски в таких случаях значительно ниже. В некоторых случаях диски попадают в магазины вообще бесплатно, а за такие поставки лейбл не платит никаких отчислений музыканту.

Роялти никогда не рассчитывается на основе розничных цен. В большинстве случаев за основу берутся более низкие оптовые цены. Лейбл также может ограничить размер роялти. Компания может удержать с музыканта затраты на физические носители, оформление диска или на один из этапов работы над диском. Например, с музыкантов могут взыскать стоимость записи, сведения, продвижения (вместе со съемками клипа), затраты на организацию и проведение тура в поддержку альбома. Такая обдираловка страхует лейбл от потерь — никто не знает, как пойдут продажи и насколько популярным станет музыкант. Наконец, лейбл может заплатить группе авансом еще до записи альбома. На эти деньги музыканты смогут существовать (есть хотят все) пока идет запись альбома, но взамен группа не получит часть роялти.

Авансирование артиста — это риск, который несет лейбл, поскольку он не знает, насколько хорошо будет продаваться альбом. Capitol Records приостановила контракт Линды Ронштадт в начале 1970-х, поскольку Capitol потратила на Линду больше денег, чем удалось заработать с продаж. Она продолжала гастролировать чтобы расплатиться с Capitol за ее контракт 1960-х годов, ей повезло - после череды хитов в середине 1970-х годов она смогла погасить долг и освободиться от контракта.

Не стоит забывать и об оплате менеджеру или агенту, который помог группе заключить контракт и сопровождал ее на всех этапах работы над альбомом и в концертном туре. Когда группа получает чек, менеджер берет до 20% от суммы заработанного. Вся система устроена таким образом, что на нормальный заработок претендуют только те группы, которые выпускают золотые и платиновые альбомы. В то же самое время, процент с продаж каждого отдельного диска — не единственный вариант получения роялти.

Роялти от прибыли
В некоторых случаях контракт подразумевает разделение всей прибыли с продаж альбома — так часто работают независимые лейблы и звукозаписывающие компании за пределами США. Лейбл предлагает музыкантам разделить прибыль в некотором процентном соотношении (50/50, 70/30, 60/40), а сама прибыль рассчитывается по простой схеме «Доходы от оптовых продаж минус расходы лейбла». К расходам в таком случае относятся:

• Затраты на аренду студии;
• Затраты на привлеченных к записи профессионалов: звукорежиссеров, техников, продюсеров;
• Затраты на оформление альбома;
• Затраты на логистику (доставка дисков до магазинов);
• Затраты на маркетинг и рекламу;
• Затраты на хранение дисков на складах;
• Затраты на юридические услуги (оформление документов, авторских прав);
• Уплата налогов;
• Выплата роялти авторам песен, если таковые привлекались к записи альбома.

При внешнем удобстве и прозрачности, такой вариант выплат оставляет лейблу большое пространство для маневра. Например, компания может платить нанятому музыканту или звукорежиссеру $10 в час, но вписывать в расходы сумму в районе $40 в час, аргументируя это различными законами и нормами оплаты труда. Это позволяет лейблу перестраховаться и забрать деньги себе, не заплатив артисту.

Наличие контракта с лейблом не гарантирует того, что вы будете зарабатывать на собственной музыке. В 2000 году певица Кортни Лав публично выступил за реформу звукозаписывающей индустрии в личном письме, опубликованном в журнале Salon. В своем письме к музыкантам Кортни Лав выразила негодование по поводу политики лейблов в отношении оплаты труда артистов. По информации Лав, лейблы утверждают, что только 5% записей становятся золотыми или платиновыми и приносят прибыль, в то время как остальные 95% не окупают вложенных средств. Так как такой низкий порог успешной продукции запросто убил бы любой бизнес, Кортни утверждает, что лейблы попросту наживаются на музыкантах.

При заключении контрактов, звукозаписывающие компании предлагают минимальный процент отчислений, а затем списывают любые расходы в счет роялти, что позволяет им не только не платить музыкантам, но и получать прибыль даже с тех записей, которые не стали золотыми. Оплата от всей прибыли все равно привязывается к количеству проданной музыки. Чем ближе артист подбирается к золотой или платиновой отметке (заветные 5%), тем выше шанс заработать.

Выдержки из письма Кортни Лав к музыкантам:

«Мультиплатиновые артисты наподобие TLC и Тони Брекстон были вынуждены объявить себя банкротами. У этих музыкантов не было другого заработка, кроме музыки, а лейблы платили им ничтожно малые суммы».

«Флоренс Баллард из группы Supreme в пожилом возрасте жила за счет социального обеспечения и государственной поддержки. Синглы Баллард и Supreme десять раз занимали первые строчки хит-парадов».

«Группа Collective Soul не получила денег за песню „Shine“ — один из крупнейших рок-хитов 1990-х. Лейбл Atlantic просто списал некие затраты в счет роялти, оставив группу ни с чем».

«Песни легенды кантри Мерла Хаггарда 23 раза возглавляли чарты, но музыкант ни разу не получил роялти. Первый чек Хаггард увидел только после того, как подписал контракт с независимым панк-рок лейблом Epitaph».

«Ошибки, недочеты и лазейки в соглашении не приносили родственникам и наследникам Джими Хендрикса денег, в то время как Universal Music зарабатывала миллионы долларов на переиздании песен и альбомов музыканта».

Звукозаписывающие компании обычно повышают ставки роялти или предоставляют творческую свободу, чтобы артисты могли повторно подписать с ними контракты после закрытия первоначальной сделки. Но всегда есть риск, что раскрутившиеся артисты могут пойти туда, где им предложат больше. В 1980 году Дайана Росс выпустила свой альбом Diana в рамках контракта с Motown Records. С альбома вышли два хита в десятке лучших в США (хит №1 «Upside Down» и №5 «I'm Coming Out»), этот альбом также вошел в десятку лучших хитов Великобритании, и был продан в количестве 10 миллионов копий по всему миру. Росс, однако, чувствовала, что Motown никогда не выплачивала ей справедливой компенсации за работу с The Supremes или ее сольные релизы.

Когда RCA Records предложила Росс 20 миллионов долларов за новый контракт, она решила попытаться дать Motown еще один шанс - продлить контракт или, по крайней мере, предложить что-то почти сопоставимое. Motown, полагая, что сольная карьера Росс была вполне удачной, и не видя никаких причин компенсировать ей ее предыдущую работу в Supremes, предложила 3 миллиона долларов. Росс недолго выбирала, остаться ей на лейбле, который сделал ее знаменитой, или подписать контракт с компанией, которая была готова платить ей гораздо больше с учетом ее заслуг. Дайана в конечном итоге подписала контракт с RCA. Сделка на 20 миллионов долларов была крупнейшим контрактом на запись на тот момент.

Росс однако, подписала контракт с RCA только для Северной Америки. Для раскрутки и продажи записей на других территориях она подписала отдельный долгосрочный контракт с Capitol/EMI. Сумма контракта никогда официально не разглашалась. Тем не менее, полагают, что это еще 20 миллионов долларов, и в настоящее время она уже более 30 лет состоит в этом контракте, и успела выпустить много успешных записей, включая ее мультиплатиновый релиз 1991 года, The Force Behind the Power и еще больший успех благодаря сборнику лучших хитов One Woman: The Ultimate Collection, который только в одной Великобритании был продан тиражом более 1,5 миллионов копий и несколько недель занимал первое место в чарте продаж.

Звукозаписывающие компании рассчитывают на получение прибыли и часто не парятся об отсутствии у конкретного исполнителя деловой или финансовой смекалки, с чем столкнулся например, Джордж Майкл. Выяснилось, что лейбл мог трактовать положения контракта по-своему, превращая исполнителя почти в раба, правами которого он распоряжался на 100 процентов. «Выйти» из сделки очень сложно, как и попытаться заключить новую сделку, не завершив старую. Донна Саммер подписала новый контракт с Geffen Records в 1980 году и выпустила на Geffen два альбома. Однако она еще оставалась на лейбле Полиграм, и по соглашению должна им еще один альбом. Она записала и представила Polygram альбом, который стал хитом, после чего старый контракт успешно закрылся. И затем Саммер вернулась к записи своего следующего проекта на Geffen Records. Mamas & the Papas были вынуждены воссоединиться спустя годы после распада в 1968 году из-за контракта с Dunhill Records, который требовал записи еще одного альбома, так как продажи предыдущих не достигли сумм, заложенных в контракте. Этим альбомом стал альбом 1971 года People Like Us.

Музыкальные контракты бывают разных форм, охватывающих разные аспекты процесса создания музыки. Они могут включать контракты на запись, соглашения на публикацию, сделки по менеджменту и контракты 360.

Контракт 360
В музыкальной индустрии Контракт 360 (от англ. 360° Deal) — это деловые отношения между артистом и музыкальной компанией. Отличие от обычного контракта в том, что компания соглашается предоставить артисту все аспекты поддержки - авансы, поддержку в маркетинге, продвижении, организацию гастролей и поддержку в других областях. Взамен артист соглашается предоставлять компании процент от каждого аспекта дохода: от прямых продаж музыки и цифровых (либо) онлайн-трансляций и живых выступлений до продаж товаров, рекламных сделок и гонораров за написание песен.

Разработанный в течение последних 20 лет, такой контракт является альтернативой традиционному контракту на запись, при котором артист обычно сам контролирует потоки личных доходов. В формате 360 компания обычно заранее оговаривает сумму за поддержку артиста, включая запись и раскрутку, в отличие от традиционного контракта на запись.

На рубеже веков доходы от записанной музыки резко упали, и норма прибыли, традиционно связанная со звукозаписывающей индустрией, исчезла. Формат 360 отражает попытку индустрии воспользоваться тем, что традиционно было исключительной личной сферой возможностей для зарабатывания денег артистами, такими как шоу, спонсорские сделки или мерчендайзинг.

По словам Джеффа Хэнсона, главы Silent Majority Group, первая подобная сделка с артистом в формате 360° была заключена им вместе с адвокатами Джимом Зумвальтом и Кентом Маркусом, а также партнером Джима Орвиллом. Формат был придуман по заказу Atlantic Records для рок-группы Paramore, в то время как Хэнсон, Маркус и Зумвалт работали на лейбле. Хэнсон сказал, что сделка встретила сильное сопротивление как со стороны лейбла, так и со стороны группы, и что ему пришлось бороться, чтобы довести все до конца, но считает, что его усилия были подтверждены последующим успехом группы.

Формат 360 стал нормой для крупных лейблов, и первый такой контракт с большой звездой и на огромную сумму заключили с Робби Уильямсом в EMI в 2002 году. Впоследствии такие контракты заключались между артистами и концертными промоутерами, как в случае соглашения Live Nation в 2007 году с Мадонной и в 2008-м с Jay-Z.

Контракты 360° вызвали критику со стороны множества сторон. Панос Пеней, генеральный директор музыкальной онлайн-платформы Sonicbids, сказал:
«Если вы хотите узнать будущее сделок 360°, посмотрите на Motown в конце 60-х. Motown была пионером сделки 360°... Им принадлежал ваш имидж, ваши гастроли, распространение вашей музыки, гонорары за пластинки, они указывали вам, что носить, как и куда ходить… Это было отличным развлечением, но если вы посмотрите на каждого из этих артистов, что произошло? Рано или поздно они сказали: «Я не собираюсь вкалывать по 200 концертов, только потому что вы требуете. Я артист! Я творческий человек! В конце концов все эти артисты ушли... О творчестве мы знаем две вещи: его нельзя создавать принудительно и контролировать».

Мак ДеМарко, независимый музыкант, раскритиковал формат 360 за получение прибыли, заявив:

«Не подписывайте сделку 360°. Меня не волнует, сколько денег они вам предлагают, не [берите их]. Это ужасная, ужасная идея. Вы застрянете на долгое время, очень долгое время. И у вас заберут ваш имидж. Они берут деньги с вашего мерча во время турне - никто не должен этого трогать. Я не знал, что некоторые группы не владеют собственным мерчом, и для меня это похоже на то, что вас грабят. Вы можете зарабатывать деньги, продавая мерч на концертах сами. Не давайте никому эти деньги от мерча или за шоу. Эти люди не стоят с вами на одной сцене, и, скорее всего, даже не в том же городе, где вы играете. Забудьте об этом».

Запись музыки
Контракт обычно устанавливает некие временные периоды, в которые музыкант должен записывать музыку. Итогом каждого периода должен стать альбом или сингл, в зависимости от условий контракта. Такие моменты очень точно оговариваются в рамках соглашения: например, с апреля по июнь группа проведет первый студийный отрезок и запишет первый альбом, а затем вернется в студию в декабре, чтобы записать второй альбом.

Также этот пункт определяет, кто владеет правами на записанную музыку. Исполнитель может быть автором песни и владельцем авторских прав, но пока звукозаписывающая компания спонсирует создание и выпуск новой музыки артиста, владельцем прав на нее является именно лейбл. По условиям договора, музыкант не может свободно распоряжаться собственным творчеством, не получив одобрения компании. Иногда лейблы даже включают в контракт пункт, запрещающий перезаписывать или переиздавать песни с альбома в течение какого-то времени. Быть автором песни — еще не значит полноправно владеть ей.

По контракту лейбл может распоряжаться вашим творчеством очень долгое время. Кто платит — тот девушку и танцует. Лейбл выступает в роли заказчика, оплачивающего создание музыки. Если компании не понравится записанный материал, она вправе отказаться от выпуска музыки, а исполнитель должен будет записать новую музыку, которая устроит лейбл. А еще лейбл может принять материал, но никогда его не издать без объяснения причин.

Этапы работы
Звукозаписывающая компания может предложить поэтапную схему работы. Контракт разбивается на временные периоды с неким списком обязательств, которые, в случае их выполнения, предлагают новые варианты развития отношений между исполнителем и лейблом. Например, если группа запишет один альбом в течение первого периода, лейбл проспонсирует запись второго альбома. Если первый альбом окажется успешным, компания предложит увеличенную сумму отчислений за второй альбом. Успех второго альбома гарантирует бесплатную запись концертной пластинки, прибыль от продаж которой целиком достанется музыкантам.

Обычно контракт разбивают на шесть-семь периодов, в течение которых группа обязана выпускать по альбому. Каждый этап предлагает ряд бонусов к следующему отрезку, которые стимулируют группу к активной деятельности. Этапы работы иногда совмещаются с рядом условий, страхующих лейбл от финансовых потерь, а группу от расторжения контракта. Представим ситуацию, когда коллектив записал первый альбом, который хорошо продается, но доходов от продажи недостаточно, чтобы покрыть все затраты на его производство. При этом:

• Компания продала 300 000 дисков, а ее доход составил $3 000 000;
• По контракту группа получает роялти в размере $300 000;
• Затраты на запись альбома, маркетинг и продажи составили $500 000.

Очевидно, что группа заработала $300 000, но эти деньги не покрывают изначальные расходы на альбом — остается «долг» в размере $200 000. Вместо того, чтобы выплатить музыкантам роялти, лейбл может предложить музыкантам записать еще один альбом. Если его продажи покроют оставшийся долг в $200 000, а также закроют затраты на запись диска, лейбл выплатит группе роялти за второй диск. Лейбл страхует себя от потерь, а музыканты остаются без денег, но с контрактом, который позволяет им и дальше заниматься творчеством (лейбл спонсирует запись музыки и организацию туров).

Другие условия, которые могут быть оговорены в контракте с лейблом
В зависимости от звукозаписывающей компании, в тексте договора может быть оговорен ряд других пунктов, связанных с деятельностью исполнителя и его творчеством:

• Эксклюзивность. Например, в течение действия контракта права на музыку, название коллектива, имена участников, а также на любые изображения и фотографии могут принадлежать только лейблу.
• Мерчендайз и атрибутика. Все деньги, заработанные на продаже официальной атрибутики (футболки, чехлы, кружки, трусы, ручки, брелоки), достаются лейблу или делятся между исполнителем и компанией в определенном процентном соотношении.
• Интервью и появление в СМИ. Лейбл решает, когда и где группа появится на радио или телевидении, кто и какую фотосессию ей устроит, а также где появится коллектив в рамках продвижения. При этом у музыкантов нет выбора — надо, значит надо.
• Креативный контроль. По условиям контракта, звукозаписывающая компания может получить исключительные права на оформление альбомов, а также на формирование имиджа исполнителя. Участники коллектива. Если кто-либо покидает группу, лейбл имеет право предложить своего участника или расторгнуть контракт.

Самые ужасные музыкальные контракты

Анна Данилевски, более известная как Poe, имела весьма успешную карьеру в середине 1990-х годов. Поворотным моментом в творческой жизни девушки стало слияние двух рекорд-компаний — Atlantic Records и Time Warner. В принципе, в самом слиянии нет ничего плохого, но для Данилевски подобная ситуация обернулась настоящей катастрофой. Как только Atlantic Records и Time Warner стали единым целом, контракт Poe моментально утратил силу, а все права на использование творческого псевдонима девушки были выкуплены американским бизнесменом и писателем Робертом Эдселом, который так и не нашел достойного применения этому активу. Певице пришлось ждать более 10 лет, пока ее юристы прилагали все усилия для расторжения того соглашения. Стоит ли говорить, насколько негативно сказалось такое развитие событий на карьере Данилевски? Сейчас девушка пытается всячески исправить такое нежеланное музыкальное забвение, но получается пока что не так, как бы ей того хотелось.

Одной из самых серьезных проблем при подписании контрактов является недостижение музыкантами совершеннолетия или возраста, позволяющего гордо ставить свою подпись на кипе юридических бумаг и соглашений. Ярким примером этой проблемы можно назвать метал-коллектив Unlocking The Truth, появившийся в поле зрения общественности в 2014 году. Вскоре молва добралась до боссов Sony Music, которые поспешили подписать юных дарований на свой лейбл. Трио, несомненно, обрадовалось такому развитию собственной карьеры, но радость была недолгой: из-за того, что музыканты на момент подписания контракта учились в 8 классе и не были совершеннолетними, боссы Sony заключили договор на удобных для себя условиях. Так, по условиям соглашения на 1,7 млн долларов, музыканты Unlocking The Truth получат денежные средства только в том случае, если продадут 250 000 пластинок, что порой не под силу даже маститым группам.

Рэпер из Атланты Young Thug, которого многие считают весьма перспективным музыкантом, в 2013 году подписал контракт с Atlantic Records на смешную сумму — $15 000. Музыкант не знал, что будет в будущем, но очень хотел «дружить» с мейджор-лейблом. Спустя некоторое время творчество Young Thug стало набирать популярность не только среди фанатов, но и коллег по цеху, музыканта стали приглашать к сотрудничеству с теми или иными артистами, а также предлагать выступления на различных фестивалях и мероприятиях. Логично предположить, что рэпер решил поговорить о пересмотре изначального соглашения, которое бы учитывало интересы обеих сторон. Беда пришла чуть позже: из-за неоднозначных условий контракта, молодой рэпер оказался, что называется, в «подвешенном состоянии» и больше год не мог выпустить ни альбом, ни сингл, а участие в выступлениях также сопровождалось рядом проблем.

Пример из прошлого. Когда Badfinger подписывали контракт с Apple Records, многие пророчили им колоссальный успех, но этому не суждено было сбыться из-за Стэна Полли, менеджера группы. Полли устроил контракт таким образом, что все платежи поступали на депозитный счет, который он благополучно обчистил перед тем, как скрыться в неизвестном направлении. Группа осталась в нищете, что настолько подкосило участников, а двое из них даже покончили жизнь самоубийством: Пит Хэм — в 1975 году, а Том Эванс — в 1983 году. В предсмертной записке Хэма поступок Полли значился основной причиной принятого им решения.

Глядя на заголовки таблоидов о том, что та или иная звезда разорилась, многие из нас просто не могут им сопереживать — они зарабатывали столько денег, сколько большинству из нас не заработать и за всю жизнь. Правда, обстоятельства некоторых случаев вынуждают смотреть на вещи несколько под иным углом. В 1990-х годах Тони Брэкстон была на вершине мира: доходы от ее записей составляли более 170 млн долларов, не говоря уже о целой охапке премий Грэмми, которые она заработала. На самом же деле певица видела лишь незначительную часть прибыли — ее первый гонорар составил чуть больше $1000. Судебные разбирательства по данному вопросу принесли свои результаты, но дабы оставаться на плаву, певице пришлось продать права на некоторые из своих самых известных песен.

В 1980-х годах коллектив New Edition был одним из самых успешных бойз-бендов, а их записи продавались миллионными тиражами. Дебютный альбом расхватывали как горячие пирожки, после чего группа отправилась в тур. Правда, результаты тура оказались неутешительными для участников коллектива: вернувшись домой, каждый из участников получил чек на $1,87. Менеджер группы аргументировал итоговые суммы выплат слишком большими расходами на проведение всех концертных мероприятий. Не долго думая, New Edition приняли решение о расторжении контракта с компанией Streetwise Records. И все бы ничего, но по условиям соглашения, в случае досрочного расторжения контракта каждый из участников коллектива должен был выплатить «родительской» фирме неустойку в размере $100 000.

Когда подписываешь свой первый контракт в возрасте шести лет, то вряд ли задумываешься о том, что будет дальше. Подписав 2003 году договор с Blackground Records, певица JoJo сделала одну из самых больших ошибок в своей жизни — после того, как первый и второй альбом разошлись общим тиражом в шесть миллионов копий (ровно по три на каждый), выпуск следующей пластинки был отложен на неопределенный срок. Несмотря на то, что написание и запись новых композиций шли полным ходом. В чем же тут подвох? По условиям контракта, JoJo должна была выпустить семь полноформатных альбомов. Первый и второй были выпущены с разницей в два года (2004 и 2006), а вот судьба третьего похоже волновала только саму исполнительницу. Нужно ли напоминать, что без разрешения лейбла она не имела права что-либо делать? Таким образом, JoJo могла превратиться в самую настоящую рабыню, с которой вовсе не горели желанием расставаться, а череда концертов, выступлений и прочих мероприятий могла превратиться в одно бесконечное турне. В январе 2014 года певица успешно выиграла дело в суде, тем самым избавив себя от обязательств перед Blackground Records.

В 1955 году Литл Ричард перевернул всю индустрию, когда выпустил композицию «Tutti Frutti». Накануне релиза композиции, музыкант подписал контракт с Specialty Records, по условиям которого он получал полцента за каждый проданный альбом. Учитывая то, что «Tutti Frutti» исполнялась огромным количеством самых разных музыкантов, то Литл Ричард потерял невероятную кучу денег.

В 1967 году менеджер Rolling Stones Эндрю Олдхэм Луг продал Аллену Клейну права на управление делами коллектива. Поначалу ничто не предвещало беды, однако вскоре участники группы усомнились в профессионализме нового менеджера. В 1970 году Rolling Stones принимают решение уволить Клейна, после чего незамедлительно получают судебный иск от все еще действующего менеджера. Несмотря на увольнение, именно суд и стал настоящей проблемой коллектива: по результатам разбирательств права на большинство песен Роллингов, записанных до 1971 года, перешли Аллену Клейну. Хитрость Клейна заключалась в том, что в 1963-1965 г.г. The Rolling Stones использовали название-псевдоним Nanker Phelge, под которым пластинки коллектива выпускались на территории Великобритании. Клейн использовал свои знания и связи, чтобы оформить на свое имя права на все творчество Nanker Phelge, что, по мнению суда, приравнивалось к владению правами на творчество Роллингов.

Будучи одной из самых популярных групп 1990-х годов, TLC выдавали хит за хитом в течение почти десяти лет. Несмотря на все старания, заработки девушек были куда скромнее, чем может показаться на первый взгляд: ежегодно на троих девушкам выплачивалось порядка $50 000. Столь невыгодный контракт был «заслугой» менеджера TLC Перри Рейда. Рейд владел всеми правами на название TLC, а также получал проценты с продаж восьми полноформатных пластинок группы. В итоге, только за возможность вернуть себе права на название TLC участницам коллектива пришлось заплатить порядка трех миллионов долларов.

Аудиоверсию статьи можно послушать здесь.

Для подготовки я использовал ресурс samesound, а также кое-что из википедии и статей журнала Billboard. Конечно, нагнал жути, но в целом контракты - это вполне здоровая практика для музыканта, который хочет получать гарантированные отчисления, доступ к студии и менеджеров по раскрутке. Ведь что самое главное для музыканта - чтобы его музыку услышали. и конечно есть амбиция, чтобы услышало как можно больше людей, а уж тут без лейблов и контрактов к ним - никак.

Молодые группы обязательно проходят через три этапа жизнедеятельности: проведение концертов, запись демо и найм менеджера. Эти три шага направлены на достижение единственной цели — подписания на музыкальном лейбле. Несмотря на развитие Интернета и изменившийся подход к распространению музыки, музыкальный лейбл остается самым верным и надежным способом показать свое творчество миру и заработать на этом денег.

Что такое музыкальный лейбл?

Музыкальный лейбл или звукозаписывающая компания — это компания, работающая на музыкальном рынке. Основная деятельность музыкальных лейблов состоит в заключении контрактов с исполнителями и их продвижении, а также производстве, записи и распространении музыкальной продукции.

Звукозаписывающие компании представляют собой матрешки-корпорации, внутри которых множество фирм поменьше. Получается такой конгломерат из десятков компаний, специализирующихся на музыке разных направлений. Во главе конгломерата стоит родительская компания, которой подчинена плеяда больших и маленьких дочерних фирм.

Среди множества звукозаписывающих компаний обычно выделяют Большую тройку лейблов. В нее входят самые крупные компании музыкального рынка: Universal Music Group, Sony Music Entertainment (Sony BMG) и Warner Music Group. Вместе эти компании контролируют 85% музыкального рынка США и около 70% мирового рынка музыки.

В состав каждой компании большой четверки входит огромное количество лейблов поменьше в США и других странах мира. Warner Bros. Records Inc, головная компания лейбла Warner Music Group, владеет лейблами Reprise Records, Maverick Records, Rhino Entertainment, Atlantic Records Group и еще десятками других. Японо-американская Sony BMG объединяет более 200 звукозаписывающих фирм, среди которых Columbia Records, RCA, Arista Records, Epic Records и многие другие компании.

Размеры музыкальных лейблов разнятся. Встречаются как небольшие звукозаписывающие компании, управляемые одним-двумя музыкантами, так и огромные корпорации, насчитывающие тысячи сотрудников. По данным журнала Billboard, в мире насчитывается более 2 000 зарегистрированных звукозаписывающих компаний. Количество независимых и небольших лейблов еще больше. Музыкальный бизнес огромен. Успешные записи продаются многомиллионными тиражами и приносят компаниями миллиарды долларов.

Рассмотрим сначала крупные лейблы. В иерархии звукозаписывающих фирм, на самом верху находится CEO (от англ. Chief Executive Officer — главный исполнительный директор или просто директор), управляющий всеми процессами и отделами компании. Каждый лейбл в составе корпорации имеет собственного руководителя, подчиняющегося CEO всего конгломерата.

Каждый руководитель делегирует работу лейбла различным отделам. В крупных музыкальных лейблах таких отделов обычно 11:

• A&R-отдел
• Художественный отдел
• Отдел развития исполнителей
• Коммерческий отдел
• Отдел по связям с компаниями
• Юридический отдел
• Отдел маркетинга
• Отдел новых медиа
• Отдел продвижения
• Отдел по связям с общественностью
• Отдел продаж

Структура музыкального лейбла разнится в зависимости от компании. Устройство лейблов может становиться проще или сложнее, особенно в тех случаях, когда какой-нибудь лейбл приобретает крупная звукозаписывающая компания.

A&R-отдел/Отдел исполнителей и репертуара

A&R-отдел (сокр. от англ. Artists and Repertoire) занимается поиском новых талантов. Сюда попадают демозаписи групп и исполнителей. В случае нахождения интересного музыканта, сотрудники должны уговорить руководство компании в необходимости «подписать» нового исполнителя.

Помимо поиска дарований, A&R-отдел всячески поддерживает исполнителей, с которыми уже заключены контракты. Сотрудники подразделения решают, кто будет продюсировать альбом группы, и где он будет записываться; ищут подходящих поэтов и композиторов, составляют треклисты пластинок. Дополнительно A&R-отдел выбирает песни для ротации на радио и телевидении и отслеживает успехи в продвижении музыканта.

Работа в A&R считается самой престижной в звукозаписывающей компании. Люди в A&R — связующее звено между музыкантами и всей звукозаписывающей компанией.

Художественный отдел (Art Department)

Художественный отдел музыкального лейбла отвечает за оформление альбомов и рекламной продукции. Здесь работают дизайнеры, разрабатывающие стилистику оформления всей музыкальной и сувенирной продукции музыкантов.

Отдел развития исполнителей (Artist Development)

Сотрудники этого отдела планируют стратегии развития исполнителей, подписанных на лейбле. Они сопровождают музыкантов в течение всего творческого пути, выбирая курс, по которому движется карьера исполнителя.

Согласно данным Music Biz Academy, в XXI веке в большинстве музыкальных лейблов не осталось отделов развития исполнителей. Формирование отношения к музыкантам как к продукту привело к тому, что такие подразделения переименовали в «Отдел развития продукта» («Product Development»). Вместе с этим изменился характер работы отдела.

Руководство лейблов считает, что развитие Интернета и изменение путей потребления музыки не позволяет заниматься долгосрочным планированием карьеры исполнителей. В отличие от середины и конца XX века, сегодня планирование стратегий развития требуется на старте карьеры музыканта. Лейблы стараются как можно скорее вывести исполнителя в топ и привлечь к нему внимание, чтобы окупить вложенные средства.

При правильном старте, у публики сохраняется интерес к исполнителю довольно длительное время. Поэтому планирование долгосрочного развития уже не так важно.

Коммерческий отдел (Business Affairs)

Финансовая сторона музыкальной индустрии. Сотрудники отвечают за бухгалтерию, счета и финансы исполнителей и компании.

Отдел по связям с компаниями (Label Liasons)

Обычно этот отдел состоит из нескольких человек. Эти люди — связующее звено между звукозаписывающей компанией и музыкальными магазинами. Помимо контроля за поступлением музыки в торговые точки, сотрудники отдела анализируют рынок и выбирают самое подходящее время для выпуска альбома в продажу.

Юридический отдел (Legal Department)

Юристы отвечают за контракты между музыкальным лейблом, исполнителями и другими компаниями. Любые юридические споры, даже между исполнителями и самим лейблом, проходят через этот отдел.

Отдел маркетинга (Marketing Department)

Сотрудники отдела создают маркетинговые компании для каждого релиза лейбла. Они помогают координировать действия отделов продвижения, продаж и связей с общественностью.

Отдел новых медиа (New Media)

Отдел отвечает за любые новые аспекты музыкального бизнеса, включая продюсирование и продвижение видеоклипов исполнителей на YouTube. Работники подразделения также помогают исполнителям вести аккаунты в социальных сетях. Дополнительно в их обязанности входит освоение новых мультимедийных площадок и технологий, помогающих в продвижении музыкантов.

Отдел продвижения (Promotion Department)

Основная задача отдела продвижения (пиара) — убедиться в том, что музыкант транслируется на радио. Сотрудники отдела получают новые песни исполнителей и отправляют их на радиостанции, что является залогом будущего благосостояния звукозаписывающей компании. Другие подразделения сообщают отделу о выбранных стратегиях продвижения и советуют, как лучше продавать артиста. Совместно с отделом нового медиа продвиженцы участвуют в распространении музыкальных видео на телевидении и интернет-площадках.

Отдел по связям с общественностью (Publicity)

Работающие здесь люди следят, чтобы о новых и старых музыкантах говорили в СМИ. Отдел по связям с общественностью готовит и размещает публикации в газетах и журналах и контролирует освещение творчества исполнителей на телевидении и радио. Многие музыканты дополнительно привлекают собственных журналистов и писателей, которые пишут об их творчестве и работают в сотрудничестве с этим отделом.

Отдел продаж (Sales)

Распространение музыки. Сотрудники отдела продаж общаются с музыкальными магазинами и площадками и поставляют новые релизы на полки магазинов. Продажники активно сотрудничают с отделом продвижения и отделом по связям с общественностью, выбирая самое удачное время для старта продаж.

Как музыкальный лейбл находит новых музыкантов

В каждом музыкальном лейбле есть A&R-отдел — своего рода входные ворота в музыкальную индустрию. A&R считается самым престижным и важным отделом любой компании. Чтобы оценить важность, представьте, что вы были первым, кто открыл миру Мадонну, Aerosmith или Бритни Спирс.

Сокращение A&R означает «Artist and Repertoire» (Артисты и репертуар), хотя музыканты шутят, что правильнее расшифровывать аббревиатуру как «Attitude and Rejection», то есть «Отношения и отказ». Подписаться на музыкальном лейбле можно только попав в поле зрения этого отдела — других путей не существует.

До развития Интернета в 2000-е годы, музыканты отправляли записанные демо на кассетах и дисках в A&R-отделы лейблов. Работники отделов, в свою очередь, прослушивали присланные записи в надежде найти новое дарование.

Сегодня, когда количество ежедневно присылаемых демок исчисляется сотнями, такая практика сошла на нет. Шанс, что диск или флешка с песнями нового музыканта попадет в поле зрения ищейки лейбла равняется нулю. Сами же сотрудники A&R больше полагаются на мнение друзей, агентов, менеджеров и прочих работников индустрии, которые передают записи им лично в руки.

Каждый работник обладает собственным подходом к поиску новых имен. Том Дивайн, работающий в A&R подразделении Columbia Records уже более 20 лет, рассказывает, что в первую очередь прослушивает демозаписи от доверенных источников — друзей и партнеров по бизнесу. За счет долгого пребывания в индустрии, обратить на себя внимание Дивайна проще — достаточно найти того, кто с ним знаком, и заинтересовать этого человека.

Макс Гусс из Epic Records предпочитает самостоятельно изучать музыкальную индустрию на предмет свободных ниш на рынке, которые можно занять. Гусс отмечает, что ему интереснее искать исполнителей, делающих что-то новое, нежели работать с уже освоенными нишами.

Заинтересовать A&R-отдел — половина дела. Каждая ищейка несет персональную ответственность за нового музыканта, поэтому неудачи исполнителей могут стоить работнику должности. Исполнителям требуется не только заинтересовать поисковика, но и убедить его в своем успехе.

Попасть в музыкальный бизнес очень сложно, особенно для группы, у которой нет связей в индустрии. При наличии того, кто сможет поручиться за вас, попасть на лейбл становится проще. Только после того, как сотрудник A&R-отдела проявит интерес к исполнителю и убедит руководство в необходимости его подписать, лейбл подключает к работе все остальные отделы.

Как группа или исполнитель попадают на лейбл

Посмотрим, что будет происходить с вымышленной группой «Квадратные круги», желающей подписаться на лейбле. Прежде, чем музыканты заключат контракт со звукозаписывающей компанией, их должны заметить представители лейбла.

Поисковики из какого-нибудь «Balls Records» отправляются на концерт, где выступает наша группа. Получив удовольствие от выступления коллектива, работники A&R-отдела убеждают руководство лейбла подписать контракт с Квадратными кругами. Это запускает процесс внедрения группы в музыкальную индустрию и активирует все остальные подразделения звукозаписывающей компании.

Следующим шагом для группы становится запись альбома. Руководитель A&R службы находит продюсера, вместе с которым разрабатывает концепцию альбома и выбирает песни для пластинки. Balls Records выделяет группе бюджет, из которого оплачивается работа студийных инженеров, звукорежиссеров, сессионных музыкантов, а также аренда самой студии звукозаписи. В свою очередь представитель A&R-отдела планирует расписание записи.

Параллельно этому, в работу включаются другие отделы звукозаписывающей компании. Balls Records выделяет бюджет на рекламу, оформление альбома, публикации и освещение в СМИ. Пока дизайнеры, копирайтеры и художники работают, A&R-специалист совместно с отделом маркетинга, продаж и связей с общественностью планируют дату выхода альбома.

Музыкальному лейблу важно, чтобы Квадратные круги были должным образом представлены на федеральном, региональном и локальном уровне. Отдел развития исполнителей бронирует концертные площадки и составляет расписание выступлений. Вместе с этим готовится промо-тур, в рамках которого запланированы появления музыкантов на теле- и радиоэфирах. Масштабы подготовки и частота появления музыкантов в эфирах и СМИ зависят исключительно от бюджета.

По мере приближения даты выпуска альбома, отделы компании активно работают с прессой. На этом этапе лейблу важно, чтобы выход пластинки освещался должным образом. Все отделы работают, как единый механизм, направленный на то, чтобы будущий альбом Квадратных кругов разошелся максимально возможным тиражом. Продажи напрямую зависят от того, насколько слаженно и качественно сработают все участники процесса: от самих музыкантов до радиостанций и музыкальных магазинов.

Подписание артиста подразумевает большой объем самой разнообразной работы. Музыкальный бизнес — это не только вечеринки и тусовки рок-звезд.

Почему лейблы никуда не денутся

Несмотря на развитие стриминговых сервисов и постоянные рассказы об изменении потребления музыки, лейблы не исчезнут. Музыкальная индустрия устроена так, что все участники заинтересованы в существовании друг друга.

Лейблы живут за счет распространения музыки: чем больше количество каналов распространения, тем больше прибыль. Радиостанции и стриминговые сервисы существуют за счет рекламы. Чтобы продавать рекламное время, площадки нуждаются в слушателях. Постоянные и новые слушатели не будут появляться без проигрывания новой музыки.

Вместе с этим, без радиостанций и стриминговых площадок слушатели не узнают о новых релизах и исполнителях. А без этого не получится продавать альбомы.

Когда звукозаписывающая компания выпускает альбом, она покупает эфирное время на радио. Покупка эфира гарантирует определенное количество трансляций песен с выпускаемой пластинки. Для того, чтобы альбом продавался и приносил прибыль, лейблу важно, чтобы песни транслировались как можно чаще. Поэтому компании готовы на все ради повышения продаж.

Музыкальные лейблы-гиганты и независимые игроки

Чем труднее становилось попадание на крупный музыкальный лейбл, тем активнее развивались независимые звукозаписывающие компании. Тем не менее, независимых лейблов не много.

Открыть свой лейбл не сложно — намного сложнее его развивать. Искать новых исполнителей, записывать музыку, разрабатывать концепции продвижения и маркетинговые стратегии, а также общаться с представителями СМИ невероятно сложно, когда в твоей компании всего несколько человек. Часто в небольших звукозаписывающих компаниях функции нескольких отделов совмещает один сотрудник.

Это не значит, что независимый музыкальный лейбл не добьется успеха. Просто для его достижения потребуется намного больше работы.

По мнению сайта Record Labels & Companies Guide, инди-лейблы могут добиться успеха, если сфокусируют свои силы на определенном музыкальном жанре или местном рынке. Зачастую крупные компании могут не обращать внимания на интересных исполнителей местного масштаба, что открывает путь для инди-лейблов.

Независимый лейбл SubPop добился успеха, сосредоточившись на панке и грандже Сиэттла. GoKart Records зарабатывает на той же сцене в Нью Йорке. Alligator Records работает только с блюзом, в то время как Moonshine Records специализируется на электронной танцевальной музыке.

Развитие Интернета также играет на руку независимым компаниям. Небольшие звукозаписывающие фирмы продают музыку в Сети, не прибегая к более традиционным методам распространения релизов через музыкальные магазины. Вместе с этим, музыкантам становится проще распространять свою музыку при поддержке даже инди-лейблов, с которыми они работают онлайн. Такие сайты, как College Music Journal представляют собой площадки, соединяющие независимые лейблы и начинающих музыкантов.

Для чего люди создают независимые лейблы?

Музыкальный мир изменился. В сравнении с прошлым десятилетием выпуск музыки сегодня стал значительно проще: загрузить трек в iTunes может любой желающий, для этого даже не надо выходить из дома. Подготовка релиза также не вызывает проблем: оформление можно нарисовать самостоятельно, а с мастерингом неплохо справляются различные онлайн-сервисы. С такими вводными неудивительно, что многие начинают изучать, как создать свой лейбл.

Музыкантов часто посещает мысль о независимости. Тем не менее организовать лейбл не то же самое, что заставить его работать. Авторы блога Native Instruments пообщались с самоподписанными исполнителями и расспросили их о том, как запустить свой лейбл, зачем это нужно, что это дает и какие трудности поджидают музыкантов на этом пути.

По словам менеджера независимого лейбла six impala Дэниела МакФи, специализирующегося на трэп-музыке и дабстепе, создание идентичности и завоевание доверия — самая сложная часть в работе любого лейбла. Потребуется яркое имя, уникальный дизайн обложек и многое другое, что создаст нужный образ в головах музыкантов и слушателей.

Английский диджей, продюсер и промоутер Бен Гомори говорит, что перед тем, как создать лейбл, нужно понять, что запускаться только ради денег глупо. Несколько лет назад, будучи недовольным тем, как подписавший его лейбл продвигает творчество, Гомори создал независимую звукозаписывающую компанию Monologues Records. «В какой-то момент я понял, что могу делать всю работу самостоятельно», — делится Бен, чей лейбл сегодня объединяет исполнителей в жанре deep house.

Как создать лейбл без яркого названия? Выбор имени — одна из сложнейших задач. Оно должно быть простым и запоминающимся. «Имя несёт некий месседж о лейбле», — говорит шотландский диджей и продюсер Nightwave, работающая на лейбле Heka Trax. — «Это маркетинговый инструмент и точка соприкосновения между исполнителями и слушателями. Название лейбла становится синонимом того, как курируется музыка».

В начале пути лейбл должен выделяться визуально, поэтому разработка уникального языка оформления релизов играет важную роль. Обложка — первое, что увидит слушатель на витрине каталога. «Нельзя копировать чужие наработки или следовать трендам. Нужно создать собственный уникальный стиль», — рассказывает МакФи. По словам продюсера, визуальная эстетика выделяет лейблы на фоне конкурентов и служит дополнительным элементом раскрутки.

Новым лейблам нужно чётко расставить приоритеты. В самом начале пути лучше сместить приоритеты с заработков на продвижение. К примеру, большинство релизов six impala распространяются бесплатно.

МакФи утверждает, что сейчас для него это намного важнее: лейбл запущен в январе 2018 и пока что его цель в том, чтобы максимально увеличить узнаваемость, а не разбогатеть на продажах. «Рынок хочет бесплатной и доступной музыки, поэтому наша стратегия в том, чтобы насытить рынок тем, в чём он нуждается», — говорит МакФи.

Подписка на музыку

Продажа музыки — такой же рынок или маркетплейс, поэтому выпуск релизов невозможен без дистрибьюторов. Бен Гомори рассказывает, что опросил всех своих знакомых, чтобы по их рекомендации найти адекватного распространителя. Не обязательно, чтобы это был человек в штате — сервисов дистрибуции музыки сегодня предостаточно, нужно лишь найти подходящие условия.

По мнению музыканта, вклад хорошего дистрибьютора в продвижение музыки и попадания в чарты неоценим, и доверить «поиск и выбор площадок, где музыка будет жить и приносить доход» лучше тому, кто разбирается в этом. Конечно, дистрибьютор возьмёт процент с продаж, но и соберёт все данные по тому, сколько раз трек слушали на разных платформах, сколько за него заплатили, как его использовали.

Помимо статистики, дистрибьютор также соберёт все заработки с релиза и выплатит их в срок. Бена считает, что снять скучный статистико-аналитический груз с плеч руководителя лейбла стоит того, чтобы делиться процентом с продаж и уделять больше внимания развитию компании.

Тем не менее Гомори отмечает, что отдать музыку дистрибьютору и снимать сливки не выйдет — для продвижения релиза нужна помощь со стороны самого лейбла. Без соответствующей поддержки и разнообразных действий по продвижению релиза дистрибьютору будет сложнее продать музыку слушателям, какой бы качественной и интересной она ни была. К тому же не стоит забывать, что цифровая дистрибуция через специальные сервисы не единственный путь распространения музыки. «Индустрия стриминга поистине огромна. Неудивительно, что использование площадок наподобие Bandcamp [для распространения музыки] становится все более популярным», — делится мыслями Nightwave. — «Не дайте дистрибьюторам обмануть себя, иногда подобные самодельные релизы приносят больше плюсов [в сравнении с распространением в музыкальных магазинах и стриминговых сервисах через дистрибьюторов]».

Лейбл Дэниела МакФи six impala для распространения музыки полагается на сервис Stem. По мнению МакФи, на фоне конкурентов Stem выделяет «лёгкий и прямолинейный процесс загрузки и простая и понятная система контрактов, благодаря чему выпуск релиза становится быстрым и эффективным».

Помимо этого существуют такие дистрибьюторы как DistroKid и TuneCore, чья политика очень лояльная для DIY-лейблов — весь заработок остаётся в кармане лейбла. Возможности Bandcamp по заработку на собственной музыке сделали сервис самым популярным инструментом среди независимых издателей, но не стоит ограничивать каналы сбыта — на рынке существуют дистрибьюторы, предлагающие более широкий охват платформ и особо выгодные условия сотрудничества.

«Запуск страницы на Patreon стал для нас, как для небольшого музыкального аутлета, непростым решением», — рассказывает МакФи. — «Однако это было правильное решение. У нас нет возможности жить и развиваться только за счёт отчислений с продаж, поэтому модель подписки подошла нам как нельзя лучше».

Сегодня поклонники могут связаться с six impala прямо через Patreon, на котором доступ к контенту осуществляется по модели подписки. Заплатив небольшое ежемесячное «пожертвование» люди получают различные бонусы: например, ранний доступ к релизам лейбла. Такой подход позволяет лейблу получить достаточную финансовую подпитку и пустить вырученные средства обратно в компанию для дальнейшего роста и развития, заключает МакФи. Независимые лейблы не списывают со счетов и сверхпопулярный Spotify. «Считается, что музыке нужно несколько сотен тысяч прослушивании, чтобы принести какой-никакой доход. Возможно, что так оно и есть, но даже в такой действительности Spotify, вне всяких сомнений, генерирует неплохой доход от музыки», — считает Гомори.

Появление заработков с релизов неминуемо поднимает юридические вопросы, связанные с заключением контрактов с исполнителями. Для музыкантов и лейбла договор — единственный гарант взаимовыгодного сотрудничества. Составление договора настоящая головная боль, поэтому изучение всех юридических моментов здесь будет очень полезным.

«Договоры требуют времени на разработку», — говорит Nightwave. — «Найдите как можно больше договоров в Интернете, изучите их все, выявите все самое важное. Если не получается самостоятельно, обратитесь к юристу, чтобы он помог грамотно составить документы. Чем раньше озадачитесь этим моментом, тем проще будет в дальнейшем».

С мнением Nightwave согласен МакФи, для которого контракты, регистрация авторских прав и торговых марок, а также всевозможные налоги и сборы стали одной из самых крупных сложностей в развитии собственного лейбла.

Роялти, винил и мастеринг

Другой важный момент, о котором забывают начинающие и который отмечают организаторы независимых лейблов, — роялти и управление финансами. Первые успехи не должны затуманивать разум: для нового лейбла, у которого нет большого запаса средств, крайне важно перенаправлять вырученное обратно в лейбл для его дальнейшего развития.

МакФи говорит, что с каждым вырученным долларом он всё активнее инвестировал в работу лейбла: заказывал более качественное оформление, вкладывался в продвижение, дистрибуцию и даже мастеринг релизов. Словам МакФи вторит Бен Гомори, по мнению которого первоочередная задача лейбла — предоставить слушателям музыку в самом лучшем виде и максимально возможном качестве.

Чтобы достичь этого, Бен активно вкладывает деньги в мастеринг треков: мастеринг каждой изданной six impala песни обходится в пределах £20-40, но Гомори готов к таким тратам ради высочайшего качества звука. Важность мастеринга отмечает и Nightwave, который не скупится на эту процедуру, особенно если релиз издаётся на виниле.

Тем не менее музыкант утверждает, что работа с винилом для начинающего лейбла слишком затратна и проблемна. «Я обожаю винил, но выпуск только в цифре значительно проще и дешевле», — рассказывает девушка. — «Беда в том, что отказываться от него бессмысленно — для независимых артистов и лейблов важен каждый проданный релиз, в любом виде».

Слова Nightwave подтверждает тот факт, что в погоне за как можно большим охватом аудитории среди независимых лейблов набирают популярность так называемые «кассетные лейблы» наподобие Good Morning и Lazy Tapes. Эти компании издают и продают музыку на компакт-кассетах, что на волне возрождённой любви к ретро-стилистике и 1980-м даёт неплохие результаты.

Что станет с большими лейблами в будущем?

Лейблы остались центром индустрии, но передали почти все свои функции на аутсорс.

Американский журналист Гленн Пиплс специально для своего блога на Medium написал материал, в котором рассказал об изменениях, произошедших с музыкальными лейблами на фоне развития технологий. По словам Гленна, цифровизация индустрии и изменившееся потребление музыки привели к тому, что лейблы, остающиеся центром индустрии, теперь практически не выполняют большинство своих функций. Фактически, звукозаписывающие компании теперь только заключают контракты и сопровождают артистов, все остальные функции переданы специальным компаниям, оказывающим услуги лейблов.

Далее зачитаю перевод этого материала.

Во всеобщем замешательстве менеджеры Джей Гилберт и Джефф Москоу ищут возможности помочь широкому кругу клиентов через Label Logic — недавно основанную ими компанию по обслуживанию музыкальных лейблов. «Когда ты работаешь с исполнителями и стратегиями выпуска, не существует никаких правил», — отмечает Москоу. Он знает, о чём говорит — ранее Джефф Москоу руководил отделом каталогов и специальных рынков в Universal Music Group. Работа Джеффа заключалась в планировании и разработке релизов исполнителей исходя из ситуации на рынке, запросов аудитории и самих артистов.

Исполнитель может выпустить несколько EP перед релизом полноценного альбома. С тех пор, как цифровизация музыкальной индустрии убила понятие альбома, исполнители экспериментируют с форматом EP — так делали многие, начиная от Блейка Шелтона и заканчивая Nine Inch Nails. Те, кто не рассматривает EP, заинтересованы в выпуске исключительно синглов. К примеру, ирландский коллектив Ash выпускал по новой песне каждые две недели в течение 13 месяцев в промежутке между 2009 и 2010 годами. По окончанию «марафона» группа объединила все треки в полноценный альбом.

За прошедшие годы все исполнители перешли в сеть, чтобы быстрее контактировать с аудиторией и продвигать свою музыку в массы. Хип-хоп артисты и электронные продюсеры выпускают синглы раз в несколько месяцев, публикуя их исключительно в сети. Обычные продажи, альбомы и музыкальные магазины перестали играть значимую роль в индустрии. «Всё это напоминает эдакий Дикий Запад», — описывает нынешнюю индустрию Москоу.

Label Logic появился случайно под напором изменившегося мира. Компания оказывает различные услуги лейблам и исполнителям, связанные с продвижением и распространением музыки, планированием релизов и поиском новых артистов. Фактически, Label Logic выполняет функции лейбла, не являясь лейблом.

Десять лет назад музыкальная индустрия была очень причудливой и странной по современным меркам. В те времена звукозаписывающий бизнес боролся с Интернетом, пытаясь изменить отношение людей к скачиванию трека из сети или его прослушиванию в онлайне. Стриминговые площадки были маленькими, с крохотной долей клиентов. Сами лейблы оставались крупными и неповоротливыми — болезненное сокращение размеров только должно было случиться. Цифровой маркетинг вызывал только смех.

В то же время подписанные на мейджорах исполнители уже осознали, что будущее наступило — остановить свободное распространение музыки в Сети не выйдет. Те же Radiohead поняли и приняли изменения одними из первых, выложив альбом «In Rainbows» на своём сайте и предложив слушателям заплатить за него столько, сколько они захотят.

Происходящие изменения не уничтожили музыкальную индустрию: бизнес продолжал жить, новая музыка записывалась, издавалась и продавалась голодным до релизов фанатам. Тем не менее многие приёмы, которые работали раньше, оказались бесполезны в новом времени. Например, стратегически важное открытие офисов продаж на каждом крупном рынке теперь не имело никакого значения. Редкое «искусство» трат половины маркетингового бюджета на распространение рекламы в музыкальных магазинах стало неприменимым.

На свалку истории ушла методика заключения договоров с магазинами на установку более высоких цен на определённые релизы. Пропали баснословные траты на выпуск Super CD с клипами. Более того, звукозаписывающие компании обнаружили, что синглы перестали быть исключительно релизами для радио, а альбомы оказались не таким бессмертным форматом. Вместе тем выяснилось, что винил снова востребован на рынке — в начале 2000-х годов мало кто мог подумать, что в ближайшее время люди будут готовы выложить $30 за двойной винил The Eagles.

Принципы потребления контента менялись, но лейблы попросту не успевали реагировать на изменения. Крупные компании оказались слишком неповоротливы. К моменту, когда руководители мейджоров осознали изменения, выяснилось, что огромные размеры компаний только мешают дальнейшему развитию. Тогда же стало понятно, что большинство задач по взаимодействию с артистами можно отдать на аутсорс.

Здесь-то и пригодились фирмы наподобие Label Logic, которые закрепились как компании, оказывающие услуги лейбла. Однако в 2017 году термин «услуги лейбла» стал вызывать вопросы: что вообще такое лейбл? Продолжающие работать на рынке крупнейшие звукозаписывающие компании уменьшили штат, что привело к перераспределению задач персонала. Как итог: менеджеры взяли на себя задачи в области маркетинга и электронных продаж, другие специалисты взяли на себя вопросы записи звука. В это же время у исполнителей появилась возможность открыть свой лейбл, объединившись с сервисами дистрибуции музыки, а также собрав собственную команду пиарщиков, управленцев и маркетологов. В общем, лейблы перестали быть гигантами, руководящими всеми процессами в музыкальном мире — от написания музыки и записи, до печати дисков и доставки слушателям.

Учитывая новые возможности, лейблы стали резать косты, отказываясь от каких-либо задач и поручая их другим компаниям на рынке. Ряд мейджоров в итоге пришли к Гилберту и Москоу, передав им управление своими лучшими артистами. Легендарный менеджер Док МакГи и его агентство McGhee Entertainment, в ростере которого десятки исполнителей (KISS, Тед Ньюджент, A Thousand Horses, Vintage Trouble и десятки других), передали управление делами музыкантов Гилберту и Москоу. Не являясь лейблом, Джей и Джефф оказали клиентам МакГи услуги лейбла, и сделали это быстро, просто и эффективно.

Однако не стоит думать, что Label Logic просто ходила в офисы мейджоров вместо исполнителей, занимаясь рутинной работой. Отнюдь, Гилберт и Москоу встречались с артистами, менеджментом, представителями социальных и маркетинговых агентств, журналистами и ещё десятками лиц, управляя карьерой музыкантов и помогая им выводить релизы на рынок. Фактически, они встречались с артистами как консультанты и объясняли, что надо сделать и за сколько, чтобы раскрутиться.

Джефф и Джей разрабатывали маркетинговые кампании, планировали туры и готовили релизы сборников лучших хитов для U2, Bon Jovi, Def Leppard, Guns N’ Roses, Марвин Гайа, Стиви Уандера и The Bee Gees. Universal Music Group обратилась к ним с просьбой разработать маркетинговую кампанию и музыкальные релизы к 50-летнему юбилею Motown.

Смысл работы компаний наподобие Label Logic прост и понятен: мейджор-лейблы снимают с себя все задачи по продвижению и подготовке релизов и развитию исполнителей, отдавая их на аутсорс. Такой подход выгоден: в обмен на право работать со своими артистами лейбл получает готовые и полностью разрекламированные релизы. При этом работу Label Logic известные исполнители зачастую оплачивают самостоятельно. В выигрыше остаются все.

Label Logic появилась благодаря общению Гилберта и Москоу с Риком Спрингфилдом. Неутомимый австралийский рок-музыкант начал работать с основателями компании чуть больше 15 лет назад, когда все трое ещё жили под крышей Universal Music Group. Спрингфилд вспоминает, что однажды к нему в гримёрку зашёл Москоу со словами: «Я думаю, я могу помочь тебе». Пообщавшись, они решили работать вместе.

Результаты оказались впечатляющими. Три из четырёх последних альбомов австралийца дебютировали в первой сотне чарта Billboard 200. Два из них, Venus In Overdrive (2008) и Song For The End Of The World (2012), закрепились в Топ-50 сразу после выхода. Это большой успех, считает Москоу. «Если вы посмотрите на исполнителей его поколения, почти никто из них не дебютирует в Топ-50», — объясняет Джефф.

Современный музыкальный бизнес очень шумный: музыки стало так много, а её потребление настолько упростилось, что исполнители попросту не добираются до аудитории. Артистами нужны новые способы достижения внимания слушателей. Нужно пользоваться новыми способами распространения музыки, ведь старые и привычные для многих варианты больше не работают. Сегодня миром правит стриминг, он будет доминировать на рынке в обозримом будущем. Самое интересное, что его испробовали ещё не все, люди попросту не успели адаптироваться к его появлению. Мы только-только приучили всех к цифровым покупкам и скачиванию музыки через магазины, как пришёл стриминг и выкинул все наши старания в помойку. Джей Гилберт

Москоу и Гилберт помогают клиентам пробиться через уничтоженный физический ритейл и пострадавшие цифровые продажи, и выйти на слушателей через стриминговые площадки. Стиснув зубы, несколько лет назад эти двое запустили полностью цифровой лейбл UMe Digital, который отличается от мейджоров. Здесь нет персонала, Гилберт и Москоу подписывают исполнителей, ведут проекты от производства и маркетинга к релизу, полагаясь на свой опыт и возможности всё той же Label Logic.

Несмотря на кажущееся упрощение выпуска музыки на рынок, Гилберт замечает, что цифровые релизы требуют больших трудозатрат: исполнители и маркетологи придумывают десятки различных способов привлечения внимания слушателей к релизу — одни добавляют редкие треки, другие сопровождают релиз видеоклипами, третьи прикладывают к альбомам ноты всех композиций. Последним способом пошёл Питер Фрэмптон, который приложил к цифровой версии альбома «Fingerprints» (2006) сборник нот. По словам Гилберта, релиз этой работы, которая в итоге получила Грэмми, «был намного сложнее, чем может показаться», подразумевая немалые трудности с выпуском нотного сборника.

Работа на лейбле была не для слабонервных, требовала огромных затрат времени и сил. «Мы делали хиты и шли дальше», — говорит Гилберт. — «Мы прошли через своего рода учебный подготовительный лагерь, научивший нас быть независимыми, и теперь хотим помочь клиентам преодолеть бесчисленные ловушки музыкального рынка». Гилберт и Москоу проработали много лет на Universal Music Group, но теперь, как считают они сами, все изменилось. «Наша работа стала больше про любовь», — заключают основатели Label Logic, отмечая уменьшившееся значение заработка и большую важность исполнителя в современном мире.

В статье использовались материалы ресурса SAMESOUND:

https://samesound.ru/music/79237-music-label-work

https://samesound.ru/music/108275-how-to-start-a-record-label

https://samesound.ru/music/123651-muzykalnye-lejbly-kakimi-my-privykli-ih-videt-mertvy-kto-prishyol-im-na-zamenu

Аудиоверсию статьи можно прослушать тутъ

Карьера

У меня немного нестандартный карьерный путь. Два года после стажировки в лаборатории — необходимого условия для получения лицензии CNC (Французский национальный центр кино) — я работала в компании по производству рекламных роликов. Затем, поскольку я хотела работать над полнометражными фильмами, мне пришлось вернуться к проторенной дороге - стажировки, работа ассистентом, но мне повезло - благодаря опыту я пропустила несколько этапов. Я быстро научилась монтировать короткометражные и документальные фильмы, время от времени возвращаясь к рекламе. Именно в этом контексте я познакомилась с Лораном Бутонна, который иногда писал музыку для рекламных роликов для Movie Box (прим. ред.: компания, в которой Лоран успел выпустить клипы Libertine и Tristana). В 1986 году подруга, отвечавшая за постпродакшн в Movie Box, обратилась ко мне с просьбой выручить ее и смонтировать музыкальное видео для «очень милого молодого парня». Это был клип Libertine, и она прислала мне раскадровку, которая была очень насыщенна. Но когда я увидела отснятый материал, я была в шоке! Режиссура, освещение, декорации, костюмы, внимание к деталям, формат (35 мм, широкоформатный) — всё было ослепительно. Все выглядело невероятно богато и с размахом. То, что изначально представлялось мне как небольшой клип, превращалось в очень амбициозный проект. Я понимала, что работа окажется сложнее, чем ожидалось. Для Лорана ставки на коммерческий успех «Либертины» были высоки (прим. редактора: после относительного провала Plus Grandir), поскольку клип должен был стать поворотным моментом в его карьере. Что касается меня, мне пришлось быстро вливаться. Процесс монтажа был шел очень бодро, но без давления и в хорошем настроении. У меня остались прекрасные воспоминания об этом, даже если из-за моей сосредоточенности мы с Лораном мало разговаривали. В любом случае, эта встреча много значила для меня, до сих пор много значит и положила начало долгому и тесному сотрудничеству с 1986 по 1994 год. С Милен я познакомилась довольно поздно, думаю, это произошло во время работы над «Тристаной», в 1987 году.

Аньес и Лоран в студии

Съёмки следовали одна за другой, всегда с одинаково высоким качеством. Время монтажа варьировалось. Мы считали монтаж законченным, когда Лоран и я были удовлетворены результатом. Это могло занять несколько недель. Например, на Pourvu qu'elles soient douces ушёл месяц. Regrets, который кажется проще, поскольку состоит из длинных, непрерывных кадров, также потребовал много времени, чтобы найти свой правильный темп. Лоран вернулся измождённым со съёмок в Венгрии, где он снимал Désenchantée. И в процессе монтажа часто мы посреди дня делали перерыв, чтобы сыграть партию в шахматы! Нашей единственной заботой было снять красивый ролик, независимо от того, сколько времени это займёт. У нас были роскошные условия работы, без давления, и моменты настоящего удовольствия. Лорану было трудно терпеть, когда кто-то ещё постоянно находился в монтажной. Милен время от времени заходила, следила за ходом работы, высказывала своё мнение, но она не участвовала в процессе монтажа. В любом случае, между ними существовало полное доверие, и я думаю, ей понравился результат и образ, который видео представило о ней. Монтаж музыкального видео или фильма — это работа над исходным материалом, над отснятым фильмом. Монтаж музыкального видео зависит от саундтрека, его продолжительности и синхронизации губ. Он делается покадрово, иногда в такт музыке, иногда нет, но всегда в хронологическом порядке, с соблюдением синхронизации губ или хореографии, как, например, в случае с Je t'aime mélancolie. В то же время, есть настоящая история, которую нужно пересказать. Для Лорана и его перфекционизма это всегда был точный, скрупулезный процесс, никогда не механический, и всегда работающий на эстетику. В уединении монтажной комнаты Лоран часто был очень расслаблен, очень весел, и годы профессионального взаимопонимания делали работу очень приятной. Смеха было немало! Beyond My Control был последним музыкальным видео, которое мы смонтировали вместе. В то время Лоран уже был в самом разгаре подготовки к Giorgino, и у меня сложилось впечатление, что у него было меньше идей для видео и не так много времени на работу над клипом. Тем не менее, мы смонтировали его с такой же тщательностью, как и предыдущие, и в итоге, я думаю, он получился довольно интересным.

Съемки фильма Giorgino

Проект «Джорджино» значительно эволюционировал от первого черновика, написанного Лораном много лет назад, до финальной версии, написанной совместно с Жилем Лораном. Несмотря на интерес нескольких продюсеров, фильм не был снят сразу. Бюджет оказался большим, и, думаю, идеалом Лорана было стать продюсером самолично, что ему и удалось. Съемки начались в январе 1993 года в Словакии. Съемочная группа базировалась в Попраде, в Татрах. Я находилась в студии Barrandow в Праге, где у меня была монтажная студия. Я была связующим звеном между съемочной площадкой и лабораторией. Каждый день отснятый материал доставлялся курьером из Попрада. После проявки, печати и синхронизации я просматривала его, начинала сортировать и организовывать последовательности, а затем отправляла катушки обратно на съемочную площадку, где Лоран и Жан-Пьер Совер, его оператор, просматривали их на мониторе. Я знала, что съемки сложные и трудоемкие, и что непредвиденные погодные условия делали ситуацию еще более драматичной. Но я видела только светлую сторону: отснятый материал был потрясающим, и было настоящим удовольствием следить за ходом съемок. Затем съемочная группа и актеры вернулись в Прагу, чтобы снимать интерьерные сцены в студии. Милен и Джефф были очень близкими друзьями; она познакомилась с ним в Соединенных Штатах, и именно она представила его Лорану. До этого рассматривались несколько актеров, от Питера Гэбриэла до Пирса Броснана и Рутгера Хауэра. Джефф был очень приятным парнем, но застенчивым и немногословным. И я думаю, что Милен будто взяла его под свою опеку. Для меня эти пять месяцев в Праге были очаровательными во всех отношениях.

Проблемы во время монтажа

Монтаж начался в июне 1993 года в Париже, вскоре после окончания съемок, когда я вернулась из небольшого отпуска на Корсике, где я была с Лораном, которому тоже нужно было отдохнуть! Когда мы вернулись, у нас на руках были все отснятые материалы, что позволило смонтировать фильм в хронологическом порядке. Лоран отснял очень много: более 80 часов пленки! С самого начала мы установили своего рода свод правил: четкий рабочий график, питание в установленное время, вегетарианская диета — своего рода режим спортсмена! Потому что нам нужно было пройти весь путь, который составил девять месяцев монтажа, только ради визуальной составляющей. Я быстро делала склейки прямо за монтажным столом, что позволяло нам сразу увидеть результат. Это был метод, который выбрал Лоран. Монтаж — это процесс сотрудничества, двусторонний процесс между режиссером и монтажером. Крайне важно быстро установить общую структуру, которая, если фильм хорошо задуман (а для Giorgino она была хорошо продумана), будет заметна с первого монтажа и которую затем можно будет выстроить в нужном темпе. Однако с самого начала мы работали так, как будто это была финальная версия с тщательно доработанными переходами. Это была кропотливая и точная работа, которая заняла огромное количество времени. Таким образом, мы смонтировали первый вариант продолжительностью четыре часа, которым Лоран был очень доволен. Эта версия была технически безупречна, но, на мой взгляд, хотя и выглядела многообещающе, нуждалась в доработке. У фильма еще не было своего внутреннего ритма. В любом случае, дистрибьютор хотел, чтобы его сократили. Сначала мы кропотливо удалили 30 минут, затем еще 10 минут после сведения звука. Но на этом этапе это стало настоящей проблемой, потому что можно делать только радикальные сокращения: после сведения звука невозможно углубляться в детали монтажа. Мы провели несколько редакторских сессий в студии Тьерри Рожена, работая по ночам!

Давление

Механизм монтажа работал при любых обстоятельствах, и Лоран был единственным, кто им управлял. И, возможно, время подтвердит его правоту. Несмотря на беспокойство, он всегда оставался очень вежливым, за исключением, пожалуй, очень близких ему людей, таких как Милен. Особенно в Лондоне, во время постсинхронизации (прим. редактора: актеры перезаписывают озвучку своих сцен как дубляж, когда звук на съемочной площадке непригоден или заглушен аппаратурой, например, при использовании снегогенераторов, звуков двигателей и т. д.), Лоран мог быть резким и нетерпеливым. Для Милен, которая никогда раньше этого не делала, постсинхронизация на английском языке с акцентом была довольно сложной. Во время постпродакшена она иногда навещала нас в офисе Toutankhamon. У меня всегда были прекрасные, нормальные отношения с Милен. Она очень прямолинейный человек, не стесняющийся в выражениях, иногда бывает жесткой и саркастичной, но справедливой, и у нее хорошее чувство юмора.

Расставание

Перед полноценным прокатом был один пресс-показ, в 9:30 утра на Елисейских полях. Кинотеатр был битком набит. Как только фильм вышел в прокат, начался настоящий ажиотаж; статьи больше были посвящены полосканию Лорана с Милен, чем кинокритике. Мелочные и злобные, они не боялись ничего. Недостатком фильма, возможно, была его продолжительность, но, с другой стороны, у него было много других, несравненно более важных качеств, о которых никто не сказал ни слова. В любом случае, это смелая работа, чудесный фильм, граничащий с фантастикой, уникальный для французского кинематографа, и мы однажды с изумлением откроем его для себя заново. Премьера прошла очень тепло. Присутствовали все родственники и друзья Лорана и Милен. Родители Джеффа приехали из Соединенных Штатов. В конце вечера мы попрощались у выхода, словно родственники. С тех пор Лорана я не видела. Однако я еще несколько раз встречалась с Милен в офисе Toutankhamon. Я знала, что Лоран был очень недоволен и тяжело переживал провал фильма. Он не хотел ни с кем видеться и не отвечал на телефонные звонки. В любом случае, мы нисколько не злимся, но, вероятно, он хотел двигаться дальше. После выхода фильма с Полем Ван Пари (прим. редактора: ассистентом Милен) обсуждалась возможность создания укороченной версии «Джорджино». Но я не хотела ничего делать без разрешения Лорана. К тому же, я не знаю, согласился бы он. Меня саму это ужасно задело. Мы ведь никогда ничего не переделывали.

Instant-mag no.19, Autumne 2004

Долгие годы Лоран был безумно влюблен в Милен Фармер. Но она никогда не отвечала на его письма. В какой-то момент Лоран стал терять терпение. Он отправился в Polydor, звукозаписывающую компанию звезды. В холле здания на улице Кавалотти (18-й округ) Жан-Франсуа Пигальо, администратор на ресепшене, изо всех сил пытается убедить высокого молодого человека, стоящего напротив, что певица Милен Фармер здесь не живет.

«Я хочу её увидеть», — настаивал парень, сжимая под мышкой большую книгу. «Дайте мне её домашний адрес! У меня есть для неё подарок…»

В Polydor к таким визитам поклонников, которые приходят попросить автограф или встретиться с певицей, уже привыкли. В большинстве случаев они быстро уходят, едва скрывая свое разочарование. Но в четверг, 31 октября, Жан-Франсуа Пигальо не смог быстро избавиться от поклонника со слишком уж блестящими глазами.

«Она меня знает, — настаивал он. — Меня зовут Лоран Берже. Я написал ей несколько писем. Мне нужно с ней встретиться».

Его молодое лицо озаряется улыбкой, на щеках появляются две ямочки, когда он пытается убедить администратора. Тщетно. Поняв, что игра проиграна, молодой человек вытащил из кармана ручку и написал посвящение на форзаце книги. Несколько быстрых слов, среди которых можно было распознать «самоубийство».

«Передайте ей это от меня, она поймет», — сказал он, кладя книгу в большой конверт.

И Лоран Берже уезжает. Через несколько минут он уже на автостраде А7. Пункт назначения - Эпиналь. Он не увидел Милен Фармер, но она получит его подарок. Она будет знать, что он проделал весь этот путь ради нее. На этот раз она ответит. Он в этом уверен.

Машина пожирает километры. Уже скоро Реймс, регион Шампань с его виноградниками, покрытыми золотистой листвой осени. Лоран напевает, пока ведет машину, но это исключительно песни Милен Фармер. Он знает их все наизусть с 1988 года, когда открыл для себя эту певицу. Это была любовь с первого взгляда. Ему было 24, но в душе он все еще подросток. С этого момента он начал собирать пластинки, обклеивать комнату постерами и вырезать из газет все, что было связано с его кумиром.

«Без сомнения, мой друг, ты слишком увлекся!» — иронично поет Милен Фармер в песне Pas de Doute. Вот уже три года Лоран увлечен, одержим этой рыжеволосой красавицей, которая так красноречиво говорит о любви, одиночестве и смерти. Он любит ее; он написал ей это. Она — первая и единственная страсть в его жизни, и Лоран убежден, что эта страсть будет взаимной. Разве Милен Фармер не заявляла когда-то , что любит «мужчин, в глазах которых сохранилось что-то от детства»? И разве эта фраза не была адресована именно ему, ведь он все еще чувствует себя подростком в душе?

Автомобиль мчится по региону Маас, приближаясь к восточным провинциям, где Лоран провел всю свою жизнь. Он родился в Сен-Дье и учился в Эпинале. Последние два года он работает почтальоном в Нанси. До того, как безумно влюбиться в Милен Фармер, у Лорана было только одно увлечение: военные форты. В регионе их много, они являются свидетелями великих сражений, происходивших здесь на протяжении веков. В 1989 году Лоран даже основал ассоциацию, занимающуюся реставрацией форта Уксенье в Вогезах. Он очень гордится своей инициативой. Десятки волонтеров помогают ему.

Каждое воскресенье требуется помощь в реставрации форта, заросшего ежевикой. Но что могут сделать несколько старых камней против этой безумной любви, которая поглощает его сейчас? Он не может вычеркнуть из своей памяти образ тела певицы, показанный в клипе Pourvu qu'elles soient douces. Он также не может забыть печаль на ее лице, когда она поет Regrets. Он не может забыть тот теплый, романтический голос, который так прекрасно поет о меланхолии, боли жизни, вечных страстях.

Лоран узнает себя в каждой песне звезды. Он тоже всегда был меланхоличным и замкнутым мальчиком, настолько, что родители водили его к психиатрам с 15 лет. Он также в очень юном возрасте пережил подростковую тоску, усугубленную неуспеваемостью в учебе и тревогой по поводу будущего. Даже служба в армии оказалась неудачной: несмотря на интерес ко всему военному, Лоран не смог адаптироваться к дисциплине казарменной жизни. И он, поклонник Наполеона, мечтавший стать унтер-офицером, закончил военную службу рядовым. Что касается любви, он так и не встретил ее. Он ничего не знал о свиданиях, поцелуях, обещаниях, которыми обменивались…

В своей школе вокруг были мальчики и девочки, которые играли в романтику. А с тех пор, как Лоран начал работать на почте на вокзале Нанси, он живет один, совершенно один, каждый вечер возвращаясь в свою маленькую холостяцкую квартиру. Глубоко в сердце он хранит эти строки Милен Фармер: «Приходи сегодня вечером, приходи ко мне, я обещаю быть рядом вечно…» Он придет, он обещает. Им суждено быть вместе.

Когда вечером 31 октября Лоран наконец вернулся в Эпиналь, он сразу же отправился к родителям, в их уютный дом на улице Шарля-Пенсе. Он ни слова не сказал о своей парижской авантюре. Он заперся в своей комнате, которая вскоре наполнилась мелодиями Милен. Отец не задает ему никаких вопросов. Он знает, что Лоран в депрессии. Парень находится на больничном уже семь недель, покинув Нанси и найдя убежище в семейном доме. Семь недель он живет взаперти в своей детской спальне.

Среди плакатов с изображением его кумира — портрет Наполеона, его исторические книги и три старинные винтовки, которые он бережно ремонтирует. Винтовки, которые теоретически демилитаризованы, то есть непригодны для использования. Но никто на улице Шарля-Пенсе не знает, что Лорану удалось покопаться в одной из них, и теперь она снова может стрелять боевыми патронами.

В начале ноября поведение Лорана всё больше беспокоило его родителей. Сын был очень нервным и раздражительным. В последние несколько дней у него появился тик: он неустанно поднимался и спускался по лестнице дома. Однако в субботу, 9 ноября, парень объявил, что куда-то собирается. Казалось, он был в лучшем настроении. Он собирался организовать день открытых дверей в форте Уксенье в честь Дня перемирия. Он провёл выходные в знакомом форте, и многие посетители были приятно удивлены его эрудицией во время экскурсий. Несколько местных жителей пришли поддержать его.

Милен Фармер и не подозревала о разрушительной любви, которую она пробудила в сердце своего далекого поклонника. Любви, которая привела его к убийству человека. Но ремиссия оказывается недолгой. Не успела демонстрация закончиться, как Лорана снова одолели старые демоны.

В ночь с понедельника, 11 ноября, на вторник, 12 ноября, он заперся в своей комнате и напивался музыкой Милен Фармер. Рано утром отец с удивлением обнаружил его одетым и готовым выйти на улицу - неужели снова хорошее настроение? Не произнеся ни слова, Лоран открыл огонь.

В тот же вторник, 12 ноября, около 15:00, никто не заметил небольшой автомобиль, припаркованный на улице Кавалотти в Париже перед каменным зданием, в котором располагался офис Polydor. Из машины вышел Лоран Берже в темной куртке. Не раздумывая, он прошел через стеклянную дверь и направился на второй этаж. В фойе тот же Жан-Франсуа Пигальо поднял глаза, чтобы поприветствовать посетителя. Он сразу узнал поклонника Милен Фармер, которому отказал несколькими днями ранее. Но на этот раз Лоран Берже держал в руках не книгу. Вместо этого он внезапно вытащил из куртки винтовку. Не говоря ни слова, он выстрелил в администратора, который упал, тяжело раненный в грудь.

Убийца немедленно бросился вниз по лестнице. На первом этаже он столкнулся лицом к лицу с двумя молодыми сотрудницами компании, испуганными звуком выстрела. Он направил на них винтовку и нажал на курок. К счастью, винтовка не выстрелила. Оружие заклинило. На место происшествия немедленно прибыли экстренные службы. Лоран Берже попытался использовать оружие в последний раз, но оно подвело и здесь, он позволил себя арестовать без сопротивления.

«Я хотел увидеться с Милен Фармер, — спокойно объяснил он полиции, — но она не отвечала на мои письма. Я уверен, что они были отправлены не ей. Надо мной издевались…»

Жан-Франсуа Пигальо был срочно доставлен в больницу Валь-де-Грас. Но спасти его не удалось. Молодой человек скончался несколько часов спустя.

В ожидании дальнейшего развития событий в ходе расследования Лоран Берже помещен под наблюдение в психиатрическую больницу Пер-Рей-Воклюз в Эссоне. Эксперты определят, действительно ли парень невменяем или же, будучи ответственным за свои действия, ему однажды придется ответить за это убийство в суде присяжных. Ему придется объяснить смерть человека, которого он не знал и который ему ничего не сделал. Милен Фармер как-то спела: «Я больше не понимаю, почему у меня кровь на пальцах»...

“Pour l’amour de Mylène!” - Le Nouveau Détective, Novembre 1991

Как вы попали в команду Бутонна-Фармер?

Мой брат Фредерик, сыграл кукольника в клипе «Sans Contrefacon». Он очень быстро влился в их компанию и стал другом. Позже и я познакомился с ними, и начал работать с Лораном над проектами, которые поначалу имели лишь общие очертания, но постепенно стали превращаться во что-то законченное.

Среди них был клип «Pourvu qu'elles soient douces»?

Вначале был «Ainsi soit je...», в студии, с по-настоящему магическими пейзажами - луна, туманная ночь, сова, бассейн, в который Милен погружалась в полупрозрачном платье. Очень красивая съемка. И только после этого мы начали готовить «Pourvu qu'elles soient douces».

Ваш второй брат, Давид, помогал вам на съемках. Ваша семья - из артистов?

В каком-то смысле, да. Наша мать - музыкант, а отец - актёр, оператор и журналист. Эдакая, богемная семья. А что насчет моего брата, поделюсь с вами, что он тоже принял участие в клипе, в сцене оргии, так как не хватило статистов для ночных съемок.

Какое образование вы получили?

Никакого конкретного, не считая декоративного искусства.

Как была организована ваша работа над «Pourvu qu'elles soient douces»?

У меня был единственный руководитель: режиссер. Мы очень много говорили. Очень много. Нужно было убедиться, что мы на одной волне. И после этого все шло как по маслу.

Каким был ваш рабочий метод? Делали ли вы макеты?

Нет. Я просмотрел множество точек для натурных съемок, затем сделал наброски от руки.

Какими были пожелания Лорана для клипа?

Он хотел сделать кино в духе фильмов Серджио Леоне, которое должно уместиться в формат клипа. Он задумал сцены больших баталий, лошадей. Насколько я помню, но могу ошибаться, он хотел сделать из Милен звезду кинематографичных клипов, чего никто не делал прежде. Успех Милен приходит по большей части от этой невероятной алхимии между ней самой и кинематографическим гением Лорана. Это прекрасное начало будущих проектов, вроде «Жака-бедняка».

Вы помните, сколько работали над этим клипом?

Примерно две недели.

Каким было ваше первое задание?

Найти место съемки. Нам нужна была локация без каких-либо следов современности и с достаточным пространством для батальных сцен. Но у нас не было разрешения ни в муниципалитетах, ни в Национальном управлении лесов (ONF). Тогда мы решили использовать военный лагерь. Мы посмотрели пару военных частей, но поняли, что все это не подходит. В конце концов, мы получили разрешение от ONF, и нам выделили участок в лесу Рамбуйе (Rambouillet), недалеко от Парижа.

Вы должны были организовать поляну для съемок сами или она уже была?

Поляна уже была. Нам бы никто не позволил сделать вырубку молодых деревьев. Но нам все равно пришлось хорошенько расчистить локацию. А после съемок мы все убрали, и оставили локацию в таком состоянии, что люди из ONF остались довольны; мы сэкономили их время на уборку (улыбается).

Могу представить, что есть какие-то особые требования и ограничения, когда снимаешь в лесу...

Разумеется. ONF пометили деревья и обнесли специальной сеткой, чтобы мы не трогали их. С точки зрения безопасности, нам необходимо было постоянное присутствие пожарных, тем более что мы разжигали костры. Нам также потребовалась помощь жандармерии, поскольку лес Рамбуйе это общественное пространство; они должны были закрыть доступ от посторонних людей. Мы также столкнулись с естественными ограничениями, вроде дождя, так как съемка проходила на природе, с животными и под открытым небом.

Из чего состоит ваша работа, и в какие моменты вы вмешиваетесь?

От меня требуется организовать реквизит и антураж на основе требований режиссера, с помощью ассистентов и декораторов, которые собирают для съемок различные предметы от табачных трубок до искусственной ветчины. Очень важно подробно обсудить с режиссером все детали перед расстановкой декора, поскольку важно учитывать перемещения камеры и минутные решения, чтобы все было максимально близко к сценарию и видению режиссера.

Что именно вы выполняли на съемках?

Я занимался всеми элементами реквизита. От веток деревьев, правильно разложенных на земле, до движущихся телег, включая фурнитуру.

Какими были основные трудности?

Для «нежной» сцены (когда обнажались ягодицы Милен, прим. ред.), нам пришлось выстроить тент, гораздо больший, чем планировалось, поскольку там надо разместить всю технику и съемочную команду. Нам также пришлось заменить ткань тента, чтобы он мог пропускать больше света.

А еще какие-то проблемы были?

Нам надо было выкопать яму, чтобы сделать небольшой пруд для финальной сцены поединка Либертины с Риваль. Воду в пруду нужно было подогревать. А еще нам целую неделю пришлось кормить лягушку для начальной сцены клипа (смеется).

Вы нашли ее там же?

Нет! Нам пришлось потрудиться чтобы найти такую лягушку, какую хотел Лоран, чтобы она делала гримасу во время кваканья (смеется). В итоге мы заказали ее у американского разводчика!

А что с ней стало после съемок?

Мой брат Давид забрал ее для своих детей. Но мне кажется, она сдохла через шесть месяцев.

А зачем Лорану нужна была лягушка?

Это был такой намек на 'лягушатников', как французов называли англичане в то время.

Сколько длились съемки?

Неделю. А для меня - две, с учетом подготовки локации, расстановки реквизита и последующей уборки.

Какой была обстановка на съемках?

Прекрасная. Никаких споров или разборок. Лоран такое не терпит в целом. Мы очень много смеялись. Помню, как на кастинге один актер пришел сильно пьяным, и в итоге его взяли... как пьяного английского лейтенанта (смеется). Во время сцены оргии он чуть не выпил все вино! При этом, он вел себя адекватно и не барагозил. Он нас очень рассмешил.

С Милен было легко работать?

Она демонстрировала великолепную стойкость и мужество, например, несколько часов оставаясь в воде, дрожа от холода.

Как она взаимодействовала со съемочной группой?

Она была очень сосредоточена в своей работе, и при этом постоянно окружена своей командой. Но если вы вхожи в ее круг общения, она ведет себя естественно, много смеется. Она достаточно открыта, но не со всеми.

А вы вхожи в ее круг?

Да. В течение двух лет я провел много времени с Милен и Лораном. Я неоднократно ужинал у них. Я также водил Милен в зоопарк Thoiry, поскольку она любила животных. Более того, я какое-то время ходил для Милен за покупками, потому что на тот момент ни у Милен, ни у Лорана не было водительских прав, они сами не готовили, и если им никто не мог привезти продукты, они покупали любую готовую еду, даже если она была кошмарного качества (смеется). Они также часто ели в ресторанах.

А как Милен общалась со своими фанатами?

Мне кажется ей это давалось с трудом. Она получала немыслимые письма: кто-то признавался в любви, кто-то требовал любви, кто-то требовал денег. Однажды я пришел к ней и увидел на столе 2500 писем! Мы открыли несколько, большинство были умилительными, были и пугающие. Она сказала: «Видишь, я все это провоцирую. Когда я размышляю об этом, я чувствую пустоту».

Как бы вы описали Лорана?

Обеспокоенный, и в то же время спокойный, упрямый. Он ненавидит жестокость, и он очень образован. Я нисколько не удивлен его русскими корнями. Это человек, которого я очень ценю, хоть мы и стали видеться гораздо реже (Франк переехал на Французскую Ривьеру, прим. ред.)

Вы поддерживаете с ним связь?

Да. Недавно мы обедали недалеко от меня, с нашим общим русским другом. Он пришел с моим братом, Фредериком, они продолжают общаться. Мы очень много обсуждали «Жаку-бедняк».

Что вы думаете о фильме?

Я уже давно не в индустрии. Я занимаюсь изготовлением деревянных декоративных элементов для частных богатых заказчиков. А еще периодически я выставляю в галереях свои скульптуры и рисунки. Даже Лоран приходил посмотреть мои выставки.

А Милен?

Я вижу ее гораздо реже. Мы уже почти договорились, что я кое-что сделаю для ее доме на Корсике, но в конце концов она предпочла местных. Может испугалась ответки от меня (смеется).

А Лоран когда-нибудь заказывал какие-то работы для себя?

Мы спроектировали бассейн для его собственности в Уазе, но проект пока не закончен. Лоран всегда очень тянет с принятием решения. Это его вечная проблема (улыбается).

Вы работали с ними после «Pourvu qu'elles soient douces»?

Лоран позвал меня на съемки «Sans Logique». Ему потребовалось 45 тонн земли с соломой. Это оказалось не совсем по моей части, но я все равно помог с этим. Потом я помогал с оформлением решеток для постера тура 89 года. А потом я еще участвовал в съемках «Джорджино».

А почему вы не работал в клипах периода «L'autre...»?

Это совпало с тем временем, когда я полностью переключился на полнометражные фильмы. Меня пригласили в фильм Патрика Буштей - «Холодная луна».

Чем вы занимались на съемках «Giorgino»?

Пьер Гюффруа был главным декоратором. Мне пришлось много мотаться в поисках локаций для съемок, одному или с Пьером. Я посетил множество деревень во Франции, сделал фотографии и зарисовки, а также изучил интерьеры в больницах, в которые привозили солдат после боевых действий. Я просматривал фильмы в Les Invalides (в музее армии и военного госпиталя, прим. ред.) и нашел большие, зловещие залы, то ли похожие на операционный блок, то ли на зал пыток. Я был удивлен, обнаружив там до сих пор установленные ванны, которые использовались для «лечения» солдат, вернувшихся с фронта.

Сколько времени занял поиск локаций?

Примерно три месяца. Я подготовил досье на 200 страниц, которое они использовали для создания декора фильма, который в итоге снимали в Восточной Европе.

Вы сожалеете, что этим ограничилось ваше участие в фильме?

Я сожалею, что не смог продолжить работу с Пьером Гюффруа, которым я безмерно восхищался. У меня могла бы сложиться карьера в кино. Но я решил иначе.

Чем вы занимались после «Джорджино»?

Реклама (например, для «Van Kleefs & Arpels» с Беттиной Реймс), затем четыре года готовил дизайн мебели для Habitat. А потом шесть лет я жил на Антильских островах.

Вы понимаете, почему Лоран и Милен выстроили карьеру в музыке, а не в кино?

Честно говоря, нет. Но я уверен, что Лоран смог бы сделать карьеру в кино. Это его страсть. Он обладает огромными познаниями в кино., он постоянно что-то об этом рассказывал. Помню, как мы посмотрели вместе фильм, который очень сильно поразил его - «Иди и смотри» (фильм Элема Климова, прим. ред.).

Как вам кажется, почему у Лорана есть только два полнометражных фильма?

Мне кажется, он все еще ищет себя. Его привлекает определенный жанр в кинематографе. Ему нужны крайности. Ему всегда хотелось выходить за рамки. Но мы должны признать, что как режиссер, он все же не очень хорош в подборе актеров. И над этим ему надо поработать. Я уверен, с возрастом это придет, и он станет прекрасным режиссером.

А Милен, что думаете о ее карьере в кино?

Вполне возможно, это у нее в крови. Но, боюсь, к ней очень сильно приклеился ярлык «певицы».

Вы следите за ее карьерой?

Честно говоря, мне никогда не была интересна ее карьера. Вы следите за теми, кто вам нравится, верно? Позволю себе сказать, что она застряла в своих старых образах. Она не развивается.

IAO - Hors Série Pourvu qu'elles soient douces, Avril 2006

Безработица, поразившая Италию в начале XX века, заставила Джузеппе Джильотти, дедушку Иоланды, обосноваться в Каире. Почему в Египте, а не в Америку, куда столько его соотечественников уехали искать счастья? Просто из-за денег: так как Египет близко к Калабрии, дорога стоит дешевле. Так как Джузеппе был портным, он не купался в золоте. Его семья жила хоть и скромно, но в относительном достатке до его преждевременной кончины в сорок лет. Когда его сын Пьетро вырос, то нашел себе очень выгодную работу скрипачом в Опере, женился на Филомене Джузеппине, поселился с ней в Шубре (это район на севере Каира), и у них родилось трое детей: Орландо, Иоланда и Бруно. Полное имя Далиды - Иоланда Кристина Джильотти. Она родилась 17 января 1933 года. Несмотря на место рождения, Иоланда получила итальянское гражданство. Жизнь в Шубре не была спокойной, так как район считался неблагополучным. Однако денег на хороший район у семейства не было.

В начале тридцатых годов все казалось в розовом свете, но скоро, как и повсюду, здесь произвела опустошения Вторая мировая война. И особенно в семьях иммигрантов: англичане, хозяева страны, сгоняли граждан враждебных государств в лагеря. Именно так случилось с Пьетро, который был итальянцем по национальности; он умер через несколько месяцев после освобождения, в сорок один год: после четырех лет заключения в пустыне он был лишь тенью самого себя. Сломленный, постаревший, он стал чрезмерно раздражительным, даже опасным, и для него оказалось невозможным снова найти место в обществе. Иоланда потеряла отца, когда ей было двенадцать лет. Не в память ли о своем преждевременно ушедшем отце Далида споет «Скрипки моей страны» (Les violons de mon pays) и «Когда умолкают скрипки» (Quand s’arretent les violons)?

В 10 месяцев Иоланда подхватила опасный вирус, поразивший ее глаза. Врач поставил диагноз «офтальмия», довольно распространенная болезнь в стране, где ветер, соединяясь с песком, часто портит самые нежные взгляды. Вред не был непоправимым, зато лечение оказалось суровым: пришлось завязать ребенку глаза на несколько недель. Хождение в повязке было пыткой для новорожденной. Иоланде удавалось срывать орудие пытки, и тогда ей связывали руки. Пытка… бесполезная пытка: болезнь лечили слишком небрежно, инфекция достигла глазного нерва и развилась в конвергентное косоглазие. Когда болезнь ушла, глаз казался словно не живым, и ребенка мучили сильные головные боли.

В восемнадцать месяцев ей сделали первую операцию. Вторая была проведена в четыре года. Девочке пришлось носить огромные очки, чтобы защититься от яркого египетского солнца. В школе ее прозвали «четырехглазой». Ее, мечтавшую стать киноактрисой! В подростковом возрасте у Иоланды появился интерес к актерскому мастерству благодаря работе ее дяди киномехаником в местном кинотеатре, а еще в конце каждого учебного семестра она участвовала в школьных спектаклях.

Поэтому будущая звезда не сомневалась ни секунды, делать ли ей третью операцию, которая, по идее, должна была подарить ей безупречную внешность. Она пошла на это с большой смелостью, но и с досадой. (Позже, в начале 80-х годов Далида больше не могла выносить постоянную угрозу со стороны слабеющего глазного нерва, и, рискуя потерять зрение, согласилась на двойную операцию). В шестнадцать лет она обнаружила, что сохраняет легкое кокетство во взгляде, особенно явное, когда она устает. Для окружающих это могло казаться ее особенным шармом, но было невыносимо для Иоланды: возможно, теперь для нее будут закрыты двери Голливуда, и вообще всех киностудий в мире. Возможно, это и есть ответ на вопрос, который до сих пор задают многочисленные поклонники: почему она так долго отказывалась от большого кино?

Иоланда закончила учебу в 1951 году, и начала работать машинисткой в фармацевтической компании. Хотя она была вынуждена работать, чтобы финансово помогать своей семье, у нее все еще были актерские амбиции. Вскоре после этого ее лучшая подруга Миранда рассказала о «Мисс Ундина», небольшом каирском конкурсе красоты, в котором Иоланда приняла участие, уверенная, что это было просто для развлечения, и что ее мать не узнает. Когда Иоланда неожиданно заняла первое место, а Миранда заняла второе, их сфотографировали и опубликовали в газетах Le Journal d'Egypte и Le progrès égyptien. Разумеется мать все узнала, и на следующий день насильно остригла Иоланде волосы.

Для Иоланды участие, в сущности, было способом эмансипации, освобождения от слишком властного старшего брата, который заменил ей преждевременно ушедшего отца. Зато ее младший брат одобрял усилия сестры оторваться от «скучной повседневной жизни», причем настолько, что в 1970 году стал ее продюсером. Как только первый шок от конкурса прошел, Иоланда примирилась с семьей, угодив и волкам, и овцам: по выходным она будет ходить на кастинги, но всю неделю согласна выполнять служебные обязанности в фармацевтической фирме. Она даже временно станет секретаршей отца Жильбера Синуэ, который потом станет известным писателем и автором слов для пяти ее песен.

Следующие три года были богаты событиями: сначала Иоланда была манекенщицей в каирском доме моды Donna. Потом добилась небольших ролей в кино под псевдонимом Далила, поклон в сторону фильма «Самсон и Далила» (картина 1949 года с Хеди Ламарр, с которой Иоланда отождествляла себя), и вообще американского кино, которое очаровывало ее. Местная продукция и в подметки не годилась Голливуду, но и конкуренция была не такой жесткой. Так Далила быстро нашла свой путь в египетском кино. Она познакомилась с начинающим актером Омаром Шарифом и режиссером Юсефом Шахином, которые недолго останутся неизвестными. Как в 1950 году можно было предугадать, что через тридцать пять лет она снимется в фильме Шахина «Шестой день»?

По предложению своего модельного агентства Далила приняла участие в конкурсе Мисс Египет, и выиграла его, после победы ей предложили роли в нескольких фильмах… Первым должна была стать «Земля фараонов», однако на монтаже вырезали сцены, где можно было увидеть Далилу. Более удачное появление состоялось в фильмах «Иосиф и его братья», «Стакан и сигарета» (фильм, где ей досталась роль медсестры по имени… Иоланда!) и «Маска Тутанхамона». Египет представлял собой небольшой рынок без перспектив, его было просто покорить, но скоро она сыграла с ним шутку. Став национальной звездой всего за три года, Далила лелеяла самые невероятные амбиции. Она собрала небольшой чемодан, немного накоплений, положила в карман билет в Париж, подаренный французским режиссером Марком де Гастеном, который заметил ее на съемках и отправилась навстречу неизвестности! Ее мать и старший брат были против того, чтобы она покидала Египет ради французской столицы, где женщины так легкомысленны, но «Далила» знала: ее зовет судьба. Она вернется в Каир в 1958 году, чтобы спеть там и увидеться с семьей и друзьями.

Далиле было почти двадцать два года, когда в канун Рождества 24 декабря 1954 года она высадилась в заснеженном Городе Света. Ее первым местом жительства стала комната в квартире друга Гастена (режиссера фильма «Маска Тутанхамона»), этим другом был импресарио Видаль (импресарио тогда назывались некто вроде агентов или менеджеров в шоу-бизнесе - они помогали устроиться в какие-то агентства или подписать контракты). Она встречалась с рядом режиссеров, пробовалась на роли в кино, но каждый раз терпела неудачу. Видаль переселил ее в крохотную квартирку, где ее первым соседом был Ален Делон (тогда еще неизвестный широкой публике).

Трудности Далилы с поиском актерской работы в 1955 году побудили ее попробовать петь. Видаль познакомил ее с Роланом Бержером, другом и профессором, который согласился давать ей уроки пения семь дней в неделю по низкой цене. Он был строгим, он кричал, а Далила кричала в ответ. Их уроки иногда заканчивались тем, что она хлопала дверью, но всегда возвращалась на следующий день. Видя ее успехи, Бержер устроил ей выступление в кабаре Le Drap d'Or на Елисейских полях, где ее заметил Жак Паоли, директор другого кабаре, La Ville d'Este. Паоли пригласил ее для серии выступлений, которые понравились публике, среди этой публики оказался Бруно Кокатрикс, директор «Олимпии». Кокатрикс пригласил ее выступить на своем песенном конкурсе Les Numéros 1 de demain (Номер 1 завтрашнего дня). В последующие годы Кокатрикс говорил: «[Ее] голос полон цвета и громкости, и в нем есть все, что любят мужчины: нежность, чувственность и эротизм». Далилу также заметил писатель и сценарист Альфред Маршан, который посоветовал сменить имя на Далида: «Ваш псевдоним слишком напоминает фильм «Самсон и Далила», и он не поможет повысить вашу популярность. Почему бы вам не заменить «л» на «д»?» Она сразу приняла изменение.

9 апреля 1956 года Далида приняла участие в песенном конкурсе Les Numéros 1 de demain, исполнив Etrangère au Paradis. Накануне конкурса Эдди Барклай, владелец крупнейшего звукозаписывающего лейбла Франции Barclay, и Люсьен Морисс, руководитель недавно созданной радиостанции Europe 1, встретились в баре Ромэн (ныне Пти-Олимпия) и обсудили, что делать вечером. Барклай хотел посмотреть фильм, а Морисс хотел сходить на конкурс певцов в зале «Олимпия», тогда крупнейшем зале Парижа, на который его позвал Кокатрикс. Они решили спор, сыграв в 421 (разновидность игры в кости), которую выиграл Морисс. Вместе с их общим другом Кокатриксом они были очень впечатлены победой Далиды в конкурсе и договорились с ней о встрече. Даже страшно представить, если бы в игре выиграл Барклай. Ведь эти трое мужчин сыграли большую роль в начале карьеры Далиды.

После выступления в «Les Numéros 1 de demain» Люсьен вручил Дали визитку, чтобы как можно скорее встретиться в его офисе, которую она приняла без колебаний. Несколько дней спустя, на втором этаже здания на улице Франсуа Лер, 26, она исполнила «Barco Negro», недавний хит Амалии Родригес (эту песню Далида перезапишет на французском языке как Madona). Причем исполнила а капелла – куда более трудное упражнение, чем в сопровождении оркестра, за которым можно спрятаться на конкурсе. Заметно удовлетворенный пением, Люсьен попросил Дали поработать над некоторыми недостатками голоса, чтобы затем устроить новое прослушивание лично перед Эдди Барклаем. 2 мая 1956 года в офисе Barclay на улице Мадрид, 20 Далида подписала однолетний возобновляемый контракт со скромным процентом от продаж записей, но с обещанием увеличить его, если ожидаемый успех будет достигнут. В то время как Морисс отвечал за продвижение на радио, Кокатрикс разработал стратегию, позволяющую привлечь внимание к заголовкам в прессе. Он планировал продвигать ее серией концертов, включая два концерта в «Олимпии», куда он позовет критиков, две недели в кабаре Бобино, а затем устроить небольшое турне по провинции.

Морисс был покорен артисткой, и в то же время влюбился в молодую женщину; но все было не так просто: Люсьен был старше ее на семь лет, и если Далида была свободна как ветер, то он был женат и растил дочь. Тем менее, это было начало долгой истории любви и дружбы, которая продлится вплоть до трагической смерти Люсьена через четырнадцать лет. Люсьен Морисс обеспечил Далиде раскрутку на радио «Европа 1», в ожидании, пока другие радиостанции, все еще верные Глории Лассо и Марии Кандидо (королев эфира 55-56 годов), последуют его примеру и освободят в своей сетке вещания место для восходящей звезды.

28 августа 1956 года – историческая дата: Далида записала свою первую пластинку в студии «Армориал», в сопровождении Вальберга и его оркестра. Удивительно, но первые записи Далиды ничего не говорят о ее итальянских и египетских корнях. Мода обязывает: Барклай ратовал за иберийские мелодии, причем, если возможно, в их названии должно быть слово «фламенко»! Этому было оправдание: соперницей была Глория Лассо. Нужно было сражаться с ней на ее же территории. В то время у Глории не было соперниц, она постоянно присутствовала в хит-параде. Только появление Далиды выбьет ее из колеи.

Ее первая песня "Madona" была записана в июне и впервые выпущена в августе на одноименном мини-альбоме вместе с тремя другими песнями. Пластинка имела успех, и месяц спустя за ней последовал второй мини-альбом, Le Torrent, который получил столь же обнадеживающий прием. С сентября 1956 года Далида начала выступать с концертами. Люсьен попросил автора текстов Жака Ларю написать французскую версию «Guaglione» (Малыш), песни-победителя недавнего песенного фестиваля в Неаполе и большого итальянского хита лета 56го. Так родился «Бамбино», который вышел в ноябре. Он имел успех не только на Рождество 1956 года, но и весь следующий год. В некоторой степени благодаря этой песне Люсьен Морисс и «создал» Далиду.

"Bambino" изначально звучал только на радио, но быстро набрав больший общественный интерес, был включен в качестве заглавной песни в полноценный дебютный альбом Далиды Son nom est Dalida, который вышел в конце 56го года. Дебютировав на седьмой позиции в январе 1957 года, Bambino быстро достиг первого места во Франции, стал самым продаваемым и одним из самых любимых поп-хитов 1950-х годов в Бельгии, Канаде и Швейцарии. Когда песня сбила с вершин французских чартов песню Дорис Дэй «Whatever Will Be, Will Be», женщины начали подражать макияжу Далиды, что привело к взрыву продаж косметики Rimmel. "Bambino" стал первым продолжительным хитом номер один в мировой истории, проведя в чарте в общей сложности 39 недель подряд. Дали очень быстро получила свой первый золотой диск - впервые такая награда была получена ей 19 сентября 1957 года за продажи более 300 000 экземпляров дебютного альбома. Впоследствии золотой диск станет обязательной наградой для певицы, его она будет получать и за альбомы и за синглы. В начале 1957 года Далида также впервые появилась на телевидении, исполняя в телепрограмме песни с первого альбома, а ее контракт был продлен на четыре года.

27 февраля 1957 года Далида дала свой первый концерт в «Олимпии», правда, на разогреве у Шарля Азнавура, но получила громкие аплодисменты. Затем, в апреле, она дала успешную двухнедельную серию концертов в Бобино, а летом был создан фан-клуб, один из первых в музыкальной истории. Что касается новых хитов, то после успеха Bambino в 1957 году последовали новые песни, такие как Miguel и Tu n'as pas très bon caractère, которые к октябрю заменили Bambino на посту номер один во Франции. Далида вернулась в Олимпию в сентябре, на этот раз на разогреве у Жильбера Беко, однако теперь ее имя появилось на красной неоновой вывеске на фасаде. Осенью 1957 года Далида выпустила свой второй альбом Miguel. А в ноябре Дали уже вернулась в студию, чтобы записать сингл Histoire d'un amour, ставший одним из ее старых стандартов. Пробыв в первой десятке восемь месяцев, новый альбом принес Далиде второй золотой диск. Песни на второй пластинке по-прежнему напоминали о Португалии («Фадо» — Fado) или Испании («Продавщица цветов» — La violetera, или «Цыганка» — Gitane, новая песня Шарля Дюмона). Те же песни, но в версиях Жоржа Гетари и Глории Лассо, прошли незамеченными. Настал час славы Дали, Черной Орхидеи, как ее уже прозвали поклонники. Но и критики юной звезды тоже начали поднимать голову: «Ее имя одновременно взывает в памяти библейскую соблазнительницу и сорт ветчины». Вместе с успехом Дали ловила и критику - «Слишком накрашенная, слишком кокетливая… Дурной вкус, дурной пример для наших дочерей… Слишком полненькая…» Последнее замечание не оставило Далиду равнодушной; она потеряет несколько лишних кило, чтобы остановиться на 51 кг, при росте 168 см… данные, противоречащие легенде, что Далида была «слишком высокой».

Результатом экспериментов Далиды со стилем «экзотика» стала песня "Gondolier", выпущенная на Рождество 1957 года. В экзотической песне с акцентированным вокалом Далида появилась на телевидении, где во время плавания на воображаемой гондоле слегка съехала бретелька ее платья - скандал был невероятный!! Тем не менее, "Gondolier" дебютировал под номером один как во французских, так и в канадских чартах, где пробыл четыре месяца и стал ее новым большим хитом со времен "Bambino".

К концу апреля 1958 года один радиоведущий небрежно сообщил в эфире, что Далида записывала новую песню "Dans le bleu du ciel bleu" в студии Barclay's Hoche в Париже. Сразу же на радиостанцию посыпались телефонные звонки с вопросами о номере пластинки и о том, когда она будет доступна - настолько публика жаждала новых песен. В июне она отправилась в свой первый тур «TDF avec Dalida 58» (Тур де Франс с Далидой) - ежедневное появление на сцене города, где проходила гонка Тур де Франс 1958 года (подобный тур она повторит несколько раз в последующие десятилетия). Тем же летом она также выступала в Алжире, поддерживая боевой дух французских солдат, сражавшихся в Алжирской войне, и провела новую серию концертов во Франции и Бельгии, которые регулярно заканчивались часовой раздачей автографов. Тем летом Далида выпустила свой третий альбом Gondolier, а также записала несколько новых песен, таких как «Je pars», «Aïe mon cœur» и «Les Gitans»; эти синглы принесут Далиде новый золотой диск. Хотя Je Pars звучал мягко, с его ритмичностью Далида положила начало французскому рок-н-роллу поскольку многие будущие звезды французской рок-н-ролл сцены вдохновлялись именно этой песней.

Далида не отказывалась от кино, сыграв второстепенную роль певицы-шпиона в детективном фильме 57го года «Rapt au deuxième Bureau». Несколько месяцев спустя она появилась вместе с Эдди Барклаем в фильме «Полиция нравов» (Brigade des mœurs), где оба сыграли самих себя - певицу и продюсера. Эти два фильма были созданы в категории B (малобюджетные фильмы, которые шли по времени позже популярных сеансов и быстро уходили на ТВ). В 1958м году Дали спела песню «Когда есть лишь любовь» (Quand on n`a que l`amour) Жака Бреля, молодого артиста, который, тем не менее, еще не получил признание как певец. Нашлись те, кого удивило, что «певичка шлягеров» замахнулась на произведение великого бельгийца. В 1966 году она признается журналу «Lui»: «Я не автор, не композитор. Мне нужно брать песни, которые мне подходят. Иногда я ошибаюсь. Случается, что я ненавижу свои песни. Я признаю, что исполняла слишком коммерческие песни, слишком простые. Но публика их любила, и, в конце концов, публика всегда права».

26 декабря 1958 года Далида была в Нью-Йорке с Мориссом, где они встретили Нормана Гранца, американского импресарио Эллы Фицджеральд, который пригласил ее в Голливуд и предложил пятнадцатилетний контракт для карьеры в Соединенных Штатах. Дали быстро отклонила это предложение, заявив, что хочет сосредоточиться на своей музыкальной карьере во Франции, где она уже была известна благодаря надежной базе поклонников. Успех певицы был так внушителен, что породил много клеветы. Журнал «Bella» даже подозревал, что она шпионит в Италии в пользу Франции. Глупость, над которой сейчас можно только посмеяться, но тогда Далиде пришлось найти адвоката, чтобы прекратить пересуды. Подобные происки достигнут вершины в 1961 году.

60-е годы

Далида много гастролировала в 1959 году, давая аншлаговые концерты во Франции, Египте, Италии и Германии. Когда ее слава распространилась за пределы Франции, она начала записывать песни на других языках, чтобы удовлетворить потребности новой аудитории. Она понимала пять языков, а ее песни были переведены на одиннадцать: немецкий, египетский арабский, ливанский арабский, английский, испанский, французский, греческий, иврит, итальянский, японский и голландский. В феврале во время выступления на телевидении она исполнила свою версию известной еврейской фольклорной песни «Хава Нагила». 2 марта министр информации вручил ей вместе с Ивом Монтаном премию Bravos du Music Hall, самую престижную музыкальную награду во Франции. В этот период она выпустила пятый и шестой альбомы - Le disque d'or de Dalida и Love in Portofino, всего уже было продано три с половиной миллиона пластинок, что является самым высоким показателем среди всех европейских исполнителей.

Далида начала 1960-й год с песней "T'aimer follement", которая в феврале мгновенно заняла первое место в чартах Франции и Бельгии, а затем еще один успех с синглом с "Romantica" в апреле. Это кавер-версия на песню итальянского певца Ренато Раскело, с которой тот сначала победил в Сан-Ремо, а затем поехал на Евровидение, где однако занял предпоследнее место. Третий сингл года "Les enfants du Pirée" принес Далиде огромный коммерческий успех, став ее вторым большим международным хитом. Песня была написана по музыке из греческого фильма “Только не в воскресенье” (Never on Sunday). Сингл достиг второго места в шести европейских странах и Канаде, возглавив чарты в трех из них. После своего дебюта на вершине французских чартов в июне 1960 года, где она оставалась в течение 20 недель, она стала первой песней французского певца, проданной тиражом более миллиона копий по всему миру.

В начале 60-х годов Францию захлестнула волна «йе-йе», и Далиде пришлось приспосабливаться к ним. Это был сложный для нее период и в личной жизни. 8 апреля 1961 году, после пяти лет помолвки, она вышла, наконец, замуж за Люсьена Морисса. Далида получила французское гражданство, в то же время сохранив итальянское. Оба надеялись, что брак поможет спасти отношения, которые дали большую трещину, так как Люсьен требовал от Далиды больше хитов, в то время как сама Дали хотела на пару лет все остановить и пожить семейной жизнью. Но уже через несколько месяцев после свадьбы Далида встретилась с Жаном Собески, художником, поляком по происхождению – как раз в тот момент, когда чувствовала к Люсьену лишь благодарность и дружеские чувства. Об этом романе стали писать в прессе. Развод был неизбежен. Далиде пришлось оставить Люсьену свою квартиру и переселиться в квартал Нейи, где соседи косо на нее поглядывали. После развода с Люсьеном часть публики и СМИ отвернулась от нее. Не все готовы были одобрить, что женщина могла так быстро разорвать узы брака и переключится на какого-то художника. И прежде всего негодовал Люсьен Морисс, который почти полностью бойкотировал Далиду на «Европе 1». Лишь после триумфального концерта в «Олимпии» в декабре 1961 года, где тот же Морисс первым встал и зааплодировал ей, Далиде удалось вернуть расположение публики. Среди других присутствовавших на премьере музыкантов ее поздравила Эдит Пиаф, которая сказала ей: «Ты победительница, как и я. После меня останешься ты».

Когда Далида поняла, что ей нужно радикально измениться, чтобы сохранить востребованность, в сентябре 60-го года она сделала кавер на американский хит «Itsi bitsi petit bikini». Сегодня одна из ее фирменных песен, она стала первым большим хитом в стиле твист во Франции и получила титул второго хита лета, сместив "Les enfants du Pirée" с вершин чартов. Новый сингл подтянул поколение молодых поклонников. Следом грянул "Milord", кавер на знаменитый хит Эдит Пиаф. Сингл занял первое место в Австрии, Германии и Италии, в честь которого был назван ее первый альбом, выпущенный исключительно для итальянской публики. Далида завершила очередное годовое мировое турне, выступая в странах Европы, в Канаде и нескольких арабских государствах. В декабре она выпустила рождественский мини-альбом "Joyeux Noël", в который вошли четыре самых известных праздничных гимна на французском языке, а также появилась в новогоднем шоу Réveillon de Paris в роскошном корсете. Шоу побило рекорд телеаудитории с почти шестью миллионами зрителей.

В том же 61-м году в Италии Далида подписала контракт с кинорежиссером Джорджо Симонелли и попыталась возобновить свою кинокарьеру первым фильмом, в котором она сыграла главную роль. Первоначально снятый как итальянский, фильм Che femmina... e che Dollari!, для французской аудитории он был переозвучен и переименован в "Parlez moi d'amour" в честь одной из песен. В фильме также представлено несколько других песен Далиды. В отличие от других ее предыдущих фильмов, «Che femmina... e che Dollari!» не стал провалом, и сборы в конечном итоге превысили изначально низкий бюджет.

5 февраля 1962 года в популярной молодежной французской телепрограмме Toute la Chanson Далида исполнила свой новый сингл в стиле твист "La Leçon de Twist" в компании ведущего французского кумира подростков Джонни Холлидея. Тот также научил Далиду танцевать твист. Выступление произвело фурор, подняв ее трек прямо на вершину французских и бельгийских чартов. За «La Leçon de Twist» последовал еще один успешный сингл того же жанра «Achète-moi un Juke-box».

С апреля по июль Далида гастролировала по Италии и Вьетнаму. В Сайгоне ее популярность привела к пробкам на дорогах во время ее выступлений. Местные власти прервали ее выступление с песней «La Leçon de Twist», поскольку песня была сочтена политическим актом.

В сентябре 1962 года Дали выпустила песню «Le jour le plus longue», в котором она отдала дань уважения высадке солдат в Нормандии 6 июня 1944 года. Под руководством молодого Клода Лелуша, ставшего впоследствии одним из самых известных французских режиссеров, в видео Далида была одета как солдат, гуляла по раскуроченному лесу среди взрывов и сопровождала реальные кадры хроники Второй мировой войны. "Le jour le plus longue" в течение двух недель возглавляла чарты Франции и принесла ей еще один золотой диск.

В том же 1962 году Далида приобрела дом на Монмартре: почти историческое здание, где жил писатель Луи-Фердинанд Селин, закончивший здесь свой роман «Путешествие к краю ночи». Это кажется печальным предзнаменованием: ведь и сама Далида окончит здесь свое путешествие ночью 2 мая 1987 года. К тому времени во Францию переехали Джузеппина, мать Далиды, кузина Рози Джильотти и Орландо. В 1965 году Рози станет ее секретаршей.

Далида продолжала исполнять песни в стиле твист или рок-н-ролл, но ей было трудно соперничать с молодыми кумирами, большинство из которых, впрочем, сейчас давно забыты. Она не была уже на вершине хит-парада, хотя у нее оставался круг верных поклонников. Но она уже не находила такие шлягеры, как «Бамбино» или «Гондольер». Несмотря ни на что, Далида оставалась любимой певицей французов: Пиаф умерла в 1963 году, Мирей Матье еще не появилась, Глория Лассо покинула Францию.

Далида полностью посвятила 1963 год выступлениям по всему миру и особенно много - канадской публике, поскольку во Франции твист в этот период пережил наибольший расцвет. Ее мировое турне имело успех: аншлаговые концерты прошли в Европе, от Португалии до Польши, Канады, Азии, Фор-де-Франса, Латинской Америки и арабских стран. В Алжире она стала первой артисткой, выступившей после провозглашения независимости. Далида также посвятила конец лета съемкам, для чего она поехала в Гонконг на три месяца, чтобы сыграть в фильме категории B - «L'Inconnue de Hong-Kong» вместе с Сержем Генсбуром. Хотя фильм потерпел коммерческий провал, Далида получила положительные отзывы.

В 1964м году Далида добилась особенного успеха в Италии, и за этот год записала множество песен на итальянском языке, среди которых оказался суперхит “Amore Scuzami”. После успеха сингла 17 сентября вышел одноименный альбом "Amore scusami". Далида была награждена платиновым диском за продажи более 10 миллионов пластинок с момента ее дебюта в 1956 году. Созданный специально для нее, впервые в музыкальной индустрии был использован термин «платиновый диск». Разумеется с таким итальянским успехом Далиду пригласили на фестиваль Сан-Ремо в следующем, 65-м году.

Отказавшись выступать в Сан-Ремо, Далида вместо этого выпустила мини-альбом Sanremo 65, в который вошел ее последний итальянский хит "Ascoltami", попавший в десятку лучших. Возобновив мировое турне в 1965 году, Далида провела концерты в Фор-де-Франс, где ее приветствовали более 20 000 восторженных жителей Мартиники, что вызвало проблемы с движением в городе. Газета Франция-Антильские острова сообщила, что «только президент республики получил овации такого масштаба во время своего визита в марте 1964 года». Опрос, проведенный Институтом общественного мнения Франции IFOP 24 апреля 1965 года, признал Далиду самой любимой французской певицей десятилетия, опередив Эдит Пиаф.

В июне 1965 года Далида записала «La Danse de Zorba», песню из фильма 1964 года «Грек Зорба», которая стала ее новым большим международным успехом. Превысив миллион копий, сингл также принес Далиде еще два золотых диска; во Франции и в Бразилии, где он также был удостоен награды Cico Viola за самую продаваемую пластинку года. Несмотря на успешные синглы, альбомы становились все слабее в плане материала, и продавались хуже. В том же году она, можно сказать, отвоевала свои позиции, благодаря таким песням, как «Молчание» (Il Silenzio, или Bonsoir mon amour на французском), «Фламенко» (Le flamenco), «Семейный скандал» (Scandale dans la famille). В июне Далида выступала с концертом в Марокко. Она не знала, что израильские песни здесь запрещены, и спела «Hava naguila». На сцену вышел комиссар полиции и попросил ее остановиться, а в зале начались стычки между арабами и евреями. На другой день Далиду вызвали в полицейский участок. Эта история могла плохо кончиться, но у нее лишь конфисковали часть гонорара.

1966 год ознаменовался обширным мировым турне, которое началось 13 февраля в Париже и завершилось 31 декабря в Тулузе. В тот же период Далида начала нанимать членов семьи в свое окружение: свою двоюродную сестру Рози она определила в качестве ее секретаря, а брата Бруно (взявшего псевдоним Орландо) - в менеджеры. Летом в Риме на съемочной площадке телекомпании RAI она познакомилась с новым авангардным певцом и автором песен Луиджи Тенко, после чего у них вспыхнул роман. Позже в сентябре ее итальянские менеджеры предложили ей принять участие с Луиджи на следующем музыкальном фестивале в Сан-Ремо. Хотя в предыдущие годы она отказывалась от участия, на этот раз она согласилась, скорее всего из-за Тенко.

В 1966 году Далида выпустила несколько довольно слабых пластинок (настоящим хитом стала только песня «Bang bang», но в Италии – во Франции ее уже исполняла Шейла, и Далида не хотела бесполезной конкуренции). Кроме того, в конце года она спела шлягер Сонни и Шер «Маленький человек» (Petit homme), но здесь ей было трудно соперничать с авторами. В начале 1967 года – еще одна песня Сонни и Шер: «Мама» (Mama), которую Далида с большим успехом исполняла в Италии и Франции.

Ей нужен был новый вызов, новая вершина, которую можно покорить. И в январе 1967 года Далида первый и единственный раз выступила на знаменитом фестивале Сан-Ремо. Песню, которую она представляла там – «Прощай, любовь, прощай» («Ciao amore ciao») – Далида до конца жизни будет петь с огромным волнением и горечью. Ее написал сам Луиджи Тенко. Широкая публика знала его как автора мелодии из сериала «Мегре». Сан-Ремо был для него шансом получить признание. Премьера фестиваля состоялась 26 января, и они оба по отдельности исполняли свою версию. Из-за страха перед сценой Луиджи выпил много алкоголя и исполнил свою версию крайне мрачно и плохо, в свою очередь Далида завершила выступление овациями, но в конечном итоге они оба выбыли в первом раунде. Луиджи не стал ждать объявления результатов и уехал обратно в отель без Далиды.

Ночь закончилась трагически, когда Далида нашла Тенко мертвым в их гостиничном номере. В его предсмертной записке говорилось: «Я любил итальянскую публику и напрасно посвятил ей пять лет своей жизни. Я делаю это не потому, что устал от жизни (это не так), а в знак протеста против публики, которая выбрала другую песню, и против комиссии, которая выбрала песню «Ла риволюционе». Надеюсь, это прочистит кому-нибудь голову». Этим он объяснял протест против фабрикации результатов и подкупа жюри, но были и подозрения, что на самом деле была замешана мафия. Хотя общественность ничего не знала об их отношениях, событие сильно повлияло на Далиду, и следующий концерт в Париже, запланированный на 31 января, был отменен.

7 февраля, она появилась в телешоу Palmares des chansons, посвятив свое исполнение "Parlez moi de lui" Луиджи. Она была в том же платье, в котором нашла его тело, выступление было очень сентиментальным, но она и ни намека не показала на депрессию. Однако депрессия была. Далида была одержима Луиджи, он мерещился ей всюду и дни без него казались ей пустыми и бессмысленными. 26 февраля Далида обманув своего брата и вместо того, чтобы улететь в Ниццу и там отвлечься от драмы, осталась в Париже, где в отеле Prince de Galles попыталась покончить с собой. Однако ее успели спасти. Ее доставили в больницу, где Дали провела пять дней в коме. Раскрылась правда о ее помолвке с Tenco, шокировав мировую общественность. Ее карьера была приостановлена на три месяца. Долгая кома оставила Дали серьезные осложнения, как, например, внезапные приступы глухоты и провалы в памяти (у нее появилась привычка записывать слова песен в блокнот). Публика никогда не осуждала ее за это. Как с юмором говорила сама Далида, зрителям казалось, что им разрешили присутствовать на репетиции. Но нет сомнений, что артистке, которая постоянно стремилась к совершенству, было невыносимо проявлять на публике свою слабость.

Далида вернется на телевидение 8 июня, где исполнит «Les grilles de ma maison», кавер на песню Тома Джонса «Green, Green Grass of Home» еле сдерживая слезы. Песня со словами «Я боялась, что все мне будет чуждо, но вроде ничего не изменилось. Как хорошо открыть решетки моего дома» была непосредственно посвящена ее возвращению к жизни, указывая на ее дом на Монмартре. Чтобы отвлечься от трагедии, Далида быстро собралась в очередной четырехмесячный тур с июня по сентябрь, который проходил параллельно гонке Тур де Франс. В сентябре 67 года Далида выпустила свой первый сборник хитов De Bambino à Il silenzio, в который вошли ее самые громкие хиты с 1956 по 1965 год, этот сборник также стал одним из самых ранних сборников лучших хитов во французской истории музыки.

5 октября Далида представила свою третью концертную резиденцию в Олимпии, которая длилась месяц. Исполняя новые песни, такие как «J'ai décidé de vivre», «Entrez sans frapper» и «Loin dans le temps», Далида совершила поворот в своей карьере, ориентируя свой репертуар на более глубокую и иногда даже мрачную лирику. Одетая в простое длинное белое платье, которое она будет носить на гастролях в последующие годы, Далида снова добилась огромного триумфа. Пресса прозвала ее Святой Далидой. В газете France-Soir Жаклин Картье написала: «Далида убила мадемуазель Бамбино. Родилась новая Далида!». Вместе с концертами Далида выпустила альбом, который так и назывался - Олимпия 67.

В 1968 году она снялась в итальянском фильме «Я тебя люблю» (Io ti amo). Предполагалось, что это будет серьезная драматическая роль, но ее снова использовали как певицу (в фильме звучало несколько ее песен). Далида сочла себя обманутой, и с тех пор долгое время не снималась в кино. После съемок Далида отправилась в двухлетнее мировое турне, которое продлилось до начала 1970 года. С более чем 300 выступлениями это было самое продолжительное турне Далиды на тот момент, и в рамках него летом 1968 года она участвовала в популярном итальянском летнем фестивале Кантагиро, где получила главный приз. В 1969 году Далида впервые в карьере выступила в Югославии и в Южной Африке. После Габона в декабре и Таити в январе 1970 года тур завершился в Иране в феврале.

5 декабря 1968 года в парижской мэрии Hôtel de Ville Далида получила Медаль президента Республики из рук генерала де Голля, который подвел итог «успеху, доброте и скромности этой женщины», сказав: «Вручая вам эту медаль, я хотел почтить достоинство великой дамы Франции». Во Франции она остается единственным человеком из шоу-бизнеса, удостоенным такой награды. Во время того же события Далида стала почетным гражданином Парижа, получив медаль города от Парижского совета.

В 1969 году Далида познакомилась с Арно Дежарденом, мыслителем, режиссером и путешественником, чья философия отвечала ее внутренним поискам. Эта встреча довершила перемену, которую она предчувствовала, читая Юнга и Фрейда. Тот год был отмечен такими песнями, как «2005 год» (L’an 2005), «Два голубя» (Deux colombes), написанная композитором Джанни Эспозито по мотивам «Божественной комедии» Данте (это была любимая песня Арно Дежардена), «Клан сицилийцев» (Le clan des siciliens) на музыку Эннио Морриконе, «Цвета любви» (Les couleurs de l’amour), положившая начало плодотворному сотрудничеству с известной поэтессой Микаэле, будущим автором «Джиджи Ламорозо» (Gigi Lamoroso). Но все большее место в ее жизни занимал внутренний поиск.

Летом 1970 года Далида отправилась в Индию. Собиралась ли она отказаться от карьеры певицы? Во всяком случае, она глубоко переменилась, и это сказалась на ее репертуаре. Пример – песня «Поющие голоса» (Chanter les voix), которую она намеренно доверила Мишелю Сарду (а он не слишком часто писал для других). Для критиков пришло время покаяться в упреках за пустые тексты. Далида, разумеется, по-прежнему будет исполнять легкие и танцевальные песни, но теперь она постоянно искала глубокие, интроспективные произведения, пусть и не писала их сама.

Далида и ее брат Орландо уже какое-то время планировали создать собственный звукозаписывающий лейбл, на котором можно было бы контролировать выпуск релизов и их прибыль, а также не ориентироваться на требования лейбла. Далида решила отказаться от сотрудничества с Барклаем, так как в последнее время он явно ею пренебрегал: отдавал другим артистам песни, которые она хотела записать сама, и ей приходилось исполнять их на других языках (как, например, «Последний вальс» (L’ultimo valzer), «О леди Мэри» (O lady Mary). Последней пластинкой под лейблом Barclay был мини-альбом Concerto pour une voix, выпущенный 15 апреля 1970 года. 1 июля Далида подписала контракт с International Shows, с новым лейблом, учрежденным Орландо, что сделало его одним из первых независимых продюсеров французского шоу-бизнеса. Первый сингл от нового менеджмента и лейбла - Darla dirladada запустил новую серию хитов. Вскоре после этого Далида выпустила свой второй сингл на новом лейбле - "Ils ont changé ma chanson", кавер на песню "What Have They Done to My Song Ma", отражающий резкое изменение ее репертуара за последние годы. В конце 70-го года вышел одноименный альбом, первый, выпущенный в рамках лейбла Орландо.

В сентябре 70-го года покончил с собой Люсьен Морисс. Далида была жестоко потрясена (тем более, что через год, почти в тот же день, она потеряет свою мать). После развода Дали и Люсьен оставались близкими друзьями. Именно благодаря ему ее немедленно отправили в специальный госпиталь после попытки самоубийства в 1967 году; возможно, он спас ей жизнь. Однако он не смог спасти себя, не справившись с депрессией расставания и сгорев в своей пустоте.

70-е годы

В октябре 1971 года Далида вновь собралась дать серию концертов в «Олимпии». Бруно Кокатрикс не верил в ее новый образ и способность собрать двухтысячный зал, и вкладывать свои деньги отказался. Тогда она сама сняла зал на три недели. В рамках своего обновления Дали решила представить материал нового альбома - Une Vie. Друзья из шоу-бизнеса пришли ей на помощь: Серж Лама написал для нее «Все женщины мира» (Toutes les femmes du monde), Микис Теодоракис предложил «Мой брат солнце» (Mon frere le soleil), Мишель Легран написал «Жизнь» (Une vie), а Паскаль Данель – песню «Мамочка» (Mamina). Одна из самых известных песен Далиды той эпохи – «Чтобы не жить в одиночестве» (Pour ne pas vivre seul), где поднималась тема гомосексуализма (а тогда она была еще под запретом). Эту песню написал для нее Паскаль Севран.

Тот же Севран познакомил ее с графом де Сен-Жермен (Далида, зная о его истинном происхождении, позже попросит его отказаться от претензий на дворянство). Что думать об этом человеке, чье настоящее имя – Ришар Шамфре? «Поэт, мечтатель», скажут самые снисходительные… «Шарлатан, жулик», скажут другие. Может быть, Далида хотела отдохнуть от Фрейда и Юнга? Шамфре вел колонку в «Ici Paris» и «France dimanche», пока другая газета «Minute» не разоблачила его преступное прошлое: он читал книги по истории и алхимии, сидя в тюрьме, и теперь переиначивал их содержание в свою пользу! Целая пропасть отделяла этого фантазера от философа Арно Дежардена. Вскоре после встречи с Сен-Жерменом Далида записала один из величайших своих шлягеров: «Слова, слова» (Paroles, paroles). Эта песня, итальянская по происхождению, стала так популярна, что и сегодня выражение «paroles, paroles» используется в повседневной речи, имея в виду политиков, которые не держат своих обещаний. Ален Делон и Далида знали друг друга давно: оба они в 1954 году жили на улице Жан-Мермоз. Песню «Слова, слова» Делон часто слышал по радио, она ему нравилась, и он согласился записать дуэт. В результате французская версия полностью затмила итальянскую даже в самой Италии!

В 1972 году Далида провела серию успешных концертов по всему миру - в Азии, Канаде, Европе, Ливане и Латинской Америке. Она продолжала выбирать новые песни только из-за их поэтической ценности, и уделяла меньше внимания их коммерческому продвижению. Каждый раз, когда Далида появлялась на телевидении, исполняя «Comment faire pour oublier», «Si c'était à refaire» или «Avec le temps», как сказал Жак Песси: «толпы фанатов скандировали «Дали», их прозвище для нее. Она сформировала свой образ начала 1970-х годов, даже не пытаясь... просто выражая естественные эмоции, которые она испытывала в тот период ". Вдохновленная мюзиклом Иисус Христос-суперзвезда, Далида записала песни «Jésus bambino» и «Jésus Kitsch». Новым успехом в сентябре 1972 года стал сингл «Parle plus bas», кавер на заглавную песню Godfather. Достигнув второго места и продав более полумиллиона копий, к концу года сингл стал хитом во Франции и получил золотой сертификат.

В июле 73-го года Далида выпустила еще одну песню, ставшую ее фирменным треком: «Je suis malade». Автор песни, Серж Лама, записал и выпустил ее годом ранее, но она не привлекла никакого внимания, пока ее не заметила Далида, которая позже упомянула: «Когда я впервые увидела ее по телевидению, я заплакала и сразу поняла, что должна это записать». Далида хотела популяризовать творчество Сержа, а не получать прибыль от песни, и потому согласилась выпустить ее как би-сайд к синглу "Vado via". Однако после выхода сингла и двух выступлений ее версия стала таким хитом, что его стали издавать отдельно. Впрочем, внимание общественности привлек и оригинал Ламы. Жесты и выражение лица Далиды во время исполнения «Je suis malade» были естественным выражением ее личной связи с текстами, в которых говорится о заброшенности и отчаянии. Исполнения песни в последующие годы оказали огромное влияние на французское общество и сформировали новый образ Далиды, которую журнал Vanity Fair назвал «высшей королевой драмы». И Лама, и композитор песни Алиса Дона часто отдавали должное исключительно Далиде за то, что она добилась успеха песни и способствовала карьере Ламы.

Другая великая песня 1973 года – «Ему только что исполнилось 18 лет» (Il venait d’avoir 18 ans). Интересно, что сначала Паскаль Севран предназначал ее вовсе не для Далиды, а для Жаклин Данно (талантливой, но малоизвестной певицы). В то же время он предлагал свои песни и Далиде… но все они не вызывали у нее энтузиазма. Тогда он сыграл ей «Ему только что исполнилось 18 лет», предупредив, что песня обещана другой певице, и к тому же не в ее обычном стиле. В 1973 году сюжет о зрелой женщине, которая влюбляется в молодого человека, был довольно смелым. Далида была буквально околдована. Она сумела убедить Севрана, что должна исполнять эту песню сама, и она стала не просто удачей, а бессмертным шлягером. Далида споет ее на нескольких языках, в том числе по-японски и по-английски. В 1967 году, после трагедии с Луиджи Тенко, у Далиды закрутился роман с молодым студентом из Рима - Лучио... По слухам, он встретил ее около студии, где подарил ее любимые цветы. Он был ее поклонником, и уже через день она пригласила его в свой дом на Монмартре. Ему едва исполнилось 20 лет, ей на тот момент - тридцать четыре. Она узнает, что беременна от него, но решает сделать аборт. Операция делает ее бесплодной. Она сообщит об этом Лучио, но это разобьет ему сердце, он исчезнет и поныне о нем ничего не известно. Именно об этой трагедии она будет думать, воспевая эту невозможную любовь.

В начале 1974 года был записан третий большой шлягер того времени – «Джиджи Ламорозо» (Gigi Lamoroso) на слова Микаэле. Предполагалось, что эта песня будет завершать концерты Далиды, заменив «Ciao amore, ciao» (и действительно, она была впервые исполнена в финале концертов в «Олимпии» 1974 года). Но она стала не просто хитом, а исключительным явлением в истории мюзик-холла: в записи песня длилась семь с половиной минут, а на сцене и дольше. В середине песня прерывалась монологом Далиды про незадачливого Джиджи, разбившего сердца всех женщин маленькой деревни возле Неаполя. Это был настоящий маленький спектакль.

1974 год стал зенитом для Далиды: она не только сохранила свое место в сердцах французов, но и побила все рекорды популярности за границей. Она была на первом месте в одиннадцати странах с «Джиджи Ламорозо». Она продолжала жить с Сен-Жерменом, этим авантюристом, который умел нравиться женщинам. Он был художником, артистом в душе, и с трудом воспринимал реальную жизнь. Он без конца транжирил деньги. И все же Далида расцветала с ним… Сам Орландо говорил о нем: «Этот человек сделал мою сестру очень счастливой. Расцвет длился шесть лет». В феврале 1975 года они записали дуэт «И от любви… к любви» (Et de l’amour… de l’amour). Таким образом Шамфре хотел отплатить за «оскорбление», которое, как он считал, ему нанесли, когда Дали спела с Аленом Делоном. В тот момент их союз казался нерушимым: даже их имена на обложке пластинки были написаны одинаково крупно.

В феврале 1975 года французские музыкальные критики вручили Дали награду Prix de l'Académie du Disque Français за невероятные продажи своей музыки. За этим последовали длительные гастроли. В этом же году Далида выпустила альбом J'attendrai. Большинство песен звучали в одном, привычном для Далиды стиле. Но главной удачей альбома года стала песня «Я буду ждать» (J’attendrai) — в 1938 году она уже принесла успех Рине Кетти. Ведь в ту эпоху миллионы женщин ждали с войны своих женихов и мужей. Версия Далиды, исполненная в стиле «диско», шокировала Рину Кетти, она считала, что эту песню надо исполнять как молитву. Далида возражала, что была бы польщена, если бы кто-нибудь перепел ее старые шлягеры в современных ритмах… В том же году Далида воздала должное таким великим талантам, как Феликс Леклерк, Шарль Трене, Превер, Эдит Пиаф. Она выпустила пластинку «Поклон прошлому» (Coup de chapeau au passé). Чтобы переложить песни прошлых лет в ритме «диско», нужен был уникальный аранжировщик, и им стал Тони Ралло. Французские слова к вечной мелодии «Besame mucho», которую исполняли даже «Битлз», написали Паскаль Севран и Паскаль Ориа (дружба обязывает!). У Леклерка Далида взяла «Маленькое счастье» (P'tit bonheur). Шарль Трене был представлен песнями «Море» (La mer) и «Что остается от нашей любви?» (Que reste-t-il de nos amours?).

В апреле 1975 года близкий друг Далиды, певец Майк Брант, выпрыгнул из окна своей квартиры в Париже. Ему было 28 лет. Далида помогла его успеху во Франции, когда он открывал для нее концерты в 1971 году в «Олимпии». К 1973 году он давал 250 концертов в год, некоторые из которых посещали до 10 000 человек. Этот успех продолжался два года. Он страдал от депрессии и одиночества, и это чередовалось с духоподъемными периодами. 22 ноября 1974 года он предпринял попытку самоубийства, выпрыгнув из окна гостиничного номера своего менеджера в Женеве. Он получил переломы, но выжил. Он сократил количество выступлений, однако депрессия не отпустила его, и в 75-м году он повторил попытку…

Еще одна неудача постигла Далиду в 76-м году. Вечером 18 июня 1976 года, возвращаясь из ресторана, Дали и Ришар увидели свет в комнате Марии, горничной, которая должна была находиться в отпуске в Португалии. Войдя в дом, Ришар взял пистолет, который хранила Далида на всякий случай. Пара поднимется на третий этаж и обнаружит человека, лежащего на кровати одной из комнат: это друг горничной (что она позже подтвердит). Но не успел он это объяснить, как Ришар выстрелом ранил незнакомца в грудь. Далида вызвала полицию. Госпитализированный незнакомец в итоге подаст жалобу. Шамфре чуть позже арестуют на Корсике (куда он уехал с Далидой на время скандала), и заключат под стражу в тюрьме Френе на месяц за умышленное причинение вреда. Далида пожалеет Ришара и внесет залог. В рамках дела вскроется не очень радостное прошлое «графа де Сен-Жермена» - криминальное прошлое, воровство, подкупы и самый главный факт, что он все еще был женат на другой женщине. Все это конечно отразилось на отношениях с Далидой, которая, в начале 1981 года после очередной ссоры прогонит его.

1977 год начался новой программой в «Олимпии» (Далида оставалась верной этому залу, хотя и не побила рекорд Жильбера Беко, который выступал там 33 раза). Затем она отправилась на гастроли в Канаду, где чуть не стала жертвой ненормального, который попытался ее похитить. Хотя он и был явно опасен, его выпустили под залог уже на следующий день. В августе Дали пела в Ливане. Окружающие советовали ей записать песню из египетского фольклора, которая могла бы примирить Восток и Запад. Это будет знаменитая «Salma ya salama» (аранжировка блистательного Тони Ралло). Чтобы исполнять ее на сцене, Дали заказала роскошное платье, предмет антиквариата. Покоряя египетскую публику, она спела песню по-арабски… Успех был таким, что песня была записана на четырех языках, а Дали стала настоящей посланницей мира и примирения народов.

Далида продолжила гастролировать по миру, включая США, куда она приехала во второй раз с 1950-х годов, отыграв два вечера в Карнеги-холл в Нью-Йорке в ноябре 1978 года. В обзоре концерта газета New York Times высоко оценила выступление Далиды и отметила его камерность и откровенность эмоций. Большую часть аудитории составляли граждане Франции. Здесь ей во второй раз предложили контракт на резиденцию в США, но она снова от него отказалась.

Далида продолжала следовать моде. В 1978 году она выпустила сингл «Поколение 78» (Generation 78), мегамикс из своих прошлых хитов, переосмысленных в стиле диско. К синглу сняли трехминутный клип, который стал один из первых клипов на французском ТВ. В клипе Далида танцует в компании молодого парня. Скандальная пресса тут же высказала предположение, что это тайный сын певицы… Его звали Бруно Гиллен, он снимался в популярном на время фильме «Отель на пляже» (Hotel de la plage). У него была прекрасная внешность, но вокальные данные ограничены, поэтому в записи использована фонограмма другого певца. Так, благодаря диско, молодежь открыла для себя кумира своих родителей!

В 1979 году Далида познакомилась с Лестером Уилсоном. Втроем с Орландо они стали прорабатывать большое шоу во Дворце спорта в Париже, запланированное на январь 1980 года. В общей сложности Далида давала по два шоу в день в течение пятнадцати дней, в постановке предполагалось десять смен костюмов, двенадцать танцоров. На этих афишах Далида была изображена верхом на стуле, в цилиндре и пиджаке. Одновременно утонченный и вызывающий образ. Поклонники были в восторге… Более 75 тысяч зрителей посетили шоу. Это был действительно грандиозный спектакль! Исполняя песню «Я – это все женщины» (Je suis toutes les femmes), она отражалась бесчисленное множество раз в зеркалах. Возможно это намек на «разделение властей» между Далидой и Иоландой, которое она подчеркнет через два года в песне «Вместе» (Ensemble)?

Дали пела и танцевала, как никогда. Но еще на репетициях она заметила, что когда танцоры поднимают ее вверх в песне «Money money», ее голос начинает дрожать. Для этого номера – и только для этого – она использовала фонограмму. Некоторые профессионалы обратили на это внимание; в том числе певица Николетта, которая была частой конкуренткой Далиды в сингловых чартах 70х, и конечно не могла упустить возможности выразить возмущение в прессе. Орландо не без юмора ответил на это, что «Лучше бы Николетта пела вживую, а говорила под фонограмму!» Тем не менее, очень скоро две певицы примирились. Несколько месяцев спустя Далида исполнила на телевидении «Жизнь в розовом свете» (La vie en rose) с Хулио Иглесиасом. Песня «В моей манере» (A ma manière) была сначала написана для Жинетт Рено. Для Далиды текст был немного изменен (а именно, появилось упоминание о ее попытке самоубийства).

После спектакля Далида выпустила двойной концертный альбом Le spectacle du Palais des Sports 1980, и организовала новый мировой тур. Гастролировала по всей Западной и Восточной Европе, кроме Югославии и СССР (но при этом есть информация, что Далида все же посещала Советский союз в качестве гостя). Также она провела концерты в Бразилии, США и Канаде. Вернувшись, она организовала тур по всей Франции, дав более 20 аншлаговых концертов.

80-е годы

В новом десятилетии Далида ушла от стиля диско и вернулась к более медленным и более сентиментальным песням.

С марта по апрель 1981 года Далида дала 20 аншлаговых концертов в «Олимпии». Ее последний концерт в апреле стал последним концертом в этом зале, поскольку в следующем году «Олимпия» обанкротилась (она вновь откроется в 1989 году). На первом же концерте ей вручили бриллиантовый диск в знак признания продаж ее пластинок, достигших 45 миллионов. Следом вышел одноименный альбом Olympia 81, хотя несмотря на название это был студийный материал, а не концертный. Концерты в Олимпии были собраны, чтобы отпраздновать двадцатипятилетие своей карьеры. Она спела там «Комедия окончена» (Fini, la comedie) (песню группы La Bionda), «Дождь идет в Брюсселе» (Il pleut sur Bruxelles) (посвящение покойному Жаку Брелю), «Женщина в сорок лет» (Une femme a 40 ans).

Тема возраста особенно мучила ее. Она утверждала когда-то: «В 35 лет женщина молода, а певица стара», и вот скоро ей должно исполниться пятьдесят… Далида, которая получила награду из рук генерала де Голля, ужинала с Жоржем Помпиду и пела для Жискара, в 1974 году согласилась выступить для Франсуа Миттерана. Тогда казалось, что это происшествие не будет иметь последствий, но через семь лет оно обернулось большими неприятностями. Между певицей и будущим президентом завязалась дружба, а в 1981 году его прозвали «Мими Ламорозо». Далида, сама того не желая, оказалась в ловушке. Когда появилась фотография, где она держала розу в руке, на нее повесили ярлык социалистки. Однако она никогда не принадлежала к какой-либо партии. В 1981 году Миттеран стал Президентом Республики. Хотя Далида по-настоящему не участвовала в кампании, ее слава сыграла свою роль. Журнал «Figaro» писал, что «Далида повлияла на сомневающихся». Около двух лет образ певицы будет ассоциироваться с партией социалистов, настолько, что о ней говорили больше, чем о мадам Миттеран! На нее повесили ярлык любовницы. В этой обстановке предложений о концертах – как ни странно — стало меньше. Борясь с враждебностью «правой» прессы, Далида нашла выход: в течение года она выступала только за рубежом.

Новую вспышку критики вызвала «Песня чемпионата мира» (La chanson du Mundial), за которую, по мнению некоторых, Далиде следовало присудить «красную карточку». Им казалось, что песня имеет отношение скорее к торговле, чем к искусству. Полтора года после этого, впервые за свою карьеру, Далида не записывала новых песен. Лишь в 1983 году снова появилась ее пластинка. Песня «Умереть на сцене» (Mourir sur scene) отражала мировоззрение артиста в целом, ведь любой артист хотел бы опустить занавес, как Мольер или Луи Жуве, после последнего вызова. «Женщина» (Femme) была французской версией песни «Smile» из «Новых времен» Чарли Чаплина.

Вечером 20 июля 1983 года в небольшом городке на юге Франции покончил с собой Ришар Шамфре, в нищете, преследуемый налоговой полицией. Со своей новой спутницей он заперся в своем Рено 5, накачался барбитуратами и задохнулся выхлопным газом. Далида присутствовала на опознании тела в больнице Бонне во Фрежюсе, а также организовала его похороны в соборе Сен-Леонс там же. Не смотря на то, что последние годы отношений Ришара и Далиды были крайне абьюзивными, это известие шокировало Далиду, ведь теперь уже трое мужчин ее жизни покончили с собой…

В начале 1984 года, после окончания съемок телеконцерта «Идеальная Далида», она мрачно предсказала: «Это шоу будет моим завещанием», но тогда это не приняли всерьез. Между тем она чувствовала, что ее силы убывают, что зрение слабеет. Все чаще она появлялась в черных очках. Она стала меньше выступать; это стало поводом для таблоидов обвинить ее в чрезмерной требовательности к гонорарам (Далида стала «певицей для богатых»?) На самом же деле ей нездоровилось, физически и морально…

Шлягером года стала песня «Солнце» (Soleil), которую написал Жильбер Синуэ (сегодня очень известный автор), а также «Kalimba de luna» из репертуара Boney M. Что касается песни «Чтобы сказать: я люблю тебя» (Pour te dire je t’aime), то во Франции ее затмила оригинальная версия Стиви Уандера (I’ve just called to say I love you).

В апреле 1985 года Далида легла на операцию, которую считала своим последним шансом. Вот уже много месяцев она не показывалась на телевидении, боясь, что зрение подведет ее перед миллионами зрителей. В конце апреля врачи посчитали операцию успешной, но после дополнительного исследования признали неудачу. Тогда они предложили оперировать здоровый глаз, который мог бы «направлять» больной. Далида согласилась. Эта, пятая в ее жизни операция прошла хорошо, Далида почувствовала оптимизм.

В 1986 году вышел ее последний диск, «Лицо любви» (Le visage de l’amour). Название альбому дала песня Шарля Терне, написанная специально для Далиды. «Мужчины моей жизни» (Les homes de ma vie) и «Потому что я больше не люблю тебя» (Parce que je ne t’aime plus) принадлежали Барбеливьену. Этот диск не имел того успеха, который заслуживал, частично потому, что Дали не занималась его рекламой – она была поглощена съемками фильма «Шестой день». Еще в 1985 году известный египетский режиссер Юсеф Шахин раскрыл свои планы: он готовится снимать фильм по роману Андре Шедид, с Далидой в главной роли. Она сама узнала эту новость из газет! А как мы помним, Далида значала Юсефа очень давно, одна из первых ее ролей в кино была в фильме Юсефа. И вот теперь три месяца продолжались съемки, задержавшие ее в Египте. Ей пришлось заново выучить арабский. Если бы Далида осталась жива, отказалась бы она от карьеры певицы, чтобы посвятить себя кино? Да и разве не была она уже актрисой на сцене, когда исполняла такие песни, как «Avec Le Temps» или «Je Suis Malade»? Премьера прошла с триумфом, но, как ни парадоксально, фильм мало демонстрировался в залах. Далида так и не узнала настоящего народного успеха в кино. Но фильм «Шестой день» поражает. Здесь Далида не Далида. И это все, чего можно требовать от актрисы. Она появляется без макияжа, в образе старой женщины, пожертвовав своей роскошной шевелюрой… Можно сказать, что «Иоланда совершенно «уничтожила Далиду».

После стольких лет смеси счастья и горя Далида, казалось, была убеждена, что в ее возрасте несчастье все больше будет брать верх. Без ребенка, уверенная, что уже слишком поздно встретить мужчину своей жизни, она проводила последние недели в состоянии, которое никогда не было ей свойственно. Она курила сигарету за сигаретой, страдала от бессонницы, просыпаясь лишь около 17 часов. До сих пор каждый раз поддержка и любовь публики убеждали ее вернуться на сцену; к той публике, о которой она сказала: «Семья для меня – это публика. Публика – мой муж». Но на этот раз волшебство не сработало. Каждый день она все больше склонялась к решению, которое уже приняла в 1967 году. В ночь со 2 на 3 мая 1987 года Далида сама написала слово «конец» в романе своей жизни. В предсмертной записке читалсь «Жизнь стала мне невыносима. Простите меня…». Однако, это не было последней страницей. Весь мир отдает должное той, чье физическое отсутствие мы будем оплакивать вечно, но чье творчество продолжает жить…

В 2003 году на церемонии наград «Величайшая певица века» во Франции (по трем критериям: количеству продаж альбомов и синглов, количеству трансляций по радио и позициям в чартах) Далида заняла третье место после Мадонны и Селин Дион, а это означает, что она оставалась любимой артисткой номер один во Франции.

Ее произведения также стали предметом различных альбомов ремиксов. После ее смерти многие хиты Далиды были превращены в современные техно и танцевальные биты. На ее имя написано около 50 биографий. В 2009 году Лара Фабиан заявила, что наибольшее влияние на нее оказала именно Далида. Площадь на Монмартре в Париже носит ее имя (там установлен и ее бюст), но также есть улица Рю Далида в Лавале, Квебек, Канада.

Послушать аудио-версию можно здесь или здесь.

История группы Шаде (Sade) начинается с самой Шаде. Хелен Фолашаде Аду родилась 16 января 1959 года в городе Ибадан, в Нигерии. Ее родителями стали профессор экономики из Нигерии Адебиси Аду и медсестра из Эссекса Энн Хейс. Влюбленная Энн уехала к новоиспеченному мужу в Нигерию (на тот момент это еще была Британская колония и англичане часто отправлялись туда-обратно ради работы, путешествий, экзотики), однако после пяти лет совместной жизни Энн, устав от деспотичного мужа, вернулась с Шаде и старшим братом Банджи обратно в Эссекс. Жить было негде и не на что, и семья осела у родственников в городке Клактон. По воспоминаниям Шаде жизнь в Клактоне была довольно спокойной, без травли и буллинга цветных людей, несмотря на то, что кроме Фолашаде в городе не было других темнокожих. Как вспоминает сама Шаде: “С первого дня, как мы переехали в этот дом, у меня появились друзья; никто никогда не поднимал вопрос о цвете кожи. Я думаю, что дети вовсе не являются расистами по своей природе. Это больше об обществе, культуре и их родителях. И история тоже. Был один ребенок, который однажды выскочил из кустов и испугал меня, но я рассказала об этом брату, и на следующий день он сделал также, а потом пояснил за шутку”. Кстати, имя Шаде появилось от отца, который не хотел называть ее Хелен, это слишком английское, слишком колониальное имя, а Фолашаде - слишком длинное, зато Шаде - коротко и просто.

В детстве Шаде не особо увлекалась музыкой, однако, по ее словам, музыка всегда была в доме отца, у него была большая коллекция пластинок. В новом доме не было большой коллекции пластинок, поэтому юная Аду познавала музыку на пиратской радиостанции Radio Caroline. В 10 лет Шаде запомнила свою первую песню - «Мэгги Мэй» Рода Стюарта, хотя никогда не была его поклонницей. С 13 лет радио стало любимым времяпрепровождением девочки, особенно полюбились Донни Хэтэуэй, Билл Уизерс, Гил Скотт-Херон и Нина Симон. С 14 лет вместе со старшим братом Шаде стала ездить на дискотеки в бары и клубы. Бурная шумная жизнь молодых людей будоражила Шаде, и она быстро поняла, что если искать успех в жизни, то там, где эта жизнь и кипит. К концу 70-х годов Клактон не мог предложить молодому человеку большого будущего, и 17-летняя Шаде сосредоточила свое внимание на Лондоне, где она три года проучилась в колледже искусств Святого Мартина на факультете технологии моды. Там же она стала обзаводиться полезными знакомствами и вливаться в тусовочную жизнь Лондона. Эволюция Шаде от любителя музыки до артиста произошла случайно. Получив степень, Шаде начала работать дизайнером мужской одежды и по совместительству, моделью; она даже открыла маленький магазинчик со своим дизайном, но это не приносило ей ни денег ни интереса. Аду часто посещала лондонские ночные клубы и музыкальная жизнь привлекала ее больше. Чтобы быть принятой в компании, Шаде неосознанно пришла к богемному образу - гладко зачесанные назад волосы, обтягивающая черная одежда, ярко-красная помада и фирменные золотые серьги-кольца явно выделяли ее среди остальных.

Несмотря на то, что она никогда раньше не пела публично, ее непринужденное хладнокровие позволило ей пройти прослушивание в лондонскую фанк-группу Pride. «Чего люди не знают, так это того, что, когда я спела у них прослушивании, мне отказали. Я была удивлена. Не то, чтобы я была настолько самоуверенна, но я просто не представляла для себя никакой другой работы». Однако, не сумев найти никого другого, участники Pride позвали Аду присоединиться к ним в качестве бэк-вокалистки. Группа из семи человек выступала в различных клубах и барах по Англии между 1981 и 1982 годами, пытаясь заявить о себе. В то же время Аду писала свои собственные песни с помощью саксофониста Стюарта Мэтьюмана, приверженца северного соула из городка Халл. Аду и Мэтьюман однажды выступили на разогреве у Pride, у них был минималистичный сет, включающий спокойный кавер на песню Джули Лондон «Cry Me a River» и раннюю версию «Smooth Operator».

Стюарт Мэтьюман вспоминал: “Когда я переехал из Халла в Лондон, я увидел объявление в одной из местных музыкальных газет, в котором говорилось что-то вроде: «В модную джаз-фанк-группу требуется саксофонист». Ну я и пошел. Оказалось, это было для группы Pride. Шаде была одной из бэк-вокалисток. Она только начала петь и болталась на заднем плане. Я встретил ее на прослушивании и в итоге присоединился к группе. Забавно, что никто из этой группы не выглядел модно, и только Шаде смотрелась круто. У нее была коса из черных и белых волос до поясницы, на руке был браслет с шипами. Я подумал, что она самый крутой человек, которого я когда-либо видел."

"Изначально мы не хотели отделяться от Pride, но это была группа из семи человек с вокалистом-мужчиной. Мы играли фанк, латиноамериканскую музыку и немного диско. Это было похоже на смесь Clash с латиноамериканской музыкой. Я начал писать песни с Шаде, и наш менеджер сказал: «Почему бы вам, ребята, не выступить на разогреве у группы?» Мы согласились и спели наши песни. Все в зале обалдели от Шаде из-за того, как она выглядела и как мы звучали. В то время там действительно не было ничего подобного. Мы звучали просто, прямо, без излишеств. Постепенно Шаде стала привлекать больше внимания, чем группа Pride. Так что в какой-то момент остальные участники группы сказали нам, что нам следует выступать самостоятельно, тем более, что контракт группе все равно не светил."

"Мы с Шаде начали делать демо, писать и репетировать песни, и иногда выступать в пабах. Когда мы выступали, Шаде пела, Пол играл на басу, на ударных был наш барабанщик Пол, а я играл на саксофоне или на гитаре. Мы понимали, что нам нужно немного дополнить наш звук. Мы подумали: «Давайте наймем клавишника». Эндрю [Хейл] был подростком, который ходил в те же клубы, что и мы. На самом деле у нас не было прослушиваний или чего-то в этом роде. Он выглядел круто, был молодым, классным парнем. Вот так мы и собрались - Шаде и трое тощих белых парней."

Продюсером первого альбома Шаде стал Робин Миллар. Получив юридическое образование, Миллар сначала перешел в музыкальную индустрию в качестве гитариста и вокалиста в группе The Blue Max вместе с Дэнни Пейронелем на лейбле Charisma Records, затем на лейблах Atlantic и WEA. После работы с пост-панк-группой Weekend в качестве продюсера в 1982 году он приобрел студию 1 и 2 в Morgan Studios и в 1984 году основал здесь Power Plant Studios. Однажды Роберт решил выпустить сингл, осуждающий политический кризис в Чили. Был записан трек Vinceremos (для группы Work Week) с Трейси Торн из Everything But the Girl на вокале и Робертом Уайеттом из Soft Machine на бэк-вокале. В процессе работы над синглом в студии бывали различные музыканты, кто-то пробовался, кто-то заходил случайно. На следующий день после записи Роберту позвонил менеджер Ли Барретт и сказал: «Вчера вечером к вам в студию пришли два участника группы, с которой я работаю. Им понравилась ваша студия, им понравилось с вами работать, и они в группе под названием Pride. Могу ли я прислать вам их музыку?»

Роберт вспоминает: «Я ответил - Да, конечно, и мне прислали пару репетиционных демо-записей. Они были довольно простыми, джазовыми. Я послушал, мне понравился голос вокалистки, и мне понравились песни. Я сказал им прийти и поговорить со мной. Поэтому Ли Барретт приехал с Шаде на побитой старой машине. На ней были мешковатые джинсы и старая футболка, волосы были завязаны тряпкой. Все в студии были поражены не только ее внешним видом, но и тем, насколько она милая и дружелюбная. Я послушал еще пару мелодий, которые у них были и спросил: «Что вы, собственно, хотите делать?» Они ответили: «Ну, у нас нет денег. Могли бы мы записаться на вашей студии? Если все будет нормально, мы возьмем вас как продюсера и рассчитаемся? Потому что к нам проявили интерес некоторые звукозаписывающие компании». Я сказал ок, я не против давайте пробовать. Нам придется записываться в свободное время, и скорее всего это будет ночью или в выходные. Так мы записали два трека: «Smooth Operator» и «Your Love is King». Эти записи попали на Diamond Life в оригинальном виде, мы никогда их не перезаписывали. Готовые песни мы свели буквально за одну ночь.»

Стюарт Мэтьюман вспоминает: «Тогда ни у кого из нас не было денег. Я жил в сквоте. Шаде жила в каком-то пансионате. У меня было довольно мрачное место, поэтому я тусовался у Шаде. У нее была потрясающая коллекция пластинок с множеством музыкальных произведений, о которых я в то время не знал. Я начал слушать Чета Бейкера, Нину Симон, Эла Грина, Кертиса Мэйфилда. Вдохновившись этими записями, мы начали писать свои песни. Песни в итоге оказались очень простыми, без лишней обработки и множества музыкантов. Причина этого заключалась в том, что никто из нас не был великим музыкантом, мы не знали нот, но вместе мы звучали хорошо. У Шаде был великолепный голос, но она не была профессиональной певицей. То же самое и со мной - я мог добиться хорошего звука на саксофоне, но я никогда не изучал джаз. Эндрю играл простые аккорды, а Пол был простым басистом. У нас был простой звук. Если бы кто-нибудь из нас был на десять или двадцать процентов лучше как музыкант, я думаю, это было бы ужасно. Это было бы слишком много. Что делало наше звучание особенным, так это то, что мы были молоды и наивны и толком не знали, что делаем».

Робину Миллару нравилась наивность и неопытность группы. Из них можно было легко лепить, что угодно душе продюсера. Роберт хотел повторить звучание филадельфийского соула, как у Марвина Гея, Квинси Джонса, Ареты Франклин. Для английской сцены это было бы новым, новаторским звучанием. Это были бы новые голоса. Так что можно сказать, что первые песни Шаде это неудачная попытка написать филадельфийский соул. Почему неудачная - потому что в результате получилось нечто особенное, присущее только Шаде - сочетание соула, фанка, перкуссии и R&B.

Готовые треки «Your Love is King» и «Smooth Operator» менеджер Прайд пытался предложить всем звукозаписывающим компаниям, и все они отказались. Выйти на контракт участникам Шаде не удалось. Это может казаться невероятным. Комментарии в основном сводились к тому, что треки слишком медленные, джазовые и слишком длинные. И, по мнению лейблов, это было не актуально. Но Шаде была настроена гораздо более оптимистично. Ей нравилось все таким, как есть; она не хотела ничего менять. Ее позиция заключалась в том, что не нужно менять музыку; нужно просто изменить имидж, научиться подавать себя, и тогда музыка будет в порядке. Нужно стать более заметными, и именно это Шаде и стала реализовывать. В этом ей помог ее бойфренд на тот момент, Роберт Элмс. Он был журналистом, и они с Шаде знали ребят, которые выпускали новый, очень модный ежемесячный журнал под названием The Face. У Шаде была парочка очень крутых друзей. Каким-то образом она успела подружиться с модельером Жаном-Полем Готье и парой участников модной группы Blue Rondo à la Turk. Они придумали ей образ и достали одежду для съемок. И вот The Face решили поместить Шаде на обложку. Роберт Миллар предложил им дать концерт в Лондоне на той же неделе, когда вышел журнал. Ребята согласились и начали торопливо репетировать примерно получасовой набор каверов. Одна из песен, вошедшая в альбом, была кавером «Why Can We Live Together» Тимми Томаса. Помимо нее группа исполнила «Smooth Operator», «Your Love Is King» и «Hold On To Your Love». Это были единственные готовые песни, которые они умели играть. Они также исполнили «Be Thankful For What You’ve Got» Уильяма Девона и «Heaven Is In The Backseat Of My Cadillac» группы Hot Chocolate.

Но главным оказалось то, что за дверью клуба стояла толпа людей, которые не могли попасть внутрь. Такой небывалый ажиотаж случился с никому неизвестной группой. Очень разумно Роберт Элмс посоветовал всем своим друзьям-журналистам из различных газет прийти на концерт. Возможно, сегодня это кажется обычным явлением, но в 1983 году все было не так. Около 1000 человек собрались у дверей маленького клуба Heaven на Чаринг-Кросс в Лондоне. Внезапно все те звукозаписывающие компании, которые до этого им отказали, захотели Шаде. Они отчаянно пытались подписать с ней контракт. Все звукозаписывающие компании сказали ей, что собираются отправить ее в Америку, что там она будет великой и будет работать с Куинси Джонсом, на что Шаде сказала: «Я не хочу ехать в Америку. Я люблю Куинси, но мне норм и здесь, и я довольна работой с Робином Милларом». Звукозаписывающие компании были в шоке. И только CBS Records, теперь в составе Sony Records, согласилась на такие условия: «Если вы хотите работать с Робином, вы можете работать с Робином, но в Штаты мы все равно выходим».

Шаде и ребята получили контракт, но и Робин Миллар получил работу - предстояло записать полноценный альбом. Когда работа началась, менеджером по репертуару (A&R) оказался Мафф Уинвуд, брат Стива Уинвуда, который в то время возглавлял отдел по подбору артистов и репертуара для CBS Records. Надо уточнить, что A&R менеджер для лейбла - это очень важная фигура. Именно он надирает артистов на лейбл, видит в них потенциал, рассчитывает, что эти артисты принесут прибыль. Нужно иметь внутреннюю хваткость ума, проницательность, чтобы чувствовать потенциал. Это примерно как брокеры на бирже. Итак, Мафф Уинвуд пришел к нам в студию и сказал: «Послушайте, не парьтесь о синглах, мы не будет делать расчет на продажи синглов. Просто сделайте лучшую запись, какую только сможете. И из этого мы решим, что выйдет на сингл. Я думаю, продавать альбомы, а не синглы - ваша цель».

Группа записала 13 песен в течение осени 1983-го года. По итогам работы Шаде сказала, что не уверена в трех или четырех песнях. Четыре трека исключили из финального набора, решив, что они не вписываются, и в итоге на альбоме осталось девять треков. Один из исключенных треков было решено оставить бонусом на кассету. Те, кто купили альбом на кассете, получили дополнительный трек «Love Affair with Life». Остальные треки были в итоге выпущены би-сайдами к синглам.

Когда Шаде спросили как будет называться группа, она ответила просто: «Послушайте, мы были в группе Прайд. Но я думаю, что Шаде — лучше, чем Прайд». И конечно звукозаписывающая компания говорила, что никто не будет знать, как правильно произносить название группы. На что Шаде отвечала: “Они будут. Они будут..." И все же на американской версии дебютного альбома лейбл написал, как правильно произносить название - Шар-дэ. Остальные участники группы с ней согласились. У Шаде была удивительная способность диктовать свои условия и не получать на это отказов. У нее всегда был убедительный голос. Шаде Аду, Стюарт Мэтьюман, Пол Денман и Эндрю Хейл – все вместе они стали известны как группа Шаде.

Стюарт Мэтьюман: «У нас не было какого-то генерального плана действий. Мы были просто счастливы оказаться в настоящей студии звукозаписи и наслаждаться процессом. У меня не было ни работы, ни денег на проживание. Сейчас в Нью-Йорке или Лондоне сделать так сложно. Эндрю и Пол жили в одной квартире, где-то перебивались случайными заработками. Нам было просто интересно писать песни. У меня было что-то вроде пособия по безработице, а когда пластинка впервые вышла, меня на лимузине отвезли в аэропорт сниматься в телешоу, хотя я жил в сквоте. В дебютный альбом вошла песня «When Am I Going to Make a Living». Шаде написала песню буквально на каком-то чеке после того, как забрала свою одежду из химчистки. У нее не было денег, и она так и записала: «Когда я смогу зарабатывать на жизнь».

Робин Миллар: «На самом деле у нас не было разговоров о направлении альбома. Мы просто слушали несколько чужих записей которые нам нравились, затем устраивали что-то вроде джема - играли, что рождалось в голове, и только потом начинали запись. Если задуматься о содержании песен, за исключением «Smooth Operator», где текст был написан о чем-то фантазийном, остальные треки были посвящены классическим блюзовым проблемам: «Как мне найти работу?», «Где я буду спать сегодня вечером?», «Он бросил меня, как быть?». Песни были о простых вещах. Музыка была простой и душевной.

Кстати, многим казалось, что Шаде - вечно грустная женщина, пишущая о неразделенной любви. Но на самом деле она очень забавный человек. У нее отличное чувство юмора. Она не такая крутая, как людям нравится думать. То же самое я могу сказать и о других дивах, с которыми я столкнулся. В хорошем смысле они гораздо более приземленные, чем люди могут подумать. Однажды Шаде проскакала в студию на одной ноге, засунутой в ведро с каким-то мусором, в другой раз у нее из кармана торчала туалетная бумага. У нее разносторонняя личность, и я думаю, это слышно на первой пластинке».

После успеха альбома Diamond Life в Англии, он очень хорошо зарекомендовал себя в Европе. Но в то же время в Америке R&B и джаз были совсем другими вещами. Такие артисты, как Лютер Вандросс и другие, были в топе и подходили к записи очень профессионально. Они использовали продюсеров, сессионных музыкантов и инженеров звукозаписи. Когда эти артисты выступали вживую по телевидению, у них была большая группа, которая годами играла в турах. Когда звукозаписывающая компания приехала из Америки, чтобы увидеть выступление Шаде, они сказали: «Боже….». Шаде, очевидно, не исполняла R&B в привычном понимании. Они не понимали, как могли продавать группу в Америке. Возможно, поэтому им потребовался почти год, чтобы все продумать и выпустить альбом в Штатах.

Из-за того, что в Англии не было тематических радиостанций, которые крутили бы соул и R&B, и Шаде, и остальные ребята не до конца представляли, какая музыка популярна в Штатах, и в каком стиле они сами играют. После того, как альбом вышел в Европе, группа поехали в Штаты и встретилась с Клиффом Кристом. Это был единственный чернокожий менеджер A&R, работавшим на CBS Records в Нью-Йорке. Он сказал очень разумную вещь: «По моему мнению, если вы сначала не заинтересуете черную аудиторию в Америке, вы не получите никакую аудиторию. Если вы их заинтересуете сразу, они останутся с вами навсегда и к них подтянутся белые». Именно поэтому в Штатах в качестве первого сингла было решено выпустить «Hang On to Your Love». Это был наиболее фанк-ориентированный грув-трек, и он был выпущен до «Smooth Operator» и для преимущественно чернокожих радиостанций.

Роберт Миллар: «Я считаю, это имело решающее значение, потому что оно связало Шаде с чернокожей аудиторией и придало ей авторитет. Надо было уважительно относиться к музыке, которая в самом глубоком смысле значила для нас больше всего. Нам всем нравилась поп-музыка, и в пластинке определенно присутствовала поп-музыка, но именно соул это музыка, которая заставила нас всех одновременно расплакаться.

У нас было не так много времени, чтобы записать эту пластинку, а это, я думаю, означало, что альбом имел большой импульс. Звукозаписывающая компания готовилась к запуску новой суперзвезды, что подразумевало фотосессии, выбор костюмов, режиссуры, фотоарта для альбома, интервью. Шаде легко себя чувствовала во всем этом; она усердно работала над выбором фотографий, нарядов, фотографов, редактурой фотографий и дополнительным монтажом. Она будет приезжать в студии за два часа до начала сеанса, будет общаться с руководителем отдела продвижения или прессы и обсуждать стратегии. Одна из причин, по которой я знал, что этот альбом будет иметь успех это то, что Шаде выглядела на миллион долларов, у нее был такой голос, пластинка складывалась хорошо, и Шаде была полна решимости принять эту игру.»

Epic рассматривала Sade как альбомную группу, на что группа согласилась. Но группа все же выпустила для продвижения альбома первый сингл - «Your Love is King», и он занял шестое место в британском чарте. Появившись на Top of the Pops во времена господства синти-попа, они явно не вписывались в него. «Все стало немного электронным, и нам это совсем не нравилось. На нашем первом выступлении Top of the Pops мы выглядели так, будто приземлились с Марса, все одеты в черное и не улыбались! Мы были людьми своего времени, но не успевали за тем, что происходило вокруг нас». Не зная, что с ними делать, британская пресса в целом начала смешивать Шаде с такими утонченными группами, как The Style Council, Simply Red и Prefab Sprout, пост-панк-группами для яппи 80-х, получившими название Sophisti-pop, что выглядело несколько неуклюже. В непростые Тэтчеровские 1980-е годы британская пресса скорее хотела, чтобы музыка поддерживала рабочий класс и их борьбу с властями. Пресса могла бы защищать такого аутсайдера как Шаде. Однако их интерпретация группы не соответствовала этому, несмотря на то, что участники Шаде все еще были чертовски бедны, они излучали атмосферу утонченности, богатой элегантности. Получилось так, что пресса в попытке поддержать молодой коллектив выставила их снобами на фоне рабочих столкновений. Третий сингл и второй хит в двадцатке лучших, "Smooth Operator", с его плавностью и латинской перкуссией, задумывался как насмешливое осуждение любви за деньги, а в итоге оказался пропагандой экзотической гламурной жизни.

Кроме того, сама Аду довольно быстро устала от интервью потому, что журналисты все реже спрашивали ее о музыке, и вместо этого фокусировались на ее внешности, моде и сексуальной жизни. Часто ее слова искажали. Из-за этого она стала больше молчать и чаще отказывать в интервью, таблоиды развлекались, печатая причудливые вымышленные истории о родах Аду или покупке ею футбольного клуба «Фулхэм».

Diamond Life стал дебютным студийным альбомом группы Sade и вышел в Великобритании 16 июля 1984 года на лейбле Epic Records, а в США - 27 февраля 1985 года на лейбле Portrait Records. Альбом получил широкое признание музыкальных критиков, а также имел коммерческий успех. Альбом достиг второго места в чарте альбомов Великобритании и пятого места в Billboard 200 США, а также стал мультиплатиновым в обеих странах. Diamond Life был продан тиражом более 10 миллионов копий по всему миру, став одной из самых продаваемых дебютных записей той эпохи и самым продаваемым дебютным альбомом британской вокалистки - рекорд, который продержался 24 года.

С альбома было выпущено 4 сингла. "Your Love Is King" был выпущен в качестве первого сингла 25 февраля 1984 года. Песня имела успех на европейских территориях, заняв седьмое место в Ирландии и шестое место в британском чарте синглов. Песня имела меньший успех в США, где достигла 54-го места в Billboard Hot 100. "When Am I Going to Make a Living" был выпущен в качестве второго сингла с альбома в Великобритании 26 мая 1984 года. Сингл оказался менее успешным, чем его предшественник, заняв 28-е место в ирландском чарте синглов. Третий сингл с альбома - "Smooth Operator" - был выпущен 15 сентября 1984 года и стал настоящим хитом. Несмотря на то, что он стартовал с 19-го места в Великобритании, он быстро поднялся, но также вошел в двадцатку лучших в Австрии, Швейцарии, Франции и Германии. По другую сторону Атлантики дела обстояли совсем иначе. В то время как в Великобритании по большей части существовали радиостанции BBC, транслирующие все подряд, в США существовала модель, ориентированная на определенный жанр - были радиостанции, которые крутили только рок или поп, были радиостанции, которые крутили только хип-хоп или R&B. В попытке укрепиться на американском радио, и особенно на радиостанциях, играющих, так скажем, черную музыку, в ноябре 1984 года трек "Hang On To Your Love" был представлен как первый сингл Шаде в США. Шаде говорила, - «Мне не нравится сегрегация. Музыка – это то, что должно быть доступно всем. Когда вы заходите в клуб, на танцполе нет цветов, так почему это должно применяться к радиостанциям? К сожалению, так оно и есть. Это относится не только к чёрному и белому, это также относится к хэви-металу, поп-музыке и тому подобному. Это такое пространство, в котором большие корпорации, чтобы безопасно продавать музыку, классифицируют ее».

В то время как британская пресса все еще смотрела на Шаде с прищуром, американские R&B радиостанции влюбились в них по уши. Группа идеально подошла для так называемого радио-формата «Quiet Storm». Названный в честь одноименной песни Смоки Робинсона 1975 года, формат вечерних программ существовал с конца 70-х годов, и стал площадкой для медленных джемов, плавного R&B и задумчивого соула. Программы такого формата были обязательными для прослушивания романтически настроенным подрастающим поколением музыки, например, простые афроамериканцы среднего класса из пригорода. Шаде стала завсегдатаем на радио формата Quiet Storm наряду с другими подобными исполнителями, вроде Лютера Вандросса, Аниты Бейкер и Loose Ends. В тексте их хита 1985 года «The Sweetest Taboo» даже упоминается этот формат.

Если 1984 год был годом старта и развития Шаде, то 1985 год стал годом, когда все сложилось воедино. На 85-й церемонии вручения наград BRIT Awards альбом Diamond Life получил награду «Лучший британский альбом», а «Smooth Operator» был номинирован на лучший сингл, но уступил электронному хиту Frankie Goes to Hollywood «Relax». В противовес распространяющей слухи снобской британской прессе, Америка в целом глубоко погрузилась в творчество Шаде, принимая их гораздо ближе к сердцу, чем на родине. «Smooth Operator» вошел в топ-5 чарта Billboard Hot 100, а также возглавил чарт Adult Contemporary, чему, несомненно, способствовала ротация на новом музыкальном канале VH1. К концу 1985 года Diamond Life стал трижды платиновым в Великобритании, но только в 1995 году альбом получил такой же многократный платиновый статус в США. Шаде также станут лучшими новичками на церемонии вручения премии «Грэмми» в 1985 году, а также станут единственной группой с вокалистом женщиной на лондонской версии благотворительного концерта Live Aid.

В 1985 году группа Шаде наняли ту же команду продюсеров, с которой они работали над Diamond Life. Нанятые люди работали над новым альбомом вместе с Робином Милларом, Майком Пела и Беном Роганом, последний из которых однако сыграл наименьшую роль в работе. Некоторые из сессий альбома проходили в Провансе в небольшом сарае студии Miraval, в котором было довольно современное оборудование. Однако большая часть альбома была записана в студии Power Plant Studios в Лондоне, где проект начался в феврале и завершился семь месяцев спустя. Как и их дебютный альбом, Promise был записан вживую, хотя в нем использовалась технология сэмплирования ударных с помощью AMS аппаратуры.

Так, Promise — второй студийный альбом группы Sade, выпущенный в Великобритании 4 ноября и в США 15 ноября 1985 года. Альбом произвел три сингла: «Is It a Crime?», «Never as Good as the First Time» и «The Sweetest Taboo», последний из которых был выпущен как главный сингл альбома и продержался шесть месяцев в американском чарте Billboard Hot 100. Сингл "The Sweetest Taboo" стартовал на 5-м месте в чарте Billboard Hot 100, а также занял первое место в чарте US Adult Contemporary и третье место в чарте US Hot R&B/Hip-Hop Songs. Второй сингл «Never as Good as the First Time» был выпущен весной 1986 года, достигнув шестого места в чарте Adult Contemporary и 20-го места в общем чарте Billboard Hot 100.

Альбом имел коммерческий успех, заняв первое место как в UK Albums Chart, так и в Billboard 200 США, став первым альбомом группы, возглавившим два самых влиятельных чарта. Он также достиг первого места в Финляндии, Нидерландах и Швейцарии и вошел в пятерку лучших во многих странах, включая Канаду, Германию и Новую Зеландию. Promise стал первым альбомом группы, занявшим первое место в американском чарте альбомов Billboard 200, проведя на этой позиции две недели. К сентябрю 1988 года в США был продан один миллион копий альбома, а 23 июля 1997 года он получил четырехкратный платиновый статус от Американской ассоциации звукозаписывающих компаний (RIAA) по факту продаж четырех миллионов копий. Когда шестой студийный альбом Шаде, Soldier of Love, возглавил чарт Top R&B/Hip-Hop Albums в 2010 году, группа установила рекорд по самому длинному разрыву между топовыми альбомами в чарте (Promise и Soldier of Love разделяли 23 года, 10 месяцев и 2 недели).

В Promise даже сильнее, чем в Diamond Life, 25-летняя певица демонстрирует личность сдержанного молодого космополита, который не по годам разбирается в жизни города. Мрачный альт Шаде без вибрато напоминает юную Нину Симон и Астрид Джильберто. Песни на Promise больше ориентированы на джаз, чем это было на Diamond Life. Мелодии Стюарта Мэтьюмана, главного соавтора Шаде, играющего на гитаре и саксофоне, более минорны, что усиливает музыкальное настроение прохладной, отстраненной меланхолии.

"В альбоме нет какой-то конкретной темы - каждая история принадлежит сама себе", - говорила Шаде в одном интервью. «Написав «Fear», мне пришлось представить ситуацию, которая иллюстрировала бы чувство тревоги перед тем, что мы не можем контролировать. Я хотела предположить, что такие эмоции могут быть более опасными и сильными, чем ситуации, которые их провоцируют. «Never As Good As The First Time» на самом деле не о любви, а о взрослении. Когда я говорю, что никогда не бывает так хорошо, как в первый раз, я имею в виду удовольствие от чего-либо, когда вы впервые это открываете. Оно может быть таким же незначительным, как волнение от первого похода в ночной клуб. Эти особые чувства никогда не смогут повториться. «Maureen» — для меня самая любимая песня на альбоме, потому что она о подруге, которая умерла пять лет назад», — продолжает Шаде. «Я не хотела, чтобы это выглядело грустно, но чтобы отражало радость и хорошие времена, которые мы провели вместе. Я думаю об этом как о счастливой дани. Песня пришла почти как по волшебству. Она была написана за два часа».

В поддержку альбома группа отправилась в большой мировой тур, продлившийся восемь месяцев. Группа посетила более 30 городов США, а также Европу, Японию и Австралию. Во время тура британская пресса снова начала пускать слухи о Шаде, о ее о странном поведении, нервных срывах и наркотиках, и что часть концертов пришлось отменить из-за любовных проблем. На самом деле, последние три концерта тура были отменены из-за критической болезни матери одного из участников группы.

В конце 86-го года по окончании тура, Шаде прочитала, что тур был сокращен из-за проблем в ее личной жизни. Позже, когда она записывала свой новый альбом, английская пресса ошибочно (а возможно и нарочно) напечатала, что она тайно вышла замуж за незнакомца на юге Франции. Такого рода слухи и бредни преследовали Шаде много лет. Однако после выпуска первых двух пластинок и длительного тура группа решила взять передышку перед следующим альбомом - Stronger Than Pride. Нужно было, чтобы страсти улеглись, а пресса немного подзабыла объект своих ироний. Сочиненный в Испании и Лондоне, а затем записанный в течение года во Франции и на Багамах, альбом формировался хаотично. Гитарист и саксофонист Стюарт Мэтьюман вспоминал, что это был первый раз, когда группа сочиняла песни по отдельности, а не коллективно. Альбом представляет собой легкое, неторопливое произведение, в котором песни скорее монотонны, фразы повторяются. В «Stronger Than Pride» Шаде не раскрывает себя заново, она расслабляется.

Музыка на Stronger Than Pride смягчена по всем фронтам: более мягкие ритмы, более легкие мелодии, более быстрые куплеты. «Я хотела, чтобы он был более простым и менее приукрашенным, чтобы спокойные песни были спокойнее, а более сложные — сложнее», — сказала Шаде. Пластинка не так минималистична, как предполагает эта цитата, но в ней определенно не хватает эмоций. Аранжировка заглавного трека «Love Is Stronger Than Pride» открыта, как безоблачное небо, по которому плывет голос Шаде. Когда она поет о любви, которая терпит предательство, невесомость аранжировок подчеркивает ее искренность.

Stronger Than Pride — третий студийный альбом Sade, выпущенный в Великобритании 3 мая и в США 10 мая 1988 года. В сентябре 2018 года Pitchfork поместил альбом на 37-е место в списке «200 лучших альбомов 1980-х». С альбома было выпущено 4 полноценных сингла, один из которых - Paradise - вновь стал новым хитом номер 1 в американских чартах (до этого таких успешным был Smooth Operator). Альбом стартовал на 3м месте Британского чарта, а также попал в десятку чартов многих европейских стран. Всего было продано более 5 миллионов копий альбома.

Шаде сохраняет прямоту и простоту заглавного трека на протяжении всей пластинки. Ее произведения заметно менее сценичны и капризны, в них любовь рассматривается как скорее концепция, чем воплощенный опыт. По сравнению с блеском и мелодрамой таких хитов, как «Smooth Operator», «Is It a Crime?» и «Jezebel», в новых песнях нет особой остроты или изюминки. В них - эмоциональная ясность, почти чистота, как если бы Шаде прополоскала их в холодной воде.

«Love Is Stronger Than Pride» опирается на способность группы объединяться вокруг амбиций Шаде, конкретизируя ее идеи или предоставляя им пространство для расцвета. Группу иногда высмеивают за то, что они не склонны к риску и уравновешены – никогда не сбиваются с шага и не отрываются как поп-рокеры, с которыми они соседствовали в чартах – но в каком-то смысле их вера друг в друга это их игра. Мэтьюман однажды описал своих товарищей по группе как проводников, сказав: «Шаде не играет на гитаре, но она будто играет через меня… мы все как бы играем друг с другом таким образом». В поддержку альбома группа отправилась в новое турне, концерты начались в Штатах в августе 88-го года. Последнее шоу состоялось 22 ноября на арене Уэмбли в Лондоне, после чего группа взяла новый и более долгий перерыв. По словам Шаде, всем хотелось отвлечься от нескольких лет работы в студии, промоушена и туров, вернуться к простой семейной жизни, побыть самими собой.

После почти 4-летнего перерыва в начале 1992 года участники Шаде вернулись в студию. Не было четкого плана, было просто желание написать новый материал по мыслям, накопившимся за время перерыва. Они работали четыре месяца, это было короче и более организованно, по сравнению с сессиями предыдущих записей, но альбом, который они сделали, является их самым монолитным по звучанию. Он словно дышит, наполняет воздухом. Название альбома - Love Deluxe - взято из концепции любви Шаде: «Идея в том, что это одна из немногих роскошных вещей, которые нельзя купить», — сказала она тогда в интервью. «Можно купить любую любовь, но только настоящая любовь будет люксового качества». Вдохновленный превратностями шестилетнего брака Шаде Аду с испанским кинорежиссером Карлосом Плиего (который закончился в 1995 году), а также обостренным социальным сознанием группы на рубеже нового десятилетия, Love Deluxe представляет собой яркое воспевание человеческого духа, его силы и хрупкости.

Love Deluxe — четвертый студийный альбом, выпущенный Epic Records в Великобритании 26 октября 1992 года и в США 3 ноября 1992 года. Альбом занял 10-е место в UK Albums Chart и 1 июня 1993 года получил золотой сертификат Британской фонографической индустрии (BPI). В США альбом занял третье место в Billboard 200, и по состоянию на май 2003 года было продано 3,4 миллиона копий. 9 ноября 1994 года Ассоциация звукозаписывающей индустрии Америки (RIAA) сертифицировала его как четырежды платинового, что означает продажу более четырех миллионов копий. Альбом также имел коммерческий успех в других странах, достигнув первого места во Франции и топ-10 в Бельгии, Италии, Японии, Нидерландах, Новой Зеландии, Португалии, Испании, Швеции и Швейцарии. С альбома было выпущено четыре сингла, которые несмотря на неплохую раскрутку и узнаваемость, оказались коммерчески довольно слабыми.

На альбоме всего девять песен, включая заключительную инструментальную аранжировку «Mermaid», вдохновляющий шедевр группы, в котором нет никаких излишеств и проходных песен. Конечно, то же самое можно сказать и о трех его предшественниках: Diamond Life 1984 года, Promise 1985 года и Stronger Than Pride 1988 года.

Сопродюсером альбома является давний студийный партнер группы Майк Пела, который также благословил проекты других прекрасных артистов, вроде Maxwell и Everything But the Girl. Love Deluxe не отходит от стиля, разработанного Sade по мере того, как они становились известными в утонченной поп-музыке 80-х годов. Не то чтобы мы когда-либо хотели, чтобы их музыка отклонялась от стандарта, ведь их фирменное звучание настолько самобытно и бесконечно увлекательно.

В «Love Deluxe» Шаде продолжает описывать свои собственные исследования персонажей, хотя и отличные от ее более ранних попыток, как в «Smooth Operator» и «Jezebel». «Я постоянно собираю идеи в голове», — сказала тогда Шаде в интервью. «Часто то, о чем вы пишете, больше всего вас угнетает». В треке «Feel No Pain» она описывает эмоциональное удушье и паралич безработицы; «Pearls» посвящен испытаниям женщины в Сомали и достоинству выживания; «Like a Tattoo» формируется из точки зрения ветерана войны, которого Шаде встретила в баре на Манхэттене. Трудно сказать, вспоминает ли Шаде солдата, или она сама - солдат, вспоминающий свою жертву, создается некая кинематографическая скульптура образа, которую мы додумываем сами.

Шаде говорила в интервью: «Мы работали над Love Deluxe около четырёх месяцев, но это только в студии. Некоторые из представленных здесь песен — это вещи, о которых я хотела написать давным-давно. Одной из них, в частности, была «Like a Tattoo». Эта песня о человеке, который побывал во Вьетнаме, но на самом деле она не о Вьетнаме. Речь идет вообще о войне и убийстве кого-либо. Много лет назад я встретила парня в баре в Нью-Йорке. Это был ирландский бар на 14-й улице. Эта песня была моей интерпретацией того, что он мне сказал. Я пыталась это написать раньше, но не совсем получилась. У меня есть еще несколько таких песен из далекого прошлого.

Если бы мне пришлось выбрать что-то одно, это было бы «Cherish The Day», но я не знаю почему. Она мне просто нравится. Я думаю, что это действительно очень глубокая песня, но в то же время это песня о любви. Забавно, но о большинстве песен я не могу сказать, нравятся они мне на самом деле или нет; действительно трудно быть объективным в этом отношении. Но «Cherish the Day» я знаю, если бы я услышала ее по радио, я бы сказал: «Боже, это нереально. Кто это?» Но я вполне горжусь получившимся альбомом».

Sade славились живым звуком и выступали против драм-машин, но Love Deluxe был первым, когда они записали альбом почти полностью без живого барабанщика, и магия битов на Love Deluxe отчасти соотносит его с параллельным развитием трип-хопа. Альбом Blue Lines группы Massive Attack вышел всего годом ранее, и новые биты в хитах «No Ordinary Love» и «Cherish the Day», кажется, открывают пространство, в котором сливаются буйство эмоций и страх. Трип-хоп ощущается как духовное продолжение джаз-попа, но с элементом даб-музыки, поглотившим и исказившим все остальное до неузнаваемости. В звучании есть также четкость, качество перкуссии, которая связывает ее с модным звучанием R&B середины 90-х Далласа Остина, например, в треке «Secret» Мадонны. Барабаны действуют как скелет, вокруг которого пульсируют, дрейфуют и сливаются остальные ноты, образуя безупречное полотно. Аранжировки основаны на голосе Шаде, ее словно наркотическом притяжении.

По традиции в поддержку альбома Шаде отправились в тур, который начался в марте 93 года и продлился 7 месяцев, завершившись в сентябре концертом в Сан-Диего, снятым на видео. После альбома и тура у группы был семилетний перерыв, во время которого Шаде Аду попала под пристальное внимание средств массовой информации из-за слухов о депрессии и зависимости, а позже родила своего первого ребенка. В 1989 году Шаде вышла замуж за испанского кинорежиссера Карлоса Плиего, но их брак распался в 1995 году. В конце 1990-х Шаде ненадолго переехала на Карибы, где стала жить с ямайским музыкальным продюсером Бобом Морганом, и 21 июля 1996 года родила своего первого ребенка. К началу 2000-х Шаде и Морган расстались.

Во время перерыва другие участники группы, Мэтьюман, Денман и Хейл, создали свой музыкальный проект Sweetback, в рамках которого выпустили одноименный альбом в 1996 году. Мэтьюман также сыграл важную роль в развитии карьеры певца Максвелла, поучаствовав с продюсировании первых двух альбомов певца. За период молчания лейбл группы выпустил сборник лучших хитов. The Best of Sade — первый альбом лучших хитов в карьере Sade, выпущенный в Великобритании 31 октября и в США 4 ноября 1994 года. Сборник представляет собой хронику первых четырёх студийных альбомов Sade, а также включает песни, не ставшие синглами - «Jezebel», «Like a Tattoo», «Pearls» и редкую песню «Please Send Me Someone To Love», вошедшую в саундтрек к фильму «Филадельфия».

Длительные перерывы Sade стали своеобразным социальным контрактом между группой и ее фанатами, причем разрыв между каждым альбомом постоянно растет. Восемь лет между Love Deluxe и Lovers Rock оказались необычайно долгими, даже для требований рынка достриминговой эпохи. На самом деле, говорит Аду, она просто жила, собирая личный жизненный опыт, который можно было использовать в качестве исходного материала для нового альбома. Запись альбома проходила с сентября 1999 года по август 2000 года в Лондоне и Сан-Педро-де-Алькантара, Испания. Как и прежде, группа спродюсировала и аранжировала альбом самостоятельно. Тем не менее, в работе участвовало множество приглашенных музыкантов - Карл Ван Ден Бош предоставил перкуссию для альбома, а Ник Ингман — струнные аранжировки для песни «King of Sorrow». Энди Найс сыграл на виолончели в песне "Every Word", а Януш Подразик сыграл на клавишных в двух песнях альбома "Immigrant" и "It's Only Love That Gets You Through". Большой друг и со-продюсер в прошлом, Майк Пела, также помогал в сведении альбома.

Lovers Rock — пятый студийный альбом, выпущенный 13 ноября 2000 года на лейбле Epic Records. Альбом был назван в честь стиля музыки регги - lovers rock, известного своим романтическим звучанием и содержанием, который Шаде Аду слушала в юности. Lovers Rock рассматривался как отход от предыдущего использования группой джазовых элементов, вместо этого они отдали предпочтение более широкому использованию музыкальных элементов из соула, R&B, софт-рока, фолк-музыки, даба, регги, нео-соула. К джазовому звучанию в своем творчестве Шаде уже больше не вернется. Основной темой альбома стали впечатления Шаде о трудностях человека в современном мире, об их преодолении и архаике устоев в социуме. Ну и о любви, конечно, которая спасает человека, делает его сильнее.

После выпуска Lovers Rock получил в целом положительные отзывы музыкальных критиков, которые высоко оценили музыкальное направление группы. Альбом получил премию Грэмми как лучший вокальный поп-альбом в 2002 году. В коммерческом отношении альбом достиг 18-го места в UK Albums Chart и третьего места в чарте Billboard 200. Он был сертифицирован трижды платиновым Ассоциацией звукозаписывающей индустрии Америки (RIAA), к февралю 2010 года в США было продано более 3 миллионов копий. Альбом предоставил два сингла - «By Your Side» и «King of Sorrow».

Трек "By Your Side" был выпущен в качестве первого сингла с альбома и был номинирован на премию Грэмми 2002 года за лучшее женское вокальное поп-исполнение, но проиграл "I'm Like a Bird" Нелли Фуртадо. Он также занял 48-е место в списке «100 величайших песен о любви» канала VH1. Сингл достиг 75-го места в Billboard Hot 100 США и 17-го места в британском чарте синглов. "King of Sorrow" был выпущен в качестве второго сингла с альбома 12 марта 2001 года. Песня плохо зарекомендовала себя в чартах, достигнув лишь 59-го места в британском чарте и не попав в американский чарт Billboard Hot 100.

Для продвижения альбома Шаде отправилась в тур Lovers Rock Tour по Северной Америке, о котором было объявлено на сайте Шаде в апреле 2001 года. В объявлении говорилось, что тур начнется летом 2001 года и составит 30 концертов. Первоначальные даты были перенесены из-за продления времени репетиций. В августе 2001 года тур был продлен на восемь недель из-за высокого спроса на билеты. Этот тур, который многие критики назвали возвращением, ознаменовал первое выступление группы с 1994 года и продлился до 2011 года. Хотя многие надеялись, что в список концертов добавят Европу и Японию, странным образом это так и не осуществилось. Тем не менее, тур заработал 26 488 293 миллионов долларов за 42 концерта.

После тура 5 февраля 2002 года Sade выпустили свой первый концертный альбом Lovers Live на лейбле Epic Records. Lovers Live достиг 10-го места в Billboard 200 США и 51-го места в UK Albums Chart, став первым альбомом Шаде, не попавшим в топ-20 Великобритании. Альбом получил золотой статус от RIAA 7 марта 2002 года за 562 000 проданных копий, а DVD-релиз стал платиновым за 100 000 проданных копий.

После выхода Lovers Rock группа взяла 10-летний перерыв. За это время Шаде сделала лишь одно публичное появление в 2002 году, чтобы принять Орден Британской Империи (OBE) в Букингемском дворце за музыкальные заслуги. Затем она переехала в тихий и сельский Глостершир, где в 2005 году купила и отремонтировала каменный коттедж неподалеку от городка Страуд, что в 150 километрах от Лондона. За это время она написала песню Mum для благотворительного сборника Voices for Darfur в помощь пострадавшим от дарфурского конфликта (регион в западном Судане). Шаде заявила, что она не торопилась выпускать музыку и не была заинтересована в выпуске музыки просто так, ради контрактных обязательств.

С 2007-го года Шаде начала жить с Иэном Уоттсом, бывшим королевским морским пехотинцем. Они не расписаны, живут вместе в Глостершире и воспитывают 13-летнюю дочь Шаде Илу (который стал в 2016-м году Айзэком) и 18-летнего сына Уоттса - Джека. Шаде периодически подумывает о женитьбе. «Многие сожалеют о потраченном времени и всех тех ошибках прошлого», — сказала Шаде, которая развелась с испанским режиссером Карлосом Плиего в 1995 году. «Но есть что-то приятное в том, когда знаешь что правильно после всего плохого что было».

Большую часть времени Шаде проводит в Глостершире, лишь изредка приезжая на своем «Вольво» в Лондон. В ее доме в Ислингтоне часть мебели была закрыта простынями, на полках лежат старые кассеты, книги по искусству и фотографии. Для Шаде последнее десятилетие было в основном заполнено домашними делами: садоводством, воспитанием детей, строительством дома в Глостершире, уходом за неизлечимо больным человеком, имя которого она отказалась назвать.

Ее дочь путешествовала с Шаде в туре 2002 года, но Шаде укладывала ее спать перед выходом на сцену. «Она никогда не видела, как я пою», — сказала Шаде. «Она всего лишь маленькая крошка, зачем ей стоять со своей мамой на сцене перед всеми этими людьми? Я подумала, что для нее это будет слишком странно». Через несколько лет Ила спросила: «Мама, ты знаменита?» - вспомнила Шаде. «Теперь она полностью уверена и осознает, какова ситуация». Ила Аду вместе с сыном Стюарта Мэтьюмана, Клэем, поет в песне «Babyfather».

Шаде долго не решалась снова заняться написанием песен. Она начала осторожно. Участники группы разошлись в 90-х годах — г-н Мэтьюман в Нью-Йорке, г-н Денман в Лос-Анджелесе, г-н Хейл в Лондоне — и Шаде понимала, что собрать их для работы в студии будет означать слишком большую приверженность. Примерно в 2005 году Шаде начала работать над песнями с Хуаном Джейнсом, аргентинским гитаристом, живущим в Лондоне, в ее студии в Ислингтоне. Они написали «Mum» о зверствах в Дарфуре для благотворительного альбома, а также ранние версии «Babyfather» и «Long Hard Road» для нового альбома. С ее переездом в Глостершир это сотрудничество прекратилось, но в конце концов ее группа, друзья и семья снова подтолкнули ее к музыке. Одним из факторов было то, что мистер Уоттс теперь мог присматривать за ее дочерью, пока она пряталась в студии звукозаписи.

В какой-то момент Шаде начала собирать идеи для студийных сессий, и в 2008 году она позвонила участникам группы с предложением собраться вновь и начать запись. После этого группа встретилась и попробовала записать какие-то демо в студии Питера Гэбриэла Real World Studios. Это была первая встреча четырех участников после завершения тура Lovers Rock Tour в 2001 году. Ради записи басист Пол Денман приехал из Лос-Анджелеса, где он занимался панк-группой своего сына Orange. Гитарист и саксофонист Стюарт Мэтьюман прервал работу над саундтреком к фильму в Нью-Йорке, а клавишник Эндрю Хейл отказался от консультирования по A&R.

Со времени своего второго альбома Sade создавали песни способом, который сейчас является для большинства групп роскошью: писать вместе в полностью оборудованной студии спонтанно, вместо того, чтобы приносить готовые песни на доработку. Неделю или две, а затем и более длительные периоды участники группы жили в студии Real World Studios Питера Гэбриэла в Уилтшире. Г-н Мэтьюман вспоминает, как Шаде всех предупреждала: «Ничего не говорите звукозаписывающей компании».

Когда Шаде говорит о написании песен, она становится мистической. Это «алхимический», «внетелесный опыт», попытка сохранить понимание «эфирного момента» между бодрствованием и сном. А поскольку группа работает вместе и может записывать в любое время, «мы можем запечатлеть это в студии, технически поймать правильный момент идеального звучания», — говорит Шаде. «Это почти как церковь, потому что ты идешь в эту комнату, ты знаешь свою цель, ты знаешь, что ты собираешься там делать, и тебе не нужно брать с собой ничего, что ты не хочешь».

Группа не торопилась. «Если вы выпускаете альбом каждые 10 лет, лучше, чтобы альбом был хорошим», — говорит Шаде. В конце концов руководители Sony Music узнали, что Шаде снова работает, и хотели, чтобы альбом был выпущен до Рождества 2009 года. Но в дедлайн не уложились; Шаде решила, что хотела бы вернуться с новым звучанием в новом десятилетии. Песни писались медленно, долго. Группа закончила работу над альбомом, записав финальный микс «Skin» — песни о вынужденном расставании с акустическими гитарами и мягким гармоничным вокалом Шаде на переднем плане в 5 утра в день, когда другая группа также должна была работать в этой же студии. Затем последовал мастеринг и отбор треков, из-за чего релиз был перенесен на 2010-й год.

Soldier of Love — шестой студийный альбом Sade, выпущенный 5 февраля 2010 года на лейбле Epic Records. С альбома выпущено три сингла. Премьера первого сингла «Soldier of Love» состоялась на радио США 8 декабря 2009 года и была выпущена в цифровом формате 11 января 2010 года. Последующие синглы «Babyfather» и «The Moon and the Sky» раскручивались на радио 13 апреля и 24 августа 2010 года соответственно. Альбом стартовал под номером четыре в UK Albums Chart. Он также дебютировал под номером один в Billboard 200 с продажами 502 000 копий за первую неделю, что стало для Шаде впервые за 25 лет после альбома Promise 1985 года, альбом проведет три недели на вершине чарта. Альбом получил в целом положительные отзывы большинства музыкальных критиков и получил премию "Грэмми" за лучшее R&B исполнение группы с вокалом. Обложку альбома сделала Софи Мюллер на фоне руин сапотеков в Монте-Альбане, Мексика. Интересно, что до альбома Lovers Rock мы всегда видели лицо Шаде на обложке, на альбоме 2000-го года мы видим скорее силуэт лица, а на новом альбоме - и вовсе только спину. Изначально Шаде вообще не хотела появляться на обложке, но посоветовавшись с группой решили пойти на такой компромисс.

Новый альбом не меняет радикально звучание Sade, это еще один сборник медленных, задумчивых песен, в основном в минорных тональностях, часто размышляющих о потерянной любви и неопределенных путешествиях. Первый сингл максимально близок к современному R&B с его боевой перкуссией, пульсирующим басом, сэмплами и мрачными струнными. Остальная часть альбома мягче, слегка обновляя и возвращая нас в сдержанный сплав R&B, регги, джаза и поп-музыки.

В поддержку альбома и выпущенного следом сборника хитов The Ultimate Collection группа снова отправляется в тур. О туре было официально объявлено 30 сентября 2010 года. Объявление о туре совпало с новостью, что новый альбом получил платиновый статус в США. В первоначальном пресс-релизе упоминалось только десять концертов в Штатах. Вскоре после этого были добавлены даты в Великобритании и Европе, что станет для группы первыми выступлениями почти за два десятилетия (в прошлом турне, которое состоялось в 2001-м году были только Штаты, европейские даты были в 93-м). В рамках добавленных дат группа также посетила Россию с концертами в Санкт-Петербурге и Москве. В начале 2011 года альбом был номинирован на две премии «Грэмми», что побудило группу назначить дополнительные концерты в США. Американский певец Джон Ледженд будет выступать на разогреве североамериканского этапа тура. Шаде описала тур как захватывающую поездку в парк развлечений, она говорила: «Как только вы отправляетесь в поездку, вы настолько вовлечены в нее, что уже слишком поздно спрашивать: «Во что я ввязался?», но я соскучилась по публике, переездам, и на сто процентов настроена на шоу».

Тур занял 27-е место в рейтинге Pollstar «50 лучших мировых турне», заработав более 20 миллионов долларов. По итогам 2011 года тур занял десятое место в ежегодном рейтинге Billboard «25 лучших туров», заработав более 50 миллионов долларов на 59 концертах. В 2012-м году группа выпустит видео-версию концерта, записанную в одну из американских дат турне в Калифорнии. «Bring Me Home: Live 2011» (как он был назван) дебютировал под номером один в чарте лучших музыкальных видео США. Он был номинирован на лучшее долгоиграющее музыкальное видео на церемонии вручения премии Грэмми 2013 года.

А затем снова наступила тишина. Группа на мгновение вернулась в 2018 году для записи песни к саундтреку диснеевского фильма «Излом времени» с песней «Flower of the Universe». О просьбе Шаде внести свой вклад в работу над альбомом режиссер Ава ДюВерней написала: «Я никогда не думала, что она скажет «да», но все равно обратилась к ней». Еще одна песня была написана в тот период - «The Big Unknown» к фильму «Вдовы». Режиссер этого фильма Стив МакКуин заявил, что Шаде согласилась написать песню для фильма только потому что «оригинальный сериал «Вдовы» оказался ей эмоционально очень близок».

13 июля 2018 года коллега по группе Sade Стюарт Мэтьюман рассказал в интервью Rated R&B, что группа находится в студии и работает над своим седьмым студийным альбомом. Он сказал: «Мы работаем над новым альбомом. Когда мы будем довольны результатом, мы дадим его услышать всем остальным». Этот альбом станет первым альбомом, записанным в перестроенной студии Miraval Studios, где ранее были записаны Promise и Stronger Than Pride. В сентябре 2020 года Sade анонсировали обновленный бокс-сет из шести своих альбомов на виниле. Бокс-сет под названием This Far был выпущен 9 октября 2020 года. Бессменный инженер и сопродюсер группы Майк Пела умер в 2022 году и работа в студии остановилась на неопределенное время.

Группе приписывают влияние на музыкальный жанр нео-соул и достижение успеха в 1980-х годах с песнями в стиле софисти-поп, включающими элементы соула, поп-музыки, мягкого джаза и тихого шторма. Группа была частью новой волны британских исполнителей, ориентированных на R&B, в конце 1980-х - начале 1990-х годов, в которую также входили исполнители Soul II Soul, Кэрон Уиллер, The Brand New Heavies, Simply Red, Jamiroquai и Лиза Стэнсфилд. Хип-хоп группа Souls of Mischief заявила, что выросла на музыке Шаде. Хип-хоп группа Тания Морган также назвала Шаде одним из своих любимых исполнителей. Фронтмен альтернативной метал-группы Deftones Чино Морено назвал Love Deluxe одним из 13 своих любимых альбомов. В интервью The Quietus Морено сказал: «Мне это всегда нравилось, это меня очень вдохновляло. Это реально классный альбом, такой коктейльный урбан поп». Когда вышел альбом Soldier of Love рэпер Канье Уэст написал: «Вот почему я есть в соцсетях. Быть свидетелем этого... новый альбом Шаде... Насколько это... лучше всего остального?".

Возможно, больше всех одержим музыкой Шаде самый громкий канадский рэпер Дрейк. У него есть две отдельные татуировки в честь Шаде, а его манера на ранних релизах читать рэп словно бормотать в два часа ночи после клуба была попыткой воспроизвести ощущение музыки Шаде. Он также использовал семпл «I Will Be Your Friend» на треке «Free Spirit».

В 2018 году Pitchfork назвал Diamond Life 10-м лучшим альбомом 1980-х, обойдя «Closer» группы Joy Division, «The Queen is Dead» группы The Smiths и «Power, Corruption and Lies» группы New Order. Sade стали британской пробой к классическому американскому соулу, созданному для того, чтобы смягчить консервативный кризис времен Тэтчер. Это был музыкальный эквивалент теплой ванны, где голос Аду растопит ваши тревоги, и именно поэтому их влияние остается революцией в R&B музыке, произнесенное скорее шепотом, чем криком.

Послушать аудио-версию можно здесь или здесь.

В январе 1994 года Джордж Майкл размышлял о том, что пережил самый бурный период своей жизни. Впервые в 27 лет он влюбился, испытывая настоящее счастье с Ансельмо Фелеппа, застенчивым бразильцем, которого он встретил при самых невероятных обстоятельствах. Мимолетная идиллия была жестоко нарушена, когда через несколько месяцев тест на ВИЧ Ансельмо оказался положительным, а через год человек, изменивший жизнь Джорджа, умер в возрасте 36 лет.

Борясь наедине со своим горем и гневом, и чувствуя себя неспособным сочинять и записывать новый материал, Джордж решил направить свою боль в громкое судебное дело против Sony Music. Его предложение отменить стандартный исполнительский контракт и тем самым расторгнуть собственный контракт на выпуск восьми альбомов завершилось в Высшем суде Лондона, где в июне 1994 года судья вынес решение против него.

Вскоре после своего поражения в суде Джордж прилетел в Нью-Йорк на встречу с Sony Music, где была достигнута договоренность о выкупе его контракта. Джордж вернулся в Лондон в приподнятом настроении впервые за, казалось, целую вечность. Он сразу же забронировал время в SARM West, студии звукозаписи в Ноттинг-Хилле, куда он неоднократно возвращался на протяжении своей карьеры. Прошло четыре года с момента выпуска его последнего сольного альбома Listen Without Prejudice Volume 1, казалось, душевных переживаний должно хватить на годы вперед. Но теперь, совершенно неожиданно, Джордж Майкл почувствовал обнадеживающий пульс своего творчества. Время пришло.

В подвале SARM West, в главном помещении Studio2, он наконец сел за синтезатор и начал.

Джордж Майкл: Мой способ создания музыки очень странный. Обычно я делаю очень простые наброски на клавишных. В тот момент, когда я думаю, что сочиняю что-то важное, я выгоняю всех из комнаты. В тот раз я сел за синтезатор и сыграл очень простую мелодию, а затем добавил очень нежную гитарную партию. А потом я спел: «Like Jesus to a child (Словно Иисус ребенку)», и все. Я подумал: «Боже мой, это он. Это он и я». Я был так взволнован, что наконец смог выразить словами свои чувства к Ансельмо.

Инженер Крис Портер работал с Джорджем с первых дней существования Wham! и был важным членом студийной команды на протяжении ранней сольной карьеры Джорджа. Он находился за звукорежиссерским пультом во время этой поворотной сессии.

Крис Портер: Мы с самого начала знали, насколько это важно. Разговора о ком идет речь, не было. Это было так очевидно из лирики, из музыкального отрывка с аккордами латинской гитары.

Хью Бёрнс, очень уважаемый сессионный гитарист, который работал с Джорджем со времен альбома Wham! Make It Big, играл гитарные партии на треке Faith и многих других треках. Джордж попросил Хью придать новой песне бразильскую атмосферу.

Хью Бернс: Джордж знал, что мне очень нравится этот стиль. Он записал идею песни и попросил меня придумать для нее подходящую гитарную партию. Он сыграл мне ее, я послушал пару раз, и примерно за полчаса или быстрее стала выстраиваться основная гитарная партия. Джорджа все сразу же устроило.

Молодой ассистент Нейл Флинн устроился на работу в SARM West в надежде, что однажды сможет работать с Джорджем Майклом. Он был очень рад, что ему предоставили такую ​​возможность на столь раннем этапе его карьеры. Это стало началом рабочих отношений и дружбы, которые продолжались вплоть до смерти Джорджа.

Нейл Флинн: Я пришел, когда шла работа над треком. Было ясно, что это было ему очень близко. У него уже была лирика, готовая идея.

Крис Портер: Несмотря на то, что песня очень эмоциональна и очень красива, она записывалась очень кропотливо. Тот контроль, который Джордж любил сохранять над всеми процессами, он также сохранял и над собой. Он мог держать звуковую картину, нужные эмоции в своей голове в течение длительного периода времени. В процессе записи я провел много времени со слезами на глазах. Я знал Ансельмо, я знал эту историю, и это невероятно трогательная песня.

«Jesus To a Child», песня, которую Джордж назвал «лучшим исцеляющим музыкальным произведением», была закончена за две недели. С этого момента, по его словам, «все было готово к старту» новой эры.

Несколько дней спустя Джордж и его группа вылетели в Берлин, чтобы исполнить две песни на церемонии вручения наград MTV Europe Music Awards, его первом выступлении на публике за два года. Бэк-вокалистка Ширли Льюис работала с Джорджем со времен последних концертов Wham! на стадионе «Уэмбли» в 1986 году. У нее остались яркие воспоминания о том, как она впервые услышала новую песню Джорджа во время репетиций шоу, которое должно было проходить под открытым небом.

Ширли Льюис: Когда я впервые услышала «Jesus To a Child», я плакала, потому что представляла Ансельмо; думала о том, каково это - потерять то, что нашел после долгих поисков. Когда слушаешь песню, сердце обнажено, открыто. Все знали, о чем речь.

24 ноября Джордж открыл шоу исполнением своего суперхита Freedom '90, а затем ближе к концу церемонии вернулся, чтобы представить миру новую песню. Когда занавес за сценой поднялся, мы увидели Джорджа и оркестр, стоящих перед Бранденбургскими воротами, залитыми голубыми огнями, вступительные аккорды нарастали и уплывали в ночь. В первом ряду сидели с открытыми ртами топ-менеджеры Sony Music, глядя на то, как Джордж Майкл, их теперь уже бывшая звезда, начинал новую эру. Выражения их лиц выдавали чудовищность их ошибки.

Хью Бернс: Песня имела огромный успех. Джордж мог бы исполнить любой из своих танцевальных хитов, но вместо этого он исполняет невероятно эмоциональную, интимную песню. Там было много больших звезд, и всем это очень понравилось.

В тот вечер на сцене на гитаре играл и Дэвид Остин, который вырос вместе с Джорджем. Их дружба сначала поощрялась их матерями, которые были близкими подругами, но навсегда скрепилась их общей любовью к музыке. Они с детства вместе писали песни.

Дэвид Остин: Его уверенность была на высоте. Он вернулся из Нью-Йорка с ощущением, будто с него сняли творческие оковы. Он записал и свел «Jesus To a Child» примерно за неделю, и затем он представил ее миру перед Бранденбургскими воротами. Он открыл концерт с Freedom '90, затем в середине вечера вернулся и исполнил новую песню. Я отчетливо помню, как смотрел со сцены на ребят из Sony, как толпа аплодировала ему стоя; они выглядели шокированными и смущенными. Его уверенность зашкаливала по шкале Рихтера, он был в ударе, и нет ничего лучше такого импульса для создания новых хитов. И конечно, тогда он был свободным артистом, для которого тут же замаячили лучшие контракты.

Нейл Флинн: Джорджу нужно было такое одобрение, чтобы придать импульс. «Jesus To a Child» стал именно таким импульсом и помог Джорджу решиться запустить процесс записи нового материала.

«Jesus To a Child» было посланием Джорджа – миру, Ансельмо и самому себе. Воодушевленный тем, что с помощью такой прекрасной и так много значащей песни ему удалось преодолеть творческий застой, он вернулся в Лондон, наполненный вновь обретенным чувством уверенности. Пришло время вновь сосредоточиться на собственном величайшем даре - создавать песни, которые любит мир.

Ансельмо

История альбома Older берет свое начало в решении Джорджа «спрыгнуть с карусели», отойти от круговорота промо-выступлений, фотосессий, концертов и интервью. После бурного продвижения альбома Faith Джордж хотел отойти от всеобщего внимания в тень, чтобы сохранить рассудок. С альбомом Listen Without Prejudice Vol.I можно было увидеть, как он пошел в другом направлении, и хотя альбом превзошел Faith продажами по всему миру, в США он был менее успешным, чем Faith, где, по мнению Джорджа, Sony не продвигала его должным образом.

В январе 1991 года, уже на ранних стадиях своего противостояния с Sony, Джордж отправился в тур Cover To Cover Tour, исполняя песни из своего бэк-каталога и каверы на свои любимые треки других исполнителей, и при этом не исполняя ни одну песню из своего последнего альбома. После старта тура в Бирмингеме, Джордж, его музыканты и группа его ближайших друзей вылетели в Бразилию, чтобы выступить в качестве хэдлайнеров двух вечеров на недельном музыкальном фестивале Rock In Rio, который проходил на огромном стадионе Маракана в Рио де Жанейро.

Джордж Майкл: Я провел шесть или семь лет своей жизни, работая... а потом у меня появилось желание сбежать. Основанием для моего выступления в Rock In Rio было желание увидеть Бразилию. И, кажется, я поставил условие своему менеджменту, чтобы тридцать моих друзей тоже вылетели.

Ширли Льюис: Мы все были в восторге от этого. Это была самая большая публика, перед которой мы когда-либо выступали. Мы репетировали на стадионе, и это место выглядело огромным, но, Боже мой, когда оно было заполнено людьми, это было просто безумие.

Джордж закрыл фестиваль в воскресенье, 27 января. Во время выступления в океане из 160 000 лиц, раскинувшемся перед ним он вдруг почувствовал особенный взгляд одного человека.

Джордж Майкл: С правой стороны сцены был один парень, который пялился на меня. Я постоянно отвлекался на него, и в какое-то время решил держаться подальше от того конца сцены. Я боялся, что забуду слова... В тот момент, когда я посмотрел на него, у меня возникло чувство, подсказавшее мне, что скоро я узнаю его лучше, настолько, что он станет частью моей жизни.

Ансельмо Фелеппа был модельером из глубоко религиозной семьи рабочего класса, жившей в Петрополисе на окраине Рио. На следующий день он и его милая подруга появились в холле отеля, где остановились Джордж и его компания. Вся группа выписалась из отеля и продолжила несколько дней веселья и отдыха в отеле Бузиоса, элитного курорта, расположенного на полуострове к востоку от Рио.

Джордж Майкл: Примерно через два дня после того, как я туда приехал, я завтракал, и этот же мужчина шел ко мне мимо бассейна. И я подумал: «Боже мой, я прав, я прав! Это мой человек». И через пять дней он был со мной в Лос-Анджелесе.

«Все произошло мгновенно». Он начал знакомить своего нового партнера с ближайшими друзьями, но не с семьей. Ему еще предстояло признаться родителям. Роман, начавшийся в Бразилии, достиг своего расцвета в Соединенных Штатах, когда Ансельмо переехал к Джорджу на его виллу в испанском стиле в Беверли-Хиллз.

Дэвид Остин: Им понравился этот дом, и он стал их любовным гнездышком. В Лос-Анджелесе Джордж мог жить свободно и открыто. Внезапно он почувствовал такую уверенность, которой у него никогда не было раньше, потому что он знал, что его любят безусловно. Он стал более приземленным, гораздо более уравновешенным. Ему было очень комфортно в своей шкуре. Ансельмо полностью изменил его жизнь.

Джордж Майкл: Это были замечательные шесть месяцев. Ансельмо был полон энергии и очень любящий. Я был счастлив, как никогда.

Дэвид Остин: Все любили Ансельмо. Он был очень мягким и спокойным парнем. Он был открытым и приветливым. Несмотря на то, что отношения развивались со скоростью миллион миль в час, можно было видеть, насколько они были важны для них.

Однако весной 1991 года у Ансельмо появились симптомы гриппа, от которых он не мог избавиться. Когда год подходил к концу, ему посоветовали пройти тестирование на ВИЧ. Ансельмо прилетел домой в Бразилию на тест, потому что он был очень напуган риском быть раскрытым как партнер Джорджа Майкла и, что еще хуже, оказаться ВИЧ-положительным.

Джордж вернулся в Великобританию, чтобы провести Рождество со своей семьей, не зная, неизлечимо ли болен его партнер, и болен ли сам Джордж. Тест Джорджа оказался отрицательным. Ансельмо дождался Рождества, чтобы сообщить, что его тест оказался положительным. В ужасе от новости о том, что Ансельмо, вероятно, умрет, Джордж решил приостановить свою карьеру и посвятить себя заботе о человеке, которого он любил.

Дэвид Остин: Его жизнь разваливалась, поэтому он знал, что наступит период, когда он не сможет заниматься творчеством или записывать альбомы. У него отобрали ресурсы для написания песен. Его внимание было сосредоточено на другом.

Джордж Майкл: Я чувствую, что его послали ко мне, чтобы преподать мне такие важные уроки.

В апреле 1992 года Джордж задействовал самые глубинные резервы своего профессионализма для одного из своих величайших живых выступлений на концерте трибьюте в честь Фредди Меркьюри на стадионе Уэмбли. Выступление состоялось через шесть месяцев после смерти вокалиста Queen от СПИДа, тщательно отрепетированная версия Джорджа «Somebody To Love» стала самым запоминающимся моментом концерта, который наблюдали 72 000 фанатов на стадионе и миллионы зрителей дома. Песня была искренней данью его бывшему кумиру, под музыку которого Джордж вырос, но также и личной молитвой Ансельмо, который был где-то в толпе.

Джордж Майкл: Меня настолько сокрушила печаль от песен этого человека, который скончался от болезни, угрожавшей и моему партнеру. Для меня это было просто ошеломляюще... [Ансельмо] был причиной того, что у меня хватило сил пойти в бой с Sony.

В конце октября 1992 года Джордж подал иск против Sony Music в Высший суд Лондона, утверждая, что его контракт представляет собой необоснованное ограничение свобод артиста.

Джордж Майкл: Какая-то часть моей личности могла сказать: «Ладно, к черту это. Не может все быть плохо. Я должен сделать что-то хорошее в такой момент своей жизни и как-то изменить образ жизни других артистов».

Пять месяцев спустя Ансельмо улетел домой в Бразилию, чтобы пройти переливание крови в связи со СПИДом. Во время процедуры у него произошло сильное кровоизлияние в мозг, и он умер.

Джордж Майкл: Я не знаю, оказался бы я с Sony в суде, если бы Ансельмо не заболел. Я хотел отвлечься и посвятить себя чему-то альтруистическому. Самое страшное для меня было увидеть, как он умрет от СПИДа. Я был в Лос-Анджелесе, когда зазвонил телефон, на том конце трубку держал лучший друг Ансельмо в Бразилии. А потом все стало словно в тумане.

Начало работы

В последующие годы Джордж говорил о силе, которую он получил после агонии ожидания смерти самого близкого человека, а затем выхода из последовавшего за этим длительного периода горя. Процесс, вооруживший его эмоциональным и творческим «арсеналом», Джордж решил использовать при создании альбома, которым впоследствии стал Older.

После длительного периода упадка идеи свободно кружились в голове Джорджа. После выступления у Бранденбургских ворот он провел какое-то время в Париже с Дэвидом Остином. Джордж попросил своего друга и соратника написать что-нибудь акустическое для нового альбома.

Для Джорджа и его основной команды, состоящей из инженера Криса Портера, помощника инженера Пола Гомерсолла, программиста Пита Глидолла и оператора записи Нейла Флинна, первый день возвращения во вторую студию SARM West пришелся на понедельник, 13 марта 1995 года. В работе было несколько отрывков и  три более менее готовые песни - «Jesus To a Child», «The Strangest Thing», «Do You Believe In Evil» (последняя родилась во время репетиций в туре 91-го года, однако в итоге никогда не была издана).

Дэвид Остин: Джордж позвонил мне и сказал, что собирается понемногу начать работать над альбомом. Я купил билет на «Евростар» и остановился у него дома. Я работал с ним так: я писал музыку, а он поверх нее писал текст. Когда он приехал ко мне погостить, он много говорил об альбоме, я уже точно знал, что он ищет, а также понимал, какую боль он испытывает. Я сделал демо в Париже только с гитарой и струнными, и я сыграл ему этот трек в Лондоне, и я помню, как подумал про себя: «Интересно, понравится ли ему?»

Временами он мог быть резким, но когда слушал новый материал, это уводило его куда-то, и ему это нравилось. На второй день сессии началась работа над треком You Have Been Loved, одним из самых ярких моментов Older. Джордж и Дэвид записали базовое демо на небольшой 12-трековой установке в его доме в Хэмпстеде, где Дэвид теперь жил после расставания со своей девушкой. Трек имел рабочее название The Price Of Property.

Найл Флинн: Дэвид пришёл с акустической гитарой, чтобы показать Джону Фемису, чего он хочет.

Дэвид Остин: Джон Фемис был невероятным гитаристом, с которым я работал. Он мог заставить плакать гитару, и Джорджу очень нравились его ощущения, и он чувствовал, что идеально подходит для этого трека. У меня уже была структура, и я заставил его сыграть партию ноту за нотой, что он сделал блестяще. Затем я наложил струнные, и это была подложка песни. Песня изначально состояла из четырех куплетов, и Джордж сократил ее до трех.

Крис Портер: Я не думаю, что Джордж хотел, чтобы за ним наблюдали в те моменты, когда он прикидывал те или иные идеи. Он был человеком, который любил все контролировать, любил быть в курсе любой ситуации, я думаю, именно поэтому он продолжал говорить: «Послушай, мне просто нужно поработать над этой клавишной партией, посмотреть, куда пойдет эта песня. Можешь оставить меня ненадолго? Я позвоню тебе, когда буду готов записать следующий фрагмент». По сути, он искал правильное звучание.

Дэвид Остин: Иногда ему хотелось, чтобы все вышли, и он просто начинал писать. Он зажигал косяк, расслаблялся, входил в зону и придумывал что-нибудь.

Крис Портер: Иногда мы записывали песни по одной или две строчки за раз. Мы писали пару строк, потом слушали и обсуждали, что думаем об этом. Это была кропотливая работа, потому что он хотел особого эффекта от вокала.

Нейл Флинн: Джордж начал больше погружаться в себя и проводить гораздо больше времени в комнате в одиночестве, программируя или играя на синтезаторе. Время от времени он хотел, чтобы вы приходили и помогали ему с какими-то мелочами.

В конце каждого дня Флинн записывал Джорджу кассеты и компакт-диски с рабочими материалами, чтобы он мог послушать их в машине и дома. На каждом из них было написано «Нобби» и дата, так что никому другому не было бы понятно, что это.

Дэвид Остин: Раньше мы называли его Нобби, от имени Нобби Стайлза, футболиста, очень хренового футболиста. Джордж был таким же хреновым футболистом, но он не обижался. «Chez Nobby» — так он также называл свой дом на юге Франции.

Нейл Флинн: Всякий раз, когда Джордж застревал с текстом, он уезжал на своей машине с рабочими кассетами. Когда он возвращался, у него в голове обычно была куча текстовых отрывков, и он приходил и пел их. Он делал это много раз. Я думаю, он просто проветривал голову.

Дэвид Остин: Иногда за деревьями не видно леса, ты можешь упустить главное, отвлекаясь на мелочи. Когда такое случалось с Джорджем, он садился в машину, уезжал и слушал песню в другом месте. Так можно услышать вещи по-другому, но, что более важно, ты подключаешься к чему-то другому, и в этот момент что-то особенное. начинает происходить. У Джорджа был этот Range Rover, и ему нравился звук в машине. Он много писал в этой машине, катаясь между студией и Хэмпстедом. Он также много слушал и писал в своем доме на юге Франции, а также в доме в Лондоне, который был его пристанищем. Он часто мог сидеть до четырех или пяти утра, слушая миксы или партии.

The Price Of Property, который позже был назван God Is Dead, был одним из нескольких треков на альбоме, которым по мере развития давались разные названия. После работы над треком внимание переключилось на новый трек - Star People, а в конце марта Джордж приступил к записи вокала.

Крис Портер: Джордж не начинал петь, пока вокал не звучал правильно. Ему нужен был именно правильный баланс. Он хотел сразу услышать все эффекты практически такими, какими они будут на финальной записи, то есть с предварительной задержкой или эхо, с реверберацией - именно такими, какими, по его мнению, они должны быть.

Дэвид Остин: Я помню, как однажды вечером он пришел домой из студии, и мы засиделись допоздна, слушая микс Star People у него на кухне. И вдруг он объявил, что собирается добавить щелчок пальцем на второй доле такта. В каком-то смысле он идеально подправил звучание трека. Дело в том, что он ко всему относился дотошно, все было очень тщательно продумано. В голове у него была вся картина.

Крис Портер: Джорджа очень беспокоило не только содержательное значение текстов, но и то, как они звучали, как они работали, как считывались, когда он их пел. Его пение было очень ритмичным, очень ударным, поэтому вокал может вполне стать одним из инструментов. Он искрился от нот S и T, которые смешивались с перкуссионными элементами и создавали новый ритм.

Наверху, в четвертой студии SARM West, молодой продюсер по имени Джонни Дуглас был занят работой над дебютным альбомом Лизы Муриш. Заметив Джорджа в здании, Дуглас пытался организовать встречу с артистом, которого боготворил с подросткового возраста. Он утверждает, что именно Муриш и ее A&R менеджеру Ферди Умгер-Гамильтону пришла в голову идея записать фанк-кавер-версию песни I'm Your Man группы Wham!.

Джонни Дуглас: Я начал разрабатывать трек и подумал, было бы здорово, если бы мы могли заставить Джорджа спеть бэк-вокал. Обычно он приходил примерно в два или три часа дня, а я всегда приходил немного раньше, поэтому я придумал план.

Дуглас заказал партию простых белых футболок с надписью «Лиза Муриш, I’m Your Man» спереди жирным черным шрифтом. Это была смелая отсылка к футболке Кэтрин Хэмнетт «Choose Life», которую Джордж носил в клипе «Wake Me Up Before You Go-Go».

Джонни Дуглас: Однажды утром, когда я знал, что он придет, я раздал эти футболки каждому человеку, работавшему в SARM: администраторам, ассистентам студии, менеджеру студии и даже ребятам на кухне. Их надели все; я подумал, что это должно привлечь его внимание. Около шести часов вечера все спустились ужинать в столовую, но я все еще работал наверху, когда Джордж вошел в четвертую студию с майкой в руке. Я подумал: «Черт возьми!» Джордж обладал этой удивительной харизмой, этим присутствием. На нем был роскошный костюм Версаче, а я был типичным 24-летним маргиналом на скейте. Это было немного похоже на встречу с Богом.

Дэвид Остин: И это было началом дружбы с Джонни Дугласом.

Джонни Дуглас: Я курил [роскомнадзорное], и оказалось что он тоже, так что мы сошлись на этом. Он приходил ко мне в студию каждый вечер. Это стало превращаться в развлечение. Он всегда покидал SARM в одно и то же время, потому что хотел вернуться домой к показу EastEnders. Он совершенно не жил богемной жизнью, которую ты ожидаешь от поп-звезды. Каждый день мы сидели и болтали о музыке час-два. В детстве я увлекался его музыкой, но вскоре понял, что мы оба слушаем одно и то же. Я не смог сразу спросить его об участии в нашей версии «I’m Your Man». Думаю, я все еще был слишком ошеломлен. Но однажды я включил ему этот трек, и он ему понравился.

Дэвид Остин: Когда Джонни сыграл для нас «I'm Your Man», это открыло новую дверь.

13 мая 1995 года Джордж поднялся наверх, чтобы записать бэк-вокал и куплет для кавера Лизы Муриш на песню I'm Your Man. Семя идеи было посеяно, и по мере развития дружбы с энергичным Дугласом Джорджа все больше привлекало то, как 25-летний парень из городка Халл трансформировал андеграундные брейки, биты и сэмплы, которые он собирал, в изысканный коммерческий поп.

Джонни Дуглас: Я проиграл ему несколько треков, над которыми работал. У нас был одинаковый музыкальный вкус, и Джордж понимал мою музыку. Когда Джордж услышал что-то, что ему понравилось, он хватался за это. Однажды я просто сидел один в комнате, а он вошел и сказал: «Мне бы очень хотелось, чтобы ты поработал над моим альбомом». Я промямлил что-то вроде: «Отлично, потрясающе, я бы с удовольствием». Когда он вышел за дверь, я подпрыгнул на диване от радости. Это было похоже на то, как будто я забил гол на чемпионате мира, и в этот момент Джордж зашел и засек меня.

Джордж попросил Дугласа поработать над треком, который он только набросал - «Please Send Me Someone To Love», но не принял предложенный Дугласом вариант, так как ему показалось в треке сильное присутствие звучания TLC, которое привнес в него Дуглас.

Джонни Дуглас: То, что я сделал, звучало довольно хорошо, но это было не то, чего он хотел. И тогда он принес другой трек - Fastlove. Поскольку я провалился с первым треком, я подумал, что не могу провалиться снова. Я сразу понял, что должен сделать все возможное.

Fastlove

Уже была закончена более медленная версия Fastlove, известная как «Summertime version», которую Джордж рассматривал для сингла. Когда Джонни Дуглас направил трек в другом направлении, изменив его на более танцевальное звучание конца 70-х в сочетании с танцевальными семплами 90-х, Джорджу и тем, кто работал над альбомом, стало ясно, что они получили огромный хит.

Джонни Дуглас: Джордж хотел представить свое творчество как можно лучше и постоянно шлифовал его. Я делал десять каких-то элементов в трек, он, оставлял один или два, а остальное удалял. Затем я возвращался и делал еще десять элементов, и он снова избавлялся от восьмидесяти или девяноста процентов из них. Он позволял треку нарастать, наслаиваться. Он научил меня, как сочинять песню, как работать над ней и делать ее как можно лучше. Быть свидетелем такого процесса было настоящей роскошью.

Криса Портера заменил Пол Гомерсолл, который работал ассистентом Портера на альбоме Make It Big, а затем - на альбоме Faith. К этому моменту Джордж подолгу работал один в студии, используя две цифровые многодорожечные машины RADAR для создания и наложения своего вокала.

Пол Гомерсалл: Я установил RADAR на маленьком столике в студии, и он просто приходил туда и погружался в свой собственный мир, когда занимался вокалом.

Джонни Дуглас: Он всех выгнал. Он думал о тексте, думал о мелодии. Текст не шел, он пел первую строчку снова и снова. Только когда он был доволен этим, он перешел ко второй строчке.

Дэвид Остин: Он был перфекционистом. Он знал свою музыку. Это было своего рода гобелен из миллиона слоев. Он работал над одним фрагментом, уходил, работал немного над другим, затем возвращался к первому — так работало его музыкальное мышление. Мы засиживались допоздна и часто слушали миксы дома. Когда он находился в этой зоне, это было похоже на состояние медитации.

Как всегда, Джордж работал над несколькими идеями одновременно и был готов к вдохновению, в какой бы форме оно ни принималось. Разговоры с Полом Гомерсоллом за микшерным пультом породили идею текста для заглавного трека альбома - Older.

Пол Гомерсолл: Мы говорили о том же, о чем говорят все остальные — о погоде и жизни. Я помню, как проснулся однажды утром с мыслью в голове, что чем старше я становлюсь, тем счастливее себя чувствую. Джордж пришел около полудня, и я рассказал ему об этой мысли, и у нас состоялся двухчасовой разговор о том, как это - становиться старше и счастливее. У нас уже была наработка по мелодии, и сразу после разговора он вышел и написал песню.

В июле 1995 года, когда работа над новым материалом продвигалась, Джордж подписал контракт с недавно созданной компанией DreamWorks Records, со-учредителями которой являются Дэвид Геффен, Стивен Спилберг и Джеффри Катценберг, в рамках этого контракта новый альбом выйдет в Северной Америке. Кен Берри, президент EMI Recorded Music, обеспечил права на релиз альбома для остального мира через Virgin Records. Newsweek сообщил, что два лейбла заплатили в общей сложности 52 миллиона долларов за привилегию выпустить два альбома Джорджа.

Вернувшись в Лондон, Джордж продолжил работу над новыми песнями.

Джонни Дуглас: Мы работали над Fastlove примерно три с половиной месяца, и я думал, что трек готов. Затем вошел Джордж и сказал: «У меня есть блестящая идея. Ближе к концу я хочу, чтобы трек переходил в «Forget Me Not». Я думал, что он сошел с ума, но он просто продолжал подталкивать тебя к тому, чтобы ты делал все лучше и лучше.

Джордж хотел добавить в песню певицу на бэк-вокале. В начале августа фотограф из Лос-Анджелеса Брэд Брэнсон, близкий друг Джорджа, делавший фотографии из легендарного клипа Freedom '90, прилетел в Лондон для фотосессии нового альбома. Брэнсон остановился у друга-промоутера, чьей девушкой в то время была начинающая певица и диджей по имени Джо Гарланд.

Джо Гарланд: Я записала демо-кассету, и Брэд сказал: «Тебе нужно познакомиться с Джорджем, я хочу проиграть ему твою музыку». Я работала официанткой, а Брэд украл мою кассету и взял ее на фотосессию. Он проиграл ее Джорджу в студии, ему понравился мой голос и тон, и он сказал, что хочет со мной встретиться. После фотосессии Джордж попросил меня приехать к нему домой в Хэмпстед и принести с собой мои записи. Я никогда этого не забуду. Мне мгновенно стало с ним так комфортно. Мы не спали всю ночь, разговаривая и по очереди проигрывая разные записи. Оказалось, что нам нравится много одной и той же музыки. Затем, ближе к концу вечера, он сказал: «Послушай, я подумываю о создании звукозаписывающей компании, я хочу подписать с тобой контракт».

К началу ноября Джордж и Джо Гарланд стали близкими друзьями. Подписав ее на свой новый лейбл Aegean, он теперь помогал ей готовить собственный материал.

Джо Гарланд: Примерно в то время я видела его почти каждый день. Могу честно сказать, что на моем диване была вмятина от задницы Джорджа. Я думаю, он оценил мою честность и откровенность, мой энтузиазм и мою готовность сказать «нет», если я не хочу что-то делать. Мы много смеялись. Нам было очень весело. Речь шла только о том, чтобы отвлечься и не относиться к себе слишком серьезно.

Джо вспоминает, как делала покупки в супермаркете, когда ей позвонил Джордж и сказал, что он хотел бы, чтобы она записала бэк-вокал на Fastlove.

Джо Гарланд: Я помню, как он вошел и включил мне «Forget Me Nots» Патриса Рашена. Я хорошо знала этот трек, потому что это одна из пластинок, которые я ставила, когда работала диджеем. В тональном плане мы очень хорошо сработались. Альбом Older требовал того по-настоящему хрипловатого, теплого, округленного тона, который у меня есть. Он играл на этом и вытягивал это из меня все больше и больше.

Единственный приглашенный бэк-вокалист на Older, Гарланд спела еще в двух треках альбома: Star People и Spinning The Wheel. Но Джордж любил не только ее вокал; она принесла ему энергию, веселье и смех, которых не хватало в его жизни. Тем временем Джонни Дуглас привносил то же самое в студии.

Дэвид Остин: Джордж был в таком состоянии, когда он начал очень позитивно относиться к себе и к пластинке, которую он записывал. Он чувствовал уверенность в том, кем он был и где находился, что отражалось не только в честности его музыки, но и в том, как он одевался и как менялся его имидж.

Джонни Дуглас: Если бы не было ничего из личного опыта, о котором можно было бы написать, Джордж бы не писал. Вот почему все песни такие трогательные. Но я не из той темной части его жизни. Я думаю, что мне удалось сбалансировать альбом чем-то, что не было бы связано с потерями или ужасными вещами, через которые он прошел. У меня не было багажа. Я просто хотел покорить мир, я просто кайфовал.

Когда 1995 год подошел к концу и работа над альбомом близилась к завершению, Дуглас продолжал вносить свой вклад, в том числе он стал соавтором сингла Spinning The Wheel.

Джонни Дуглас: У меня было несколько демо-отрывков, но я не думаю, что Джордж действительно понял какой-либо из них. В то время я очень увлекался трип-хопом – Portishead, Massive Attack и тому подобное – и одним из этих набросков был этот грязный сбитый барабанный луп с низким басом и джазовым басом поверх него. Это был небольшой отрывок, но Джорджу он понравился, и он начал писать поверх него. Он внес пару изменений, аккордов, и мы продолжили работать над этим вместе. Он что-то делал внизу, а я что-то делал в своей комнате. Это произошло очень органично и очень быстро.

Последний трек альбома, Free, появился в результате еще одного разговора с Полом Гомерсоллом. В поисках еще одного трека для достижения желаемого баланса Джордж запомнил рассказ Пола о том, как в детстве он слушал музыкантов 1940-х и 50-х годов.

Гомерсолл говорил, что в альбомах ему всегда нравилась увертюра, в которой раскрывались все настроения альбома. Джордж решил попробовать что-то подобное, только свой инструментал он поместил в конце альбома, чтобы подвести итог и связать все нити воедино.

Older

Последний студийный день Older состоялся 5 января 1996 года. К этому моменту Джордж и его команда отработали 127 дней во второй студии SARM West.

Три дня спустя «Jesus To a Child» был выпущен как сингл.

Потрясающая дань уважения Ансельмо сопровождалась видео, снятым Говардом Гринхолом, который ранее работал с Pet Shop Boys, Стингом и многими другими ведущими артистами.

Говард Гринхол: Я помню, как разговаривал с Джорджем, и он сказал: «Слушай, у меня нет никакой идеи, которую я мог тебе предложить. Просто напиши мне, что, по твоему мнению, музыка говорит тебе». Конечно, это очень грустный трек, он как гимн. И так я придумал такую ​​иллюзию об отвержении, потерях и разрушениях, но в прекрасном смысле. Видео снималось в течение трех дней в Эссексе и Лондоне.

Говард Гринхол: Джорджу все это нравилось, но при этом он вырезал множество кадров с сами собой. Я помню, как он сказал: «Я просто чувствую, что это настолько личное, что мне кажется странным видеть себя поющим эти слова». «Jesus To a Child» был для него реальной историей. Я думаю, он действительно это чувствовал, и это причиняло ему некоторую боль визуально.

«Jesus To a Child» сразу занял первое место в Великобритании, сместив с первого места сингл Майкла Джексона «Earth Song», выпущенный Sony. Первый сольный трек Джорджа, занявший первое место почти за 10 лет, также возглавил чарты шести других стран.

Дэвид Остин: Мы пошли на большой праздничный прием в «Мортонс» на Беркли-сквер — Джордж, я, Дик Лихи [давний публицист Джорджа], Энди Стивенс [его тогдашний менеджер] и еще несколько человек. [Джордж] положил на стол маленький Walkman и сказал: «Послушайте это». Он включил «You Have Been Loved». Я не мог поверить, что он с ним сделал. Его необыкновенный вокал просто поразил меня. Он вывел трек в новое измерение. Я отчетливо помню, как Джордж и Дик просто смотрели на меня, пока я слушал. Мы все знали, что это было мощно. Эта песня во многом представляет собой историю альбома, процесс, через который он прошел, эмоциональное путешествие, переходный период. Это был один из первых треков, над которыми мы работали, и один из последних законченных. Когда мы начали записывать эту песню, Джордж был в ступоре, но к тому времени, когда он дошел до конца альбома, он был в другом месте, и начался процесс исцеления, он смог написать этот невероятный текст о матери, которая подвергает сомнению свою веру после потери ребенка и ужасной боли, с которой ей приходится жить.

Второй сингл, Fastlove, вышел в середине апреля и дебютировал под номером один, где оставался еще две недели. Ажиотаж вокруг трека поднялся мгновенно. Этому способствовало культовое видео, задуманное совместно Антеей Бентон и Воганом Арнеллом и снятое в течение трех дней на Pinewood Studios.

Воган Арнелл: Когда вам звонят и говорят, что есть трек Джорджа Майкла на который надо снять клип, это поистине эпический момент в вашей жизни. И Fastlove был очень хорошим треком. Мы пообщались с Джорджем о различных идеях и сразу нашли общий язык.

В видео, в котором участвовали американские модели Рэйчел Уильямс и Тони Уорд, была использована идея мгновенного удовлетворения, когда Джордж сидит на черном стуле со встроенными в него динамиками и вызывает голограммы разных персонажей с помощью портативного хромированного пульта. Кресло для динамиков было спроектировано и изготовлено художником-постановщиком Робином Брауном, который также создал интерьер комнаты, который, помимо прочего, включал в себя большие серебряные душевые насадки на потолке.

Воган Арнелл: Вторая половина песни круто меняется, поэтому нам нужно было перенести действие в другое место. Нам пришла в голову идея, что Джордж будет танцевать под душем вместе с остальными персонажами. Мы не были уверены, согласится ли он это сделать. А потом он сказал: «Я сделаю это только в темных очках». Думаю, мы сделали около пяти дублей, и он был просто великолепен.

Джордж попросил Джо Гарланд сняться в клипе на песню, в которой она сыграла столь важную роль.

Джо Гарланд: Я помню, как часами сидела на мейке и примеряла 50 миллионов разных костюмов, а Джордж вертелся вокруг меня. Он хотел, чтобы я снялась в сцене в душе, но я сказала: «Нет, я не могу. Моя задница слишком большая. Я не буду этого делать». Он даже предложил сняться вместе. И все же, я не снялась. Когда я сейчас оглядываюсь назад, мне жаль, что я отказалась от этой чертовой сцены в душе!

Воган Арнелл: Можете себе представить, если бы он этого не сделал? Джордж действительно хорошо знал, когда нужно сделать шаг вперед.

Джордж Майкл: Воган и Антея проделали фантастическую работу над видео. В тот момент я понял, что это будет иметь огромное значение.

Выпущенный в двух форматах, Fastlove включал танцевальную версию I'm Your Man и Fastlove Part II, в которых оригинал был смешан с I'm Your Man '96, со-продюсером которых был Джонни Дуглас.

Джонни Дуглас: Fastlove только что вышел, и я полетел в Гренаду в свой первый настоящий отпуск за границей. Я пошел со своим другом на веранду, и пока мы были там, мне позвонили и сказали, что сингл стал номером один. Я сидел в джакузи с бутылкой шампанского, и парень, с которым я был, крикнул: «У моего приятеля только что вышел хит номер один!» Все вокруг бассейна встали и зааплодировали. Это был один из таких сюрреалистических моментов.

После двух синглов, занявших первое место, 13 мая был выпущен сам альбом. Его релизу предшествовала масштабная вечеринка в Париже.

Дэвид Остин: На вечеринку слетались люди отовсюду. Мы заняли весь первый этаж и половину отеля Costes. Мы еле добрались туда, не без проблем. Все были просто потрясены новым альбомом и тем фактом, что Джордж снова в строю.

Джонни Дуглас: Тот вечер в Париже поразил меня. Я все еще чувствовал себя подростком из Халла. Раньше я почти не летал на самолете, не говоря уже о частном самолете. Мы добрались до отеля «Ритц», где остановились, и это был первый раз, когда я столкнулся с прессой, фотографами, папарацци. Утром в день вечеринки для Джорджа закрыли магазин Versace. Я, Дэвид и Джордж сели в лимузин возле отеля, и там, должно быть, собралось около сотни журналистов. Мы ехали по этим туннелям в Париже, а папарацци на велосипедах и мопедах старались за нами не отставать.

Вечеринка прошла в ночном клубе на нижнем этаже отеля «Ритц», и в какой-то момент Джордж вышел на балкон.

Джонни Дуглас: Он включил Fastlove, а я оказался на танцполе и внезапно начал танцевать под наш трек. И тут Джордж выходит из диджейской будки и начинает танцевать передо мной, одновременно выполняя движения из видео. Это была самая безумная вещь на свете.

Дэвид Остин: Вечеринка была довольно бурной, и когда мы выходили из клуба, я подумал, что это выглядело так словно здесь прошелся ураган.

Джо Гарланд: Мы все вернулись в номер Джорджа и продолжали тусить всю ночь.

Дэвид Остин: На следующий день во Франции произошла национальная забастовка, аэропорты были закрыты, и нам пришлось лететь частным самолетом обратно в Лондон. По пути на небольшой аэродром в Нормандии мы остановились на автостраде посреди пустоты. Мы сидели и пили чай, когда вошли байкеры на Харлемах! Джордж болтал с ними, и я помню, что мы все были с похмелья и пили чай из этих маленьких чашек. Все это было так сюрреалистично.

Критики приветствовали Older как триумфальное возвращение в форму. Журнал Billboard высоко оценил его «зрелое, ориентированное на взрослых музыкальное направление», а Newsweek охарактеризовал альбом как «великолепный и романтичный, амбициозный и откровенный, легкий и изысканно слушаемый». Он сразу занял первое место в британских альбомных чартах, вытеснив Аланис Мориссетт и Oasis.

Но незадолго до выхода альбома и всего через несколько дней после встречи с Кенни Госсом, человеком, с которым он проведет следующие 13 лет, Джордж был ошеломлен еще более разрушительными новостями.

Джордж Майкл: У меня был примерно шестимесячный период, когда все было хорошо, и я записывал Older. Потом я узнал, что у моей матери рак.

Кенни Госс: Я помню, что мы встретились за неделю до этого. Я думаю, он разговаривал со своей матерью, рассказывая ей, что встретил меня. Она сказала ему, что нашла уплотнение на теле или что-то в этом роде, но не придала этому значение.

Джо Гарланд: Джордж не хотел, чтобы кто-то его жалел. Я уверена, что у него бывали моменты, когда он плакал, был в плохом настроении или что-то в этом роде. Но он не хотел, чтобы то, через что он проходил, повлияло на кого-то из его окружения. Он хотел быть уверен, что когда вы были с ним, вы всегда чувствовали себя невероятно особенным. Я хотела ответить на это взаимностью.

Нейл Флинн: В конце работы над альбомом Older у моей матери диагностировали рак. Джордж говорил об этом, и он был очень любезен. Он искренне сочувствовал и переживал за меня. Она умерла в конце июля 1996 года. Думаю, для него это было шоком, потому что она очень быстро стала увядать.

Дэвид Остин: Когда такое случается, ты живешь надеждой. Страх живет внутри вас, но всегда есть следующий визит в больницу, за который можно держаться и думать, что есть надежда. Но этот глубокий страх не уходит.

MTV Unplugged

В августе трек Spinning The Wheel, который Джордж назвал «гимном безопасного секса», стал третьим синглом с альбома. Он поднялся на второе место в британском чарте. Два месяца спустя Джордж дал свои первые за пять лет живые выступления. Первое было записано для Radio 1 FM перед аудиторией в 200 человек в Театре Радио BBC в Лондоне.

Второе, записанное в студии Three Mills Studios для европейской версии MTV Unplugged, оно включало пять треков Older, а также несколько каверов и пару его старых песен. Это оказалось одним из самых запоминающихся живых выступлений в его карьере. Репетиции проходили за восемь или девять недель до выступления, как вспоминают Ширли Льюис, Джо Гарланд и Хью Бернс.

Ширли Льюис: Джордж репетировал дольше всех. Мы провели около недели с музыкальным руководителем Крисом Кэмероном, а затем еще неделю с группой. Затем Джордж приходил и исполнял по две-три песни каждый день, и мы постепенно доходили до конца сет-листа.

Репетиции были очень напряженными. Крис Кэмерон был настоящим командиром, но в хорошем смысле. Все прошло просто классно, буквально без проблем. Но так должно было быть потому, что Джордж буквально мог услышать, если пропала хотя бы одна нота. Его слух был невероятным.

Ширли Льюис: Мы репетировали в зале «Three Mills» перед съемками. Мы все знали, что это будет что-то особенное. Это звучало просто невероятно. Джордж хотел, чтобы это было максимально камерно; вот почему он держал всех так близко, таким полукругом позади себя. Я никогда раньше не работала с таким количеством вокалистов. Это была мечта Джорджа, потому что он любил сводить голоса. Ему нравилось это густое госпел-звучание, которое действительно сложно воссоздать тремя или четырьмя людьми. Так что он был в своей стихии. У него был именно тот звук, который он хотел.

Концерт MTV Unplugged начался с госпел-версии Freedom '90, а затем Джордж поздоровался со своей матерью Лесли, которая сидела в первом ряду. Это маленькое, но искреннее выражение любви сына было заснято на пленку в первый и единственный раз в его карьере.

Джо Гарланд: Для него это было так важно. Я думаю, у каждого из нас там были члены семьи, так что это был волшебный момент, знаете ли.

Джордж Майкл: Я почувствовал, что произошло что-то волшебное, я знал, что все, что вырвалось из моих уст, будет уместно. Я не знаю, почему. Полагаю, я не привык играть на маленьких площадках, и тот факт, что я мог слышать все, что делаю, потому что не было большого усиления - я просто растворился в пении в тот вечер.

Ширли Льюис: Меня всегда восхищал голос Джорджа. Я работала с довольно большим количеством людей, и у каждого есть что-то не так, а у него нет. Такое ощущение, что он поет точно так же, как в записи. И он делает то же самое каждую ночь. Его голос был невероятным.

Хью Бернс: The Unplugged, даже объективно, один из лучших на свете. Его выступление в качестве вокалиста в этом контексте просто замечательно. Каждая песня была необыкновенной, даже каверы, которые он написал. Его версия «I Can’t Make You Love Me» — самая особенная. Джордж показал песню под другим углом.

Это был последний раз, когда мать Джорджа видела, как он играет вживую. Рак был неизлечимым, и к концу февраля 1997 года Лесли была настолько больна, что Джордж не смог присутствовать на церемонии вручения наград BRIT Awards. Он был номинирован в четырех категориях: лучшая песня и лучшее видео для Fastlove, лучший альбом для Older и лучший британский исполнитель мужчина.

Элтон Джон вышел вручать награду лучшему британскому сольному исполнителю и, объявив о победе Джорджа, зачитал сообщение от своего отсутствующего друга: «Всем здесь и всем, кто смотрит дома, я хотел бы извиниться за то, что не присутствую на сегодняшней церемонии награждения», — написал Джордж. «Мне бы искренне хотелось оказаться здесь и сказать огромное спасибо моим фанатам. Моя любовь к моей семье и друзьям, а также ко всем, кто помог сделать музыку моей жизнью на протяжении последних 15 лет. Спасибо. Спасибо. Спасибо. Джордж Майкл».

Два дня спустя Лесли скончалась в лондонской больнице в возрасте 59 лет.

Элтон Джон: Смерть его матери стала огромным ударом после Ансельмо, словно двойной удар. Джордж провел много времени, скорбя по людям, которых он очень, очень любил.

Примерно во время похорон своей матери Джордж постоянно навещал студию, работая над своим следующим синглом Star People '97, который представлял собой ремикс на живое выступление с шоу Unplugged.

Нейл Флинн: Он находился в состоянии сильного стресса. Погружение в работу ему помогло. Он многое успел сделать до смерти матери, и ей удалось увидеть выход альбома и концерт Unplugged.

Выпущенный в конце апреля сингл Star People '97 мгновенно стал клубной классикой и занял второе место в чартах. Предыдущий EP, Older/I Can't Make You Love Me, был выпущен в январе и поднялся на третье место.

Шестой и последний сингл с альбома Older, You Have Been Loved/The Strangest Thing, вышел в сентябре 1997 года, вскоре после смерти принцессы Дианы, с которой Джордж сблизился за эти годы.

Джордж Майкл: Когда умерла Диана; они начали крутить по радио [You Have Been Loved], потому что это казалось очень уместным. Я подумал, что это было очень красиво, потому что я хорошо ее знал и хорошо к ней относился... Я знал, что ей понравился альбом, она написала мне и рассказала, какие треки ей нравятся... Получилось, что песня стала данью уважения ей, как и другим людям. К тому времени это была не только дань уважения Ансельмо, это была дань уважения и моей маме.

Аудиоверсию статьи можно послушать здесь или здесь.