Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love

Глава 78

Разбирая горы накопившихся документов, Ютис попутно расспрашивал Махана о событиях минувшего дня.

— Почему ты не остановил его?

До сих пор Махан докладывал Ютису о каждом шаге Нормана. Ютис не желал, чтобы тот приближался к Лебелю.

А узнав, что Норман — маг и некогда был личным лекарем, приставленным к Лебелю, он стал остерегаться его ещё сильнее.

— Молодая госпожа сказал, что хочет поговорить с ним. Видимо, ему попросту надоели его настойчивые визиты. Он действовал ему на нервы.

— Супруга…

Ютис раздражённо отшвырнул бумаги. Он был так занят обсуждением договора, что не мог спокойно провести с ним время.

Какой прок от того, что Лебель совсем рядом, в соседнем здании, если Ютис даже не может пойти к нему?

Схватившись за лоб, Ютис вспомнил Нормана, которого видел в первый день. Тот был человеком с таким же безмятежным выражением лица, как у Лебеля. Он находился среди людей, но не смешивался с ними, словно масло с водой, и оставался в стороне.

Но когда он увидел Лебеля, взгляд его вспыхнул. В этом блеске читались детский восторг, алчность и желание обладать — словно он наткнулся на диковинную игрушку.

Ютису не понравилось, что этот взгляд устремлён на его супругу, и он уставился на Нормана в ответ. Выражение глаз того мгновенно переменилось.

Он лишь растянул губы в пустой улыбке, привычно пряча собственные желания.

Эта улыбка раздражала ещё сильнее.

«Возможно, мне оттого и противно, что жена, кажется, проявляет к этому типу странный интерес».

Лебель был не из тех, кто соглашается на встречу лишь оттого, что кому-то надоело являться без ответа. Однако Норман сумел заставить его сдвинуться с места.

В тот день Лебель двинулся, чтобы кое-кого найти, — и этим кое-кем оказался Норман.

"— Мм, мне и самому не хочется, но возникла причина, по которой нужно идти".

Лебель смотрел в окно неохотным, слегка настороженным взглядом. Ютис понял, что он не собирается ничего объяснять дальше.

— Разговор касался не столько молодого господина, сколько демонических зверей, Севера и… вашего гона.

— Север интересовал его больше, чем Лебель?

— Да. Хотя, возможно, он просто подбирал слова в моём присутствии.

— Если бы он хотел скрыть что-то в твоём присутствии, ему следовало бы как раз избегать упоминаний о Севере.

Ютис издал короткий смешок, похожий на выдох. Норман определённо заинтересован в Лебеле. Не зря же он так упорно добивался встречи.

Но, судя по всему, Север интересовал его не меньше. Потому он и вошёл в состав делегации?

Послы остановились в главном поместье. При обсуждении договора встречи с ними были неизбежны, однако Норман не появлялся вместе с остальными, и Ютис до сих пор ни разу его не видел.

Но даже это не помогало забыть тот взгляд.

Неужели Лебель этого не замечал? Ютис заметил, и Махан заметил и насторожился. Лебель всегда был таким. Чужие взгляды его не занимали. Это и радовало, и внушало тревогу одновременно. Чуть ослабишь внимание — и казалось, кто-то вот-вот его похитит.

— Где сейчас Брон?

— Мы получили сообщение, что он в пути. Должен скоро прибыть.

Узнав от Лебеля, что среди послов есть маг, Ютис немедленно отправил Брону почтовую птицу. Чтобы противостоять магу, требовалась помощь такого же мага.

— Как по-твоему, он способен причинить вред супруге?

— Трудно сказать. Враждебности вроде бы нет, но любопытство — определённо. В конце концов, здесь всё иначе, чем при императорском дворце. Постараюсь пресекать любые его попытки приблизиться.

— Хорошо. От этого человека лучше держаться подальше.

Ютис негласно собирал информацию о Нормане, так называемом маге. Выяснилось, что его включили в делегацию под предлогом защиты от возможного нападения демонических зверей.

Странно было то, что сами послы всячески избегали разговоров о Нормане.

Когда во время совещания прочие послы понимали всё, о чём шла речь, и лишь один Норман не улавливал сути, им намекнули, что с этим следовало бы что-то сделать. Однако те лишь выказали растерянность и, не имея ясного решения, уклонились от ответа.

Небольшое расследование быстро прояснило причину. Даже среди послов Норман считался тем, к кому лучше не приближаться.

Ради удовлетворения собственного интеллектуального любопытства он ни во что не ставил чужие жизни, а советы и приказы попросту игнорировал. Даже подчиняясь наследному принцу, своему непосредственному начальнику, он в любой миг мог отбросить его распоряжения и натворить нечто своё.

"— Если этот маг устроит что-нибудь на Севере, разве проблемы не лягут исключительно на нас?"

"— Здесь не империя. Если у него есть хоть капля ума, он не станет проливать кровь."

"— И как это проверить? Вам разве неизвестны слухи: ещё будучи лекарем Его Высочества, он не раз был замешан в кровавых происшествиях. Теперь же он сам признал своё бессилие перед болезнью, но продолжает приходить и разговаривать. Очевидно, он что-то затевает. Иначе зачем ему каждый день посещать Его Высочество?"

"— …Будем внимательно следить за ним. Ты же помнишь, что случилось в графстве Ситра. Осторожность не повредит."

Ради некоего эксперимента он однажды завлёк монстров, используя деревню как приманку, и, принеся в жертву невинных людей, захватил целое поселение.

Граф, управлявший теми землями, попытался вмешаться, но и сам оказался в опасности, а затем и вовсе стал объектом эксперимента — просто потому, что путался под ногами.

В итоге целое графство пришло в упадок по его вине. Сам же он не понёс ни наказания, ни каких-либо последствий и остался магом при императорском дворце. Даже с учётом покровительства наследного принца это было чересчур.

И вот такой человек прибыл на Север в составе делегации и проявляет интерес к Лебелю.

Поведение самих послов тоже выглядело странно. Понятно, что для обсуждения сделки необходимы встречи, но количество выдвигаемых ими вопросов переходило всякие границы. Задержка дел была полностью их виной.

Словно у них имелась какая-то иная цель. И то, что Норману предоставляли полную свободу, наверняка было с этим связано.

— Есть проблема посерьёзнее.

— Какая?

Взгляд Ютиса стал острее.

— …Он оказался подробно осведомлён о недавних событиях на Севере.

— Но мы же велели всем молчать.

Узнав, что из столицы едут послы, Ютис первым делом велел слугам и жителям земель держать язык за зубами.

— Поэтому это и вызывает подозрения. Недавно, когда я отводил Карона, заодно расспросил слуг. Один из них видел, как некий слуга беседовал с Норманом. Мы нашли того человека и допросили, но он утверждает, что ничего не рассказывал.

— Что?

— Слуги, похоже, не лгут. Вероятно, здесь замешана магия. Как насчёт того, чтобы официально поднять этот вопрос?

Махан, как и Ютис, желал, чтобы послы как можно скорее покинули замок.

— Нет. Доказать ничего нельзя. Они будут всё отрицать с наглым лицом. Он что-то выяснил о способностях супруги?

— Кажется, о способностях он ничего не знает. Точно не скажу, что за магия была применена, но, возможно, она заставляет правдиво отвечать на вопросы? Ему подробно рассказали о гоне, а также о том, как молодая госпожа проводит время в замке.

— То, что уже просочилось, не исправить. Но ни в коем случае не позволяй ему узнать о способности моей супруги. Предупреди слуг и насчёт любой магии.

— Слугам уже велено не ходить поодиночке и избегать разговоров с ним.

— Он, кажется, собирался осматривать земли? Приставь к нему слежку. Ни в коем случае не упускайте его из виду.

— Приставлю надёжного человека.

Хорошо ещё, что вести о деяниях Лебеля не успели разойтись по другим землям. Узнай послы об этом по пути, не только Норман, но и остальные члены делегации проявили бы к нему интерес.

— К тому же с ним Карон, не беспокойтесь. С приказом молодой госпожи он не упустит Нормана из виду.

— Пусть даже щенок, но он всё же демонический зверь.

Ютис вздохнул. Он беспокоился, что любопытство Нормана могло возрасти после встречи с Лебелем.

Конечно, у супруги наверняка имелись свои соображения, но если Лебель сам велел быть осторожным, зачем тогда он пошёл на встречу? Да ещё и впустил гостя в комнату.

Ютис вспомнил затянувшуюся паузу, что повисла после его вопроса. В алевших глазах, спокойно глядевших на него сверху вниз, промелькнуло мимолётное колебание.

Ему не понравилось это колебание. Как и не нравилось, что Лебель никогда ни о чём его не просит, но при этом шепчет Карону: «Кроме тебя, некому это доверить».

— Лебель, похоже, не хочет, чтобы я сталкивался с этим человеком. Я что, не заслуживаю доверия?..

— Вы? Что вы такое говорите? Молодая госпожа так на вас полагается. Просто он… натура весьма отстранённая, разве нет?

— Я знаю это. Поэтому это ещё опаснее.

Ведь даже Лебель, который обычно неохотно двигался с места, на этот раз почувствовал энергию Нормана и пошёл к нему. И Ютиса это злило ещё больше — а Лебель, похоже, даже не понимал, насколько.

Заметив, что хмурое лицо Ютиса не разглаживается, Махан осторожно произнёс:

— Молодая госпожа  беспокоится о вас, молодой господин Ютис.

— …Обо мне?

— Вы ведь в последнее время всё время проводите в главном здании, заваленный делами. Всё чаще не удаётся даже поесть вместе. Похоже, он переживает, хорошо ли вы питаетесь.

Ютис невольно усмехнулся. Он и сам бы с радостью проводил трапезы с Лебелем, но послы то и дело приглашали его к столу под предлогом обсуждения сделки.

К тому же он был поглощён попытками задобрить послов. Следовало выяснить, с какой ещё целью они явились на Север, помимо заключения соглашения. Денег на это ушло изрядно, однако взамен удалось раздобыть кое-какие сведения.

В том числе и о том, что Норман замышляет в отношении Лебеля.

Император оказался жаден до неприличия, и аристократы под его началом ничуть не отличались.

— Лебель всегда считает меня мягким.

— …Хотелось бы, чтобы он хоть немного больше беспокоился о собственном питании.

Да, такая реакция была для него обычной.

Глава 79

Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love

Глава 77

Империя потерпела сокрушительное поражение в войне против Севера, и весь народ империи считает это величайшим позором. Разумеется, Виакин испытывает те же чувства. Заняв трон, Виакин может использовать демоническую силу, чтобы развязать новую войну и попытаться уничтожить Север.

С точки зрения империи, и наличие общей границы с Севером, и его растущая день ото дня мощь выглядят крайне неблагоприятно. Даже предыдущая война была, скорее, попыткой заранее пресечь угрозу, прежде чем сила врага успеет разрастись.

Исход войны не решит один-единственный демон, который даже собственной силой не умел толком пользоваться, однако никто не знает, что может случиться. Особенно если этот демон до сих пор не отказался от своей цели.

От призыва демона.

— Если есть что-то, что вас тревожит, пожалуйста, скажите мне. Вы обещали рассказать мне всё, что сможете.

Повторяя его прежние слова, Ютис посмотрел на Лебеля серьёзным взглядом, готовый, казалось, выслушать любое признание.

Расскажет ли Лебель о том, что Норман — маг и одновременно демон? Но чтобы объяснить это, Лебелю пришлось бы раскрыть и свою собственную сущность. Сможет ли Ютис принять, что его жена — демон?

По человеческим меркам демоны были воплощением зла. Люди сторонились зла. И Ютис, будучи добрым человеком, тем более не сможет этого принять.

При мысли о том, как изменится его отношение, когда он узнает правду, внутри у Лебеля что-то болезненно скрутило и вскипело. Он пока не понимал, что это за чувство. Ясно было лишь одно — прежде он никогда не испытывал ничего подобного.

Лебель взял руку Ютиса.

— Супруга…?

Стоило Ютису узнать правду, как он перестал бы счастливо краснеть от прикосновений Лебеля.

Он, говоривший прежде, что любит Лебеля, мог бы разразиться проклятиями, утверждая, что был околдован демоном и лишился рассудка, а все его признания в любви были ложью. Мог бы даже кричать, что эта внешность, столь прекрасная на человеческий взгляд, лишь сильнее выдавала в нём демоническую суть.

Это были преувеличенные страхи. Ютис не был таким человеком. Но подобные картины сами собой возникали в голове.

Только теперь Лебель, кажется, начинал понимать поведение Ютиса — почему тот так непомерно тревожился и беспокоился о нём.

Демоны любили игры и сеяли смуту в Среднем мире. Учитывая ущерб, нанесённый тогда людям, неудивительно, что они испытывают ужас при одном виде демона.

Однако одно дело — понимать, и совсем другое — принять лично.

«Если Ютис отвергнет меня…»

Что ему тогда делать? Ему никогда не было дела до того, нравится он кому-то или нет, но при одной мысли о том, что Ютис посмотрит на него с отвращением и скажет жестокие слова, сердце сжималось от боли.

Дикое, незнакомое желание затуманило его мысли.

Даже если Ютис его отвергнет, Лебель не собирался его отпускать. Ютис — особенный человек, и они поклялись быть вместе долго-долго. Первым об этом заговорил сам Ютис, Лебель лишь согласился. А значит, передумает Ютис или нет, Лебель не намерен с этим мириться.

— Я согласился на встречу только потому, что он мне надоел. Столько писем прислал — было ясно, что пока не увидит, не отстанет. А теперь он услышал, что хотел. Больше не придёт.

— …Значит, вы больше не будете с ним встречаться?

Ютис прошептал это тихо, почти умоляя, и Лебель чуть не улыбнулся. Пусть бы всё так и оставалось.

«Хочу, чтобы он смотрел только на меня и был нежен только со мной».

Вдруг он осознал, что его собственные мысли и поступки ничем не отличались от того, как вёл себя Ютис по отношению к нему.

Когда это началось?

Он перебирал воспоминания, но чёткой грани не было. Он и сам давно вёл себя точно так же, как Ютис. И это уже выходило за рамки обычной тревоги за слабого человека.

Раньше он говорил себе, что Ютис просто особенный, — но, похоже, дело было не только в этом.

Хотя он и осознал свои чувства, это ничего не меняло.

— Супруга?

Лебель не ответил, и Ютис позвал его с нетерпением. Вынырнув из своих мыслей, Лебель внимательно посмотрел на него. В глазах Ютиса ясно читалось: он не отступит, пока не получит твёрдого ответа.

— Я больше не планирую встречаться с ним, но кто знает, как поступит он сам.

Ютис нахмурился и крепко сжал руку Лебеля.

— Супруга. Разве это не опасно?

Лебель рассмеялся.

Эту прелесть нельзя было упускать.

Ютис широко распахнул глаза, словно не понимая, почему Лебель вдруг рассмеялся.

— Ах, прости. Я на мгновение задумался о другом. Опасно…

Даже зная, что Норман — демон, Лебель ни на миг не счёл его опасным.

— Со мной и Карон, и Махан. Какая тут опасность?

— …Вы же не знаете, каковы его истинные намерения.

Ютис проговорил это сквозь зубы. Он не мог понять, как Лебель может улыбаться так спокойно. Он лишь хотел защитить его.

Как и следовало ожидать, делегация послов прибыла. Ютис рассчитывал быстро заключить соглашение и отправить их обратно, но дело затягивалось. А один из них к тому же оказался магом — и до того настырным, что Лебелю пришлось встретиться с ним лично.

И этот тип продолжал являться. Ютис уже не мог оставаться спокойным.

— Судя по твоему лицу, ты хочешь вышвырнуть его прямо сейчас.

Было ясно, что империя пришлёт делегацию, и Лебель подготовился к их приёму. Но Ютис всем своим видом откровенно показывал, что само их присутствие здесь ему не по душе.

— Мы быстро уладим торговые вопросы и отправим их обратно. Тесть специально дал нам немного времени, и жаль, что я не могу провести его с тобой в покое.

От этих слов выражение лица Ютиса немного смягчилось.

Его эмоции так легко читать.

Глядя на лицо Ютиса, в котором так открыто читались нежность и любовь, Лебель почувствовал глубокое удовлетворение. Он протянул руку и коснулся его лица. Ютис, не понимая, к чему это, чуть склонил голову набок. Но прикосновения были ему приятны, и он остался недвижим. Лебель мягко отвёл волосы с его лица, провёл по щеке и дотронулся до уголка губ.

[Эм, господин Лебель…?]

Карон, почувствовав, что атмосфера становится какой-то странной, окликнул его. Алые глаза Лебеля встретились с ним. Карон вздрогнул — в этих глазах мерцал странный, смутный жар.

Лебель убрал руку.

— Итак? Думаешь, переговоры пройдут гладко?

— Серьёзных проблем быть не должно. Хотя они всё ещё цепляются за свою гордость, ключевые моменты мы согласовали заранее, так что прогибаться под их требования мы не станем.

— Это хорошо. Значит, мне больше не придётся видеть эту бесстыжую физиономию.

Проблема была в том, что демон, похоже, не собирался легко отступать.

Вряд ли это понравится Ютису, но пусть Норман и дальше проявляет интерес к нему. Демону иметь дело с демоном проще, чем с человеком. Ютис беспокоился о Лебеле — и Лебель беспокоился о нём не меньше.

— Этот Норман, кажется, очень заинтересован в демонических зверях. Он сказал, что планирует осмотреть и земли.

В разговор вступил Махан и подробнее объяснил слова Лебеля:

— Они выразили мнение, что для продолжения торговли с Севером стоило бы поближе узнать уклад жизни друг друга. Думаю, скоро они начнут осмотр владений. К тому же он проявлял заметный интерес к магическим зверям. Сказал, что неизвестно, когда демонические звери, что водятся только на Севере, могут объявиться в империи, и к этому нужно быть готовыми.

Это звучало не иначе как намерение разведать обстановку на Севере, и лицо Ютиса окаменело. Недолго подумав, он отдал Махану несколько распоряжений.

«И я должен просто сидеть сложа руки?»

Лебель не собирался позволять этому демону причинить вред его мужу или его территории. Теперь это место было и его владением.

Он посмотрел в окно. Почуяв присутствие Нормана, удалившегося в свои покои, Лебель спокойно произнёс:

— Если его так интересуют демонические звери, присутствие настоящего зверя рядом должно его порадовать. И раз уж он намерен осматривать земли, пусть прогуляется вместе с Кароном. Думаю, Карон успел изрядно заскучать, оставаясь всё время при мне.

[Что? Но я должен быть с вами, господин Лебель…]

— Прошу тебя, Карон. Мне больше некому это доверить.

Тон был решительный, не допускающий возражений. Карон догадывался, зачем Лебель отсылает его, но недовольства не выказал.

[…Понял. Положитесь на меня!]

Карон заливисто залаял и рысцой направился к двери выполнять приказ. Он подпрыгнул, ухватился за дверную ручку, открыл её и выбежал наружу.

— Э-эй, подожди…! Карон, куда же ты…

Карон был демоническим зверем, следовавшим за Лебелем, но походил скорее на ходячее бедствие, которое нельзя оставлять без присмотра, поэтому Махан поспешил за ним.

— …Вы приставили Карона к Норману?

— Он сообразительный, справится.

Иначе Карон не остался бы рядом с Лебелем.

Карон выяснит, что этот демон замышляет на Севере.

— Вы уверены, что отправлять Карона — хорошая идея? Без него вас некому будет защищать.

Значит, Ютис всё же не считал Карона просто надоедливым зверем, который не отходит от Лебеля.

— Со мной остаётся Махан. Он тоже кажется весьма способным.

— Чем больше охраны, тем лучше.

— Махана достаточно.

— …Значит, моя помощь вам не нужна?

— У тебя и без того много дел. Я лишь хочу тебе помочь. Его истинные намерения неизвестны, так что близко к нему не подходи.

Норман интересовался не только Севером, но и Ютисом — существом, несущим в себе демоническую энергию не меньше, чем сам Север. Сейчас он, возможно, избегает его, но никто не знает, когда это изменится.

Прежде, не зная о существовании Лебеля, Норман целился именно в Ютиса. Стоит ему понять, что Лебель — нелёгкая цель, и он может вновь переключиться на Ютиса.

Но это был не тот ответ, который хотел услышать Ютис.

— Я могу быть вам полезен.

— Я знаю. Ты уже достаточно помогаешь мне.

— Нет. Вы не понимаете.

— Ютис?

Лебель встретился взглядом с его лицом, на котором читалась смесь обиды и печали. Лебель на мгновение вздрогнул.

Что он снова сказал не так?

— На случай, если этот человек попытается приблизиться снова, пока меня нет, я приставлю к вам рыцаря для охраны.

— В этом нет необходимости…

— Нет. Есть.

На этот раз Ютис не отступил.

Глава 78

Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love

Глава 157

В отличие от прежних совещаний, сегодняшнее проходило на открытом воздухе. Связано это было с тем, что из-за участия младших командиров собралось непривычно много людей, и подходящего помещения для всех попросту не нашлось.

Золотистая фигура, выделявшаяся на фоне широкого круга облачённых в тёмно-синюю форму бойцов, привлекала взгляды сама по себе. Возможно, оттого, что солнце сегодня скрылось за облаками, исходящее от неё сияние казалось особенно ярким.

Взгляды, устремлённые в ту сторону, были разными. Настороженные неизменно сопровождали его, куда бы он ни шёл, — это было привычно. Но немало было и тех, кто смотрел с откровенным любопытством, и тех, кто не мог отвести глаз лишь из-за его внешности.

Хьюго беспокоился за Леонардо, оказавшегося в средоточии этого внимания, но, в отличие от прошлых раз, когда тому приходилось нелегко, сегодня он выглядел равнодушным. Конечно, вполне возможно, он просто старался не подавать виду, но не было похоже, что он испытывает невыносимый стресс.

К счастью, как только они заняли свои места и совещание началось, всеобщее внимание быстро переключилось на другое. Главный следователь приступил к докладу о другом существе, не менее поразительном, чем само присутствие Леонардо.

Благодаря этому Леонардо мог присутствовать на совещании с относительным спокойствием. Сидя рядом с Хьюго, он слушал доклад о текущем положении дел и внутренне восхищался. Хотя кое-что он уже слышал от Алека Сайлса, разведывательные возможности Совета тоже нельзя было недооценивать.

Экспедиционная группа Совета уже знала о существовании Королевы. Судя по всему, они расшифровали древние символы на стеле среди сооружений, поняли значение слова «Элдер Милли» и называли это существо «материнским телом».

Главный следователь объяснил, что на протяжении последних нескольких сотен лет это материнское тело было запечатано магическим кругом, охватывающим весь полуостров, и его действие явно сохранялось до сих пор. Однако из-за того, что сила печати значительно ослабла, сознание спящего существа пробудилось. К счастью, до стадии полного освобождения дело пока не дошло, поэтому предполагалось, что оно остаётся связанным в центре магического круга и не может свободно перемещаться.

Причиной ослабления печати назвали вулканическую активность на полуострове, которая усилилась в последние годы.

Сначала из-за вулканической активности температура на полуострове в целом повысилась, под воздействием низкого давления образовались облака, а затем пошли проливные дожди, которые смыли вулканический пепел и открыли миру скрытые прежде руины.

И, по его утверждению, эти руины постепенно разрушались под воздействием выветривания, эрозии или проникавших сюда людей извне, утрачивая свою функцию печати.

Леонардо, который лишь смутно догадывался о значении изогнутых конструкций, не смог скрыть удивления, увидев магический круг, нанесённый Советом прямо на карту полуострова.

Беззвучно шевеля губами, он вспомнил руины, которые наполовину разрушил, пытаясь спасти Кениса, окружённого стаей илапторов, и оглушительный грохот, раздавшийся сразу после этого.

Следователь также сказал, что два мощных грохота, недавно разнёсшихся по всему полуострову, могли быть вызваны тем, что где-то на полуострове сильно пострадали руины, входившие в магический круг.

Казалось, будто несколько цепей, едва удерживавших материнское тело, оборвались, придав сил его сопротивлению в ожидании момента полного возрождения.

Однако вскоре он добавил, что, независимо от подобных временных потрясений, судя по состоянию магического круга и руин, освобождение материнского тела тем или иным образом было неизбежным, и, по оценкам, времени осталось немного. Тогда один из командиров поднял руку и заговорил.

— Тогда почему бы не воспользоваться этой возможностью? Если мы немедленно проникнем в логово твари и нанесём внезапный удар до того, как печать окончательно падёт, мы сможем уничтожить материнское тело без больших потерь и ущерба для себя.

— Такова общая логика рассуждений, — ответил следователь, — но проблема в том, что мы не можем предсказать, как поведут себя оставшиеся монстры после уничтожения материнского тела.

Главный следователь, опираясь на значение имени «Милли» («медоносная пчела»), высеченного на стеле, а также на скопление илапторов в центре магического круга, в общих чертах понимал систему полуострова, управляемую феромонами Королевы.

Иными словами, если бы это материнское тело, сдерживавшее монстров на полуострове, было уничтожено, то, освободившись от контроля феромонов, монстры одновременно вырвались бы наружу, напали на людей и вызвали хаос.

Он также сослался на появление аномальных особей и на привычку монстров запасать пищу в период нереста. По его предположению, взамен существующего материнского тела, неспособного производить нормальное потомство, имелось несколько альтернативных существ с собственными силами поддержки, готовых взять на себя роль Королевы.

В заключение он добавил, что уничтожение только запечатанного материнского тела не станет кардинальным решением для искоренения монстров, заполонивших полуостров.

Леонардо внимательно слушал и молча кивал. Заметив, что помощники следователя в нужный момент вносят какой-то предмет, он подался вперёд.

Следователь объяснил, что это образец яйца, предположительно содержащего следующее материнское тело. По форме оно почти не отличалось от найденного в рюкзаке Алека — и слова последнего о том, что яйцо не одно, подтверждались прямо на глазах.

Наконец, главный следователь объяснил, что, учитывая, что дермокасы уносят с собой это яйцо даже в критических ситуациях, они, скорее всего, представляют собой самую мощную силу, поддерживающую следующее материнское тело.

Он утверждал, что они не смогли найти их места обитания или гнёзда, потому что аура этих существ, которые в основном передвигались под землёй, подавлялась огромным магическим кругом.

В том же контексте он сказал, что, пока не рассеется действие магического круга, практически невозможно найти и уничтожить все яйца, которые прячут дермокасы.

Другими словами, для «полного истребления» необходимо снять действие запечатывающего магического круга — но тогда материнское тело освободится, и ситуация станет непредсказуемой. Если же сначала уничтожить его, монстры могут вырваться наружу, и дальнейшее предсказать не возьмётся никто.

Одним словом — дилемма.

Казалось, ухваченная нить вновь исчезла в бескрайнем лабиринте, и место собрания наполнилось гулом. Как только доклад закончился, мнения разделились на два лагеря, и началась жаркая дискуссия.

— Независимо от ситуации, я считаю, что правильнее сначала устранить непосредственную угрозу, а не беспокоиться о будущем. Мы почти вычислили местонахождение материнского тела, так что нет смысла пребывать в бездействии.

— Действовать в первую очередь, не подготовив меры противодействия факторам риска, — это не решимость, а безрассудство. Сейчас нам следует оставить в покое материнское тело и продолжать максимально сокращать количество монстров, даже если на это потребуется время.

— Но разве вы не говорили, что печать, сдерживающая существо, скоро ослабнет? Если мы промедлим и материнское тело освободится в самый неожиданный момент, всё может принять ещё более серьёзный оборот.

— Если контроль материнского тела исчезнет, летающие особи первыми покинут полуостров по воздуху. Как вы думаете, сможет ли барьер над вратами сдержать многочисленных монстров, пытающихся сбежать, теперь, когда основная защита врат уже пробита непрошеными гостями?

Один из командиров с особым жаром высказывал свои негативные взгляды.

— Более того, барьер между территорией Фиделе и полуостровом уже сильно ослаб из-за нападений монстров. Малейшая оплошность — и проблема полуострова может распространиться и на нашу основную территорию.

— Полуостров уже является нашей территорией. А барьер можно установить дополнительно. Разве не для подобных случаев мы закупили барьерные камни перед началом зачистки? Если на всё смотреть только в мрачном свете, ничего и не выйдет.

В словах обеих сторон был резон, но подходящей альтернативы не находилось. Леонардо, прищурившись, внимательно разглядывал заспиртованное яйцо и, слушая споры командиров, глубоко размышлял.

«Разве нельзя осуществить и то, и другое одновременно?..»

На самом деле у него в голове уже давно сложился определённый сценарий, но для того, чтобы его огласить, нужно было учесть множество факторов.

Это была невероятная операция, разработанная исключительно на основе теории, и все доказательства и аргументы в её пользу основывались на том, что он услышал от Алека Сайлса. Поэтому он понятия не имел, как её объяснить.

В этот момент, посреди воцарившейся суматохи, командир 12-го батальона Южного отделения Изабелла Рослин подняла руку и задала вопрос.

— По поводу «феромона» королевы, о котором говорил следователь ранее. Разве мы не можем использовать его для операции?

Услышав вопрос, близкий к его собственным мыслям, Леонардо повернул голову в ту сторону. Главный следователь, который уже собирался спуститься с трибуны и вернуться на своё место, тоже остановился, услышав её слова.

— Если мы проникнем в логово материнского тела и будем угрожать ему, не попытается ли оно собрать своих подчинённых монстров и оказать сопротивление?

Командиры, которые до этого спорили, замолчали и повернулись к ней. Тем временем заместитель командира 9-го батальона Южного отделения Шарлотта, словно ждала этого момента, подняла руку и добавила:

— Я разделяю мнение командира Рослин. Если монстры остаются на этом полуострове из-за контроля материнского тела, они наверняка отреагируют и на феромоны, испускаемые им в критический момент. А если оно сохраняет контроль даже будучи запечатанным, разве не усилится его влияние с приближением к освобождению?

— Вы хотите стимулировать материнское тело, чтобы приманить монстров, а затем уничтожить их всех разом? — уточнил Бруно.

Изабелла и Шарлотта подтвердили его слова. Однако командир 3-го батальона Метерион Клиндер отнёсся к этой идее скептически.

— Полагаю, это очень опасная затея, поскольку состояние и силы материнского тела должным образом не изучены. Более того, нет никакой гарантии, что монстры будут действовать согласно нашему замыслу.

Несколько командиров, соглашаясь с его словами, молча кивнули. Делуа, на этот раз тоже разделяя мнение Метериона, молчаливо наблюдала за ситуацией. И в тот момент...

— Но теперь, когда нет очевидной альтернативы, попытаться определённо стоит.

Лайнер Молтен заговорил, словно поддерживая мнение Шарлотты, заместителя командира.

— Даже если существа поведут себя не так, как мы планировали, и нам не удастся их уничтожить, если мы расставим вокруг барьерные камни и будем регулярно активировать защиту, мы сможем выиграть достаточно времени, чтобы существа не покинули полуостров. А если у нас всё получится, разве это не самый быстрый и надёжный способ положить конец их господству?

Завершение операции. Это было заветным желанием каждого из присутствующих.

Видимо, слова его произвели сильное впечатление — после речи Лайнера мнения взбудораженных командиров начали постепенно сходиться воедино.

Глава 158

Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love

Глава 156

Рассвет над базовым лагерем принёс суету. Время завтрака ещё не закончилось, но большинство уже завершили трапезу и встали — кто привести себя в порядок, кто убрать за собой.

Вокруг было шумно, но Леонардо, ни на кого не обращая внимания, сидел один у костра и с пустым взглядом жевал сосиски. Его лицо, обращённое к пламени, выглядело измождённым от усталости. Он плохо спал ночью.

«Не может быть. Он же не настолько глуп».

Хотя со стороны казалось, что он едва шевелит челюстями в полудрёме, его голова была переполнена отрицанием и работала без устали. Однако пламя перед глазами колыхалось так, словно опровергало эти мысли и, почесывая затылок, говорило: «Да он просто дурак». Аппетит резко пропал.

Прошлой ночью Леонардо схватил Хьюго за лицо и выплеснул те бесстыдные слова о несправедливости не просто так. Он почувствовал ту же ауру, что и Хьюго.

Более того, эта аура была Леонардо очень знакома. Он отчаянно надеялся, что ошибся, но она не просто походила на ауру владельца кольца у него в кармане — это был он сам.

Конечно, он не видел его отчётливо, и по здравому смыслу его присутствие здесь было невозможным, поэтому он провёл всю ночь без сна и до сих пор отрицал очевидное. Однако интуиция упрямо толкала его мысли в дурную сторону.

Знакомая, холодная огненная аура внезапно возникла на каменистом холме посреди мрачного леса. Леонардо понял, что это был Неро. Но Неро должен был покинуть полуостров. Его не могло быть здесь.

Тогда что же он почувствовал? Мысли, словно по бесконечной орбите, цеплялись друг за друга.

С трудом проглотив сосиску, Леонардо с грохотом опустил вилку на поднос. Затем откинулся на спинку низкого стула, который даже не поддерживал голову, и спокойно огляделся.

Да, возможно, он ещё не покинул полуостров. Может, из-за какого-то задания, о котором Леонардо не знал. Но зачем ему было кружить посреди этого базового лагеря, кишащего членами Совета, да ещё и рядом с командующим? Он совершенно не мог понять его мотивов.

— С ума сойти, честное слово.

— Что-то случилось?

Леонардо, грубо откинув чёлку и пробормотав это, резко повернул голову на голос. В трёх метрах от него стояло незнакомое лицо.

— ...

Судя по роскошным знакам отличия на груди, его должность была довольно высокой. Он был одет в боевую форму Совета.

Леонардо сидел один, поэтому обращались явно к нему. Но среди командиров, кроме Агризендро, командира батальона Ривер и командира 8-го взвода, никто обычно с ним не заговаривал. Поэтому он с недоумением оглядел незнакомца.

На мгновение мелькнула мысль: «Неужели Неро?» — но чем дольше он всматривался, тем яснее понимал, что это не он.

На предплечье виднелась нашивка командира 7-го батальона южного отделения. Леонардо, не ответив, отвернулся. Он снова взял в рот отложенную сосиску, давая понять, что не хочет общаться ни с одним из высокопоставленных членов Совета. Тогда незнакомец сделал два-три шага вперёд и поспешно добавил:

— Ах, меня зовут Хавьер Кроу, я командир 7-го батальона. Для меня большая честь встретить вас здесь.

— ...

— Я уже некоторое время наблюдаю за вами, и вид у вас неважный. Что-то случилось? Может, я смогу помочь — расскажите.

Человек, представившийся командиром 7-го батальона, подошёл, дружелюбно улыбаясь. Имя показалось знакомым — кажется, он мельком видел его в списке аристократической фракции.

Он естественно опустился на свободный стул справа и начал с нарочитых вступлений, рассыпаясь в приветствиях и предложениях помощи.

Леонардо молча жевал сосиску, плотно сжав губы. Слова о том, что тот наблюдал за ним ещё раньше, были не очень приятны. Это не походило на бескорыстную доброту.

Несколько проходивших мимо бойцов уставились на них — непривычная картина. Леонардо слегка нахмурился, и командир 7-го батальона тут же повернулся и сделал им замечание.

Те поспешно извинились и ушли, а он снова повернулся обратно с максимально дружелюбным выражением лица. Действовал он быстро и уверенно — было видно, что он хочет расположить к себе Леонардо, но причина оставалась непонятной.

Леонардо поднёс к губам флягу, висевшую на подлокотнике, и сделал глоток. Затем, вытерев губы тыльной стороной ладони, с безразличным видом сказал:

— Я хочу побыть один.

Он постарался сказать это вежливо. Но маскоподобная улыбка собеседника не дрогнула. Наоборот, он положил руку на подлокотник и придвинулся ближе, чем следовало.

— Не будьте так суровы, может, вас что-то беспокоит?

Вопросы, понравилась ли еда, удобно ли спалось — всё это выглядело так, будто он изо всех сил пытался поддержать разговор, боясь, что тот прервётся. В его поведении чувствовалась какая-то поспешность. Чем ближе он наклонялся, тем дальше откидывался Леонардо.

После односторонней болтовни внезапно последовали похвалы славе военного героя. А затем и слова о том, что к нему нужно лучше относиться. Честно говоря, обычно он бы просто проигнорировал это, но когда речь зашла о нём самом, просто заткнуть уши он уже не мог.

Он понимал, что по своему положению в этом лагере он — самый слабый, но собеседник прилагал такие усилия — в каком-то смысле это было даже восхитительно. Однако, слушая одни льстивые речи, он всё больше убеждался, что у этого человека есть какая-то цель, а не искреннее желание оказать ему честь.

Поэтому Леонардо решил не тянуть.

— Что ты хочешь сказать?

Неожиданный вопрос прервал речь командира 7-го батальона. Он слегка растерялся, но, как и подобает аристократу, снова надел улыбку. Рука его перешла с подлокотника на предплечье Леонардо.

— Я хочу сказать, что если мы будем сотрудничать, каждый получит то, что ему нужно. Например…

Его взгляд, поднимавшийся вместе с рукой, внезапно замер. Рот и глаза командира 7-го батальона, не закончившего фразу, на мгновение заметались, а затем мгновенно застыли.

Леонардо, начавший раздражаться, вдруг ощутил, что над ним нависла тень. Вскоре сзади послышался знакомый запах, а затем раздался низкий голос.

— О чём разговор?

Тяжёлый голос и рука опустились на плечо Леонардо. Сильная рука скользнула по плечу вниз и легко коснулась руки командира 7-го батальона, которая поднялась туда, куда не следовало. Немое предупреждение о нарушении приличий.

— Ах… командующий.

Тот поспешно убрал руку, с заметно напряжённым лицом вскочил с места и, словно его застали за чем-то нехорошим, начал сбивчиво объяснять, что просто хотел составить компанию, потому что Леонардо показался одиноким, — рассказывая совсем другую историю, не ту, что минуту назад.

Леонардо, переводивший взгляд с него на Хьюго, нахмурился.

«Ничего себе, отношение совсем другое».

Ему не нравилось, что Казада они боятся, а к нему подходят с улыбочками — все они одинаково неприятны. Пока он с недоумением смотрел вверх, тень, нависшая над его головой, медленно сместилась в сторону.

Хьюго, пристально глядя на командира 7-го батальона, пододвинул один из свободных стульев слева и сел рядом с Леонардо. Затем, придвинувшись вплотную, он обнял Леонардо за спину и плечи, словно напоказ.

Хьюго, у которого не было никакого желания слушать оправдания, махнул рукой в сторону стоящего в нерешительности командира 7-го батальона, мол, можешь идти.

— Я побуду здесь. Ты, наверное, занят, так что иди.

По сути, это означало «убирайся». В его голосе чувствовалось странное раздражение, и Леонардо молча посмотрел на Хьюго.

— Ах, да… понял.

Командир 7-го батальона, ещё недавно такой настойчивый, при виде командующего сразу сдал назад.

Всё ещё пытаясь показать, что он здесь без всякой цели, просто чтобы составить компанию, он напоследок сказал Леонардо: «Приятно было поболтать» — и, неловко улыбнувшись, поспешно ушёл.

Теперь стало понятно, почему он так торопился — из-за командующего.

Леонардо с недоумением смотрел на его удаляющуюся спину. Столько говорил, а потом так быстро струсил и ретировался — зачем вообще приходил?

— О чём вы говорили? — тихо спросил Хьюго, поглаживая его по плечу. Леонардо, смотревший вслед удаляющемуся командиру 7-го батальона, перевёл взгляд на Хьюго.

— Он спросил, не беспокоит ли меня что-нибудь. Я сказал, что нет.

— Что-нибудь ещё?

Раз спрашивает снова, хотя наверняка всё слышал, видимо, между ними нет особого доверия. Судя по разговору о «сотрудничестве», тот, кажется, хотел заключить сделку, но Леонардо решил об этом промолчать. В чужих политических играх лучше держать язык за зубами, чем передавать слова туда-сюда.

— Да ничего особенного. Я особо не слушал.

Бездонные голубые глаза пристально смотрели на него. Рука с плеча переместилась выше, легко коснувшись шеи и щеки.

— …Понятно.

Понимая, что подобные действия привлекают внимание, Леонардо слегка отстранился, косясь по сторонам. Затем спросил у внезапно появившегося и ведущего себя так фамильярно Хьюго:

— А ты зачем пришёл? Говорил, у тебя дела.

Хьюго молча убрал руку.

— Волновался, оставляя тебя одного, поэтому и пришёл. И, как оказалось, помощь тебе пригодилась.

— Мне?

Леонардо с недоверием ткнул пальцем в себя и, увидев, как Хьюго кивнул, издал смешок.

— Я не ребёнок. Ты слишком заботлив. Или я тебя так сильно интересую?

— Скажем, и то, и другое.

Сказав это, Хьюго расслабленно откинулся на спинку стула. Судя по его позе — он сидел, небрежно облокотившись, с совершенно незаинтересованным видом — уходить он явно не собирался.

Он и сам не знал, радоваться этому или чувствовать неловкость. Леонардо на мгновение замер в растерянности, а потом просто переставил поднос с колен на свободный стул справа. Взял флягу, что висела на подлокотнике, и молча протянул Хьюго — наполни.

— Тебе тот человек не нравится?

Вопрос прозвучал вместе с протянутой флягой. Хьюго ничего не ответил. На его лице не было ни согласия, ни отрицания.

— Почему он тебе не нравится, если вы оба из Совета?

Почти пустая кожаная фляга в руках Хьюго начала стремительно тяжелеть. Леонардо, снова восхищаясь этой удобной способностью, принял наполненную до краёв флягу и спросил снова:

— Потому что он из аристократической фракции?

Задав последний вопрос, он украдкой взглянул на Хьюго и сделал пару глотков. Хьюго, долго молчавший, смотрел на движущийся кадык Леонардо, пока тот пил, и наконец заговорил:

— Ты, кажется, очень интересуешься политикой.

Вода была необычайно вкусной и прохладной, и Леонардо не сдержал тихого вздоха удовольствия. Вытерев губы рукавом, он с довольным видом закрыл флягу.

— Очень. Так же, как и ты мной.

Леонардо прекрасно видел, что Хьюго не хочет отвечать, но специально притворился непонимающим дурачком. Хьюго тихо усмехнулся и ответил:

— Похоже, это не обычный интерес.

Глядя на Хьюго, который ответил столь же необычным образом, Леонардо мысленно покачал головой. Он и раньше подозревал, но с его светлостью в словесных играх лучше не соревноваться.

Он решил отступить. Почесав щёку, стал оглядываться по сторонам и вдруг уставился в одну точку.

— А тот человек?

Взгляд Хьюго последовал за его взглядом. Вдалеке виднелся Метерион. Неизвестно, с каких пор, но он тоже смотрел в их сторону.

— Он тоже из аристократической фракции, хоть и из того же Центрального отделения.

Расстояние было приличное, но взгляды явно встретились. Назревала глупая игра в гляделки, но один из подчинённых вовремя обратился к Метериону, и конфликта удалось избежать.

Глядя, как они исчезают за палаткой, Хьюго ответил на вопрос.

— …Он способный коллега.

Разглядывая бесстрастное лицо Хьюго, Леонардо молча пытался оценить их отношения. И решил пока что похоронить в памяти секреты, связанные с Метерионом Клиндером, которые он узнал в убежище команды шахтеров.

Во-первых, чтобы доказать это, пришлось бы признать, что он там был, а во-вторых, не было ничего более утомительного, чем влезать в политические разборки в качестве свидетеля.

Почувствовав настойчивый взгляд, Хьюго мельком взглянул на Леонардо. Затем положил руку ему на голову и легонько взъерошил мягкие волосы, как часто делал с Флинном в детстве.

— Это взрослые разговоры. Лучше не проявлять излишнего любопытства.

Застигнутый врасплох Леонардо замер с ошарашенным лицом. Быстро придя в себя, он оттолкнул руку Хьюго и с ноткой раздражения в голосе, вызвав на ладони пламя, пригладил растрёпанные волосы.

— Ну вот, я что, не взрослый? Я тоже совершеннолетний!

Видя, как он пыхтит с таким по-детски незрелым видом, уголки губ Хьюго невольно приподнялись.

Леонардо, заметив проскользнувший смешок, принялся возмущаться ещё громче, требуя объяснений, почему он смеётся. Хьюго хотелось ещё немного подразнить его — уж больно это было мило, — но, решив, что это тоже будет нарушением приличий, он кашлянул, подавил смех и спокойно сказал:

— Я не это имел в виду. Я о том, что тебе не обязательно знать всё прямо сейчас.

Леонардо, смотревший на него с недовольством, вдруг с новой остротой осознал, насколько сильно тот видит в нём ребёнка. Это разозлило его, и желание продолжать разговор пропало. Но, подумав, он понял, что это было бы ещё больше похоже на детское поведение.

Леонардо насупился и поджал губы. Хьюго искоса глянул на него. Леонардо, скрестив руки на груди и нетерпеливо постукивая носком по земле, наконец решительно произнёс:

— Ты говорил, что позже будет совещание, верно? Я тоже хочу пойти.

От его неожиданных слов бровь Хьюго поползла вверх. Совещание, назначенное примерно через час, было масштабным — на нём должны были присутствовать все командиры Совета, участвовавшие в зачистке полуострова. А значит, там будет полно тех самых утомительных взглядов, которые Леонардо так не любил.

Что он хотел этим доказать, было непонятно, но внезапное решение пойти на совещание явно не было самым разумным.

— …Я буду рад, если ты придёшь, но не стоит себя заставлять, Леонардо. Это совещание…

— Что значит «заставлять»? Ты сказал, что это важное совещание, которое определит наше дальнейшее направление. Значит, я тоже должен присутствовать.

Но Леонардо был непреклонен.

— Позволь мне присоединиться к этому взрослому разговору.

— ...

Хьюго, уже готовый возразить, передумал и промолчал.

Глава 157

Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love

Глава 40

— Впрочем, адвокату Мун-Матьё теперь незачем надрываться на работе.
Под холеной, аккуратно подстриженной бородкой и непринужденной улыбкой Антуана промелькнула тень насмешки.
— Всё-таки работа адвоката требует колоссальных усилий. А вы так внезапно женились. Да еще и на главе отеля «Ривьера». Всё произошло так быстро, сразу после вступления закона в силу, что я даже не успел принести поздравления. Фирма обязательно должна была отправить подарок.
— Моя женитьба никак не связана с увольнением. Причина моего ухода — вопрос доверия. Я полагал, адвокат Шарль Дюверже передал вам мои слова, он был весьма настойчив в расспросах.
Решение об увольнении было принято еще до решения о браке. Именно тогда, когда у Маэля крепла уверенность: этот мерзкий человек в сговоре с Бернарди и Княжеским дворцом заманил Манон в ловушку.
— Вопрос доверия, значит?
— Касательно брачного контракта Манон Мун-Матьё. Вы ведь понимаете, о чем я?
— А-а, вы про тот новый вариант, подписанный в последний момент?
Маэль ожидал, что Антуан начнет отпираться, но тот лишь моргнул и вальяжно скрестил руки на груди. Затянувшееся молчание показалось подозрительным Диане; она приподняла загипсованную руку и вмешалась:
— Погодите-ка. О чем речь? Разве там не всё гладко прошло? Свадьба же состоялась. Возникли какие-то проблемы?
— Какие проблемы. Как и сказала Диана, подписи поставлены, свадьба сыграна. Всё кончено, — Антуан улыбнулся, и в уголках его глаз собрались морщинки.
Маэль был убежден: появление этого человека на переговорах не было случайностью. Он спросил:
— Кстати, Диана, того водителя, что тебя сбил, так и не нашли?
— А? Да уж. Из полиции до сих пор ни слуху ни духу. Толку-то бахвалиться, что у нас самый безопасный район в Европе, если преступника поймать не могут. Тьфу.
— До сих пор? Нужно будет связаться с полицией. Не годится, чтобы на партнера фирмы «377» совершали нападение, а виновный всё еще гулял на свободе.
Маэль спросил это намеренно, чтобы ужалить. Однако Антуан, не размыкая рук, лишь небрежно отшутился, не изменившись в лице. Он словно давал понять, что видит Маэля насквозь. Затем он прямо посмотрел на него и сокрушенно вскинул брови, заговорив наставительным тоном:
— И всё же, адвокат Мун-Матьё, ваши слова о доверии меня огорчают. Какая, по-вашему, у адвоката власть? В конечном счете подпись ставит сам клиент.
— Адвокат Дюверже, вы ведь не всерьез считаете, что у адвоката нет власти? Клиенты платят нам такие деньги не потому, что они дураки.
— Как бы то ни было, брачный контракт подписан, не так ли? Я лишь хочу сказать, что всё в итоге — выбор клиента. К тому же, вы давно работаете в отделе семейного права и должны понимать: брак — это тоже своего рода сделка или контракт, основанный на выгоде. Бывают браки, которые на первый взгляд кажутся невыгодными, но их стоит заключить. И наоборот. Такова жизнь.
«На первый взгляд кажутся невыгодными».
Так мог сказать только человек, знавший всё: и про ловушку, и про последовавший за ней чудовищный контракт.
Если бы он знал, как всё обернулось в итоге, он бы и рта не посмел раскрыть про «брак, который стоит заключить». Пока Маэль подавлял кипящий гнев, Антуан, оскалившись в улыбке, добавил:
— Человеку, который так расчетливо и удачно провернул собственную свадьбу, не пристало притворяться простаком. Похоже, это у вас семейное.
В его прищуренных глазах читалось неприкрытое намерение оскорбить, связав ситуацию Манон и Маэля. Но от этих слов голова Маэля, напротив, странным образом прояснилась. Зато Диана, до этого молча слушавшая, с силой грохнула по столу:
— Эй! Антуан Дюверже. Ладно, я допускаю, что чего-то не знаю, но сейчас ты явно перешел черту.
— Диана, это же шутка. Я его похвалил.
Это была манера речи, выставлявшая рассерженного человека дураком. Этот ублюдок Шарль явно унаследовал от отца не только лицо, но и поганый язык. Маэль, стиснув зубы, посмотрел Антуану прямо в глаза:
— Шутка была несмешной, но я приму это за комплимент. И раз уж вы заговорили о семье… не могли бы вы передать кое-что вашему сыну?
— Передать?
Маэль не хотел трогать семью. Но они начали первыми.
— Не знаю, кто его так воспитал, но у него, похоже, вошло в привычку липнуть к замужним людям. Если он еще хоть раз свяжется со мной и начнет угрожать выломать дверь или еще что-то в этом роде, я действительно вызову полицию.
Маэль не ждал ответа от покрасневшего Антуана. Он коротко попрощался с Дианой и встал:
— У меня назначена встреча, я пойду.
Диана усмехнулась и подмигнула ему:
— Иди-иди. Ах да, Маэль, на выходе попроси Жака узнать, где Шарль. А то вдруг он услышит, что ты пришел, и решит выломать дверь в мой кабинет.
— Диана Круа!
— Да ладно тебе, Антуан Дюверже. Это шутка, просто шутка. Если даже так позубоскалить нельзя, как вообще в обществе выживать? Ну ты и зануда.
Слыша перепалку за спиной, Маэль толкнул приоткрытую дверь офиса.
Жак, чье рабочее место находилось в паре шагов от кабинета Дианы, неловко поднялся, переводя взгляд с Маэля на кого-то еще. Секретарь указал глазами в сторону.
— Адвокат Мун.
Проследив за его взглядом, Маэль увидел мужчину, сидевшего на диване для посетителей, закинув ногу на ногу.
— Привет.
Холодный, уверенный голос. Ив поднял глаза и поздоровался. Жак поспешно пояснил:
— Ваш супруг пришел некоторое время назад. Он слышал, что у вас там… бурная дискуссия, и сказал, что просто подождет здесь.
«Некоторое время назад» — это когда? «Бурная дискуссия». Неужели он слышал?
Маэля прошиб холодный пот. Часть разговора касалась брачного контракта Манон. В пылу обвинений он мог ляпнуть что-то такое, из чего Ив легко бы догадался, что текст контракта был полностью изменен.
— О… когда ты пришел?
На самом деле он хотел спросить: «Что именно ты слышал?». Сердце колотилось быстрее, чем во время перепалки в кабинете.
Ив непринужденно поднялся и коротко бросил:
— Недавно. Нам пора, времени в обрез.
С легким оттенком нетерпения Ив кивнул Жаку. Маэль подошел к нему, и мужчина наконец двинулся к выходу.
«Он догадался? Сколько я наговорил и сколько он услышал?»
Если правда всплывет, весь баланс их сделки снова пошатнется. Захочет ли он сохранить этот брак, лишившись своего козыря?
Маэль шел рядом с ним, погруженный в путаные мысли.
Тем временем Ив нажал кнопку лифта. Глядя на медленно спускающуюся кабину, Ив вдруг произнес:
— Этого придурка сейчас нет в Монако.
Маэль повернул голову. Ив продолжил:
— Он носится повсюду в поисках брата своего исчезнувшего друга. Юридических знаний у него, может, и маловато, но в том, чтобы таскаться следом и подтирать чужое дерьмо, он был гением.
— А… Шарля нет.
Значит, часть разговора про Шарля он точно слышал. Пока Маэль закусывал губу, Ив слегка склонил голову набок.
— Я думал, ты об этом переживаешь.
— Нет, не об этом… Послушай, Ив, ты же говорил, что у тебя клаустрофобия.
Маэль ляпнул первое, что пришло в голову, лишь бы сменить тему. Ив сухо усмехнулся:
— Ты ведь всё равно не поверил.
Динь. Двери лифта открылись. Ив первым вошел в пустую кабину. Маэль глубоко вздохнул и последовал за ним.

•••

Княжеский дворец, как и всегда, действовал подавляюще.
Хотя это называлось «скромным чаепитием», их пригласили в один из банкетных залов, который часто служил фоном для официальных фотосессий. Синие стены, гобелены с гербом Монако, китайский фарфор по углам — в центре этой помпезной комнаты стоял стол, накрытый нежно-лимонной скатертью.
— Располагайтесь поудобнее, — сказала княгиня Ирини.
Но Маэлю было не до удобства. Особенно из-за присутствия дворцового репортера, записывавшего каждое слово, и фотографа, который то и дело щелкал затвором камеры.
«К тому же, князь, кажется, не в духе».
Люсьен III, похоже, был не в восторге от чаепития с гей-парой. Он сидел с каменным лицом, сосредоточенно попивая чай. За него говорила Ирини:
— Мы виделись тем утром. Ты что-то вскользь упоминал о свадьбе, но я и подумать не могла, что вы отправитесь туда прямо сейчас. Мог бы и намекнуть, Маэль.
— Это было импульсивное решение. Всё закрутилось само собой после разговора с Вашими Высочествами.
Маэль попытался выкрутиться, но объяснение звучало слабо. Ирини слегка цокнула языком и пожурила его:
— Ах, эта современная молодежь. Если бы ты сказал тогда, мы могли бы пойти с вами и стать свидетелями. В конце концов, этот брак так же символичен, как союз Филиппа и Манон.
Маэль понимал, что это лишь красивые слова на камеру. Он хотел просто вежливо улыбнуться, но Ив слегка подался вперед:
— Нам следовало предупредить вас. Но на церемонии почти не было гостей, и мы искали родных.
«Родных». Маэль бросил на Ива взгляд, полный негодования — тот произнес это слово с ледяной наглостью. Он даже нарочито откашлялся от дискомфорта. Но Ив, не обращая внимания, невозмутимо продолжил гнуть свою линию:
— Кстати, мы слышали, что медовый месяц принца и его супруги отложен. В отель даже поступали запросы. Маэль очень беспокоится. Что-то случилось?

Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love

Глава 39

Время на новом месте тянулось вдвое медленнее, чем обычно. Особняк Ива был огромен, но по сравнению с его размерами жильцов и прислуги в нем было совсем мало.
Если не считать короткого визита портного, Маэля никто не беспокоил.
День за днем гардеробная наполнялась одеждой более светлых тонов, сшитой из материалов, чье высокое качество угадывалось даже без прикосновения — и всё точно по меркам Маэля. Это тяготило.
Однако «генерального директора», занимавшего комнату по ту сторону гардеробной, с которым можно было бы это обсудить, не было видно.
Судя по всему, у владельца отеля «Ривьера» не существовало такого понятия, как отпуск по случаю свадьбы. Ив уходил рано и возвращался поздно; их совместный завтрак в первый день так и остался единственным случаем, когда они виделись.
«Впрочем, того раза было более чем достаточно, чтобы почувствовать себя паршиво, так что мне всё равно».
У Маэля не было ни особых дел, ни желания что-либо делать, кроме как бродить по пустынному дому ради прогулки или ждать вестей от Манон.
Пока Ива не было рядом, бедра ныли чуть меньше, но периодические покалывания — отголоски психосоматической боли — не прекращались. К тому же, сразу после выхода статьи о «первой однополой паре» ему совсем не хотелось выходить в свет.
«Пожалуй, пока этого хватит».
Маэль закрыл ноутбук. В конце концов, работа была единственным спасением.
Он тщательно составил документы по алиментам для клиента, которого взял на юридической консультации. Также он полностью завершил подготовку материалов и текста выступления для предстоящей конференции по вопросам домашнего насилия.
— Поездка в Геную примерно послезавтра…
До этого он планировал показать черновик выступления Диане, чтобы получить совет. Заодно нужно было проверить, официально ли принято его заявление об увольнении, отправленное по почте.
— У-ух.
Закончив размышления, Маэль потянулся. Когда он расправил затекшее тело, из приоткрытого окна ворвался теплый ветерок. Незаметно весна окончательно вступила в свои права.
Серый особняк, где не было ни одной картины или фотографии. Единственным ярким пятном внутри был пейзаж в огромном квадратном окне.
Сейчас он был оранжевым. Солнце, рассыпавшее по небу длинные пылающие полосы, окрасило в этот цвет и зелень, и море. Глядя на этот пейзаж, замерший в предзакатных тонах, Маэль произнес вслух, словно давая себе обещание:
— Давай не будем впадать в уныние.
Только произнеся это, он осознал: «А ведь я действительно был в депрессии». Вполне естественно, учитывая обстоятельства.
Маэль вышел из комнаты и пошел гулять по дому, чтобы привести мысли в порядок. Чтобы продержаться здесь это время в бодром духе.
Если бы он знал, что встретит Ива в саду, куда вышел развеяться, он бы дважды подумал, прежде чем идти на прогулку.
Тот поливал розовые кусты из черного шланга.
— Ох.
Непроизвольная реакция Маэля оказалась слишком громкой. Ив, не оборачиваясь полностью, произнес:
— Для нашей первой встречи за долгое время приветствие звучит довольно «ласково».
Произнеся это тоном, в котором трудно было отличить шутку от простого наблюдения, он протянул Маэлю шланг, из которого хлестала вода. Пока Маэль в замешательстве держал его, Ив прошел мимо, задев его плечом.
Вода перестала течь лишь тогда, когда у ног Маэля начала образовываться небольшая лужа. Ив вернулся, отбросил шланг в сторону и, приподнимая напитавшиеся влагой розы, проговорил:
— Завтра днем нас пригласили на чай в Княжеский дворец.
— Завтра?
— Им не терпится. Наша «непредвзятая и великодушная» чета правителей хочет выпустить статью о том, как они уютно чаевничали с первой однополой парой Княжества.
Он заговорил об этом, потому что Маэль должен был его сопровождать. Маэль и сам понимал, что от таких приглашений не отказываются.
Поколебавшись мгновение, Маэль спросил:
— Не будет странным, если я спрошу про сестру? До сих пор нет новостей о том, что они уехали в медовый месяц, и в поиске ничего не находит. И она… так и не связалась со мной, хотя обещала.
— Любой «заботливый брат», не знающий ситуации, поступил бы именно так, — сухо ответил Ив.
Маэль кивнул и уточнил:
— Во сколько?
— В три.
— Мне нужно заглянуть в юридическую фирму. Я выеду пораньше, а оттуда к назначенному времени приеду ко дворцу. Встретимся перед входом за десять минут до начала.
Ив на мгновение замолчал. Его брови едва заметно сошлись у переносицы, после чего он сказал:
— Когда соберешься выходить, скажи Йоване или Миколе. Тебе выделят водителя.
Водитель… Это было обременительно и неудобно. Маэль чувствовал себя скованно. Больше всего на свете он не хотел привыкать к этим странным атрибутам жизни, которую он должен был оставить через два года.
— Я не ребенок. Доеду на такси. Могу и сам добраться.
— Завтра тот день, когда нужно подыгрывать по правилам, — отрезал Ив, снова глядя на розы. Похоже, выбора не предполагалось.
— Хорошо.
На этот вынужденный ответ Ив медленно повернул голову. Бледная кожа, иссиня-черные волосы и светло-серые глаза — промежуточный цвет между ними. На его лице, лишенном красок и состоящем будто из одних теней, промелькнул мягкий оранжевый отблеск заходящего солнца.
Ив приподнял бровь:
— Ты выбрал часы, которые купим в Генуе?
Несколько дней назад Микола передал ему каталог аукциона «Only Watch». Выполнить указание Ива и выбрать что-то дорогое было несложно: почти каждая цифра в эстимейтах была сопоставима со стоимостью обычного дома.
На самом деле, «выбрал» — не совсем верное слово; скорее, он просто ткнул в единственные часы на развороте, которые не были усыпаны разноцветными драгоценными камнями.
Как бы то ни было, выбор сделан. Маэль кивнул:
— Выбрал. Как вы и просили — тошнотворно дорогие.
— Какая похвальная готовность к сотрудничеству.
— Я понял ваши намерения. Если вы даете вразумительные объяснения, я готов прикладывать усилия.
— Звучит так, будто ты не сдвинешься с места, пока я не разжую тебе каждую мелочь, — Ив мимолетно усмехнулся и снова перевел взгляд на розы. Затем он протянул руку в черной перчатке и резко сорвал один цветок. Это была роза на коротком стебле с парой листков, покрытая множеством слоев бархатистых темно-красных лепестков. Ив протянул её Маэлю.
Словно жаловал с барского плеча.
Маэль сам не понял, как цветок оказался у него в руке. Держа розу поближе к бутону, чтобы не уколоться о шипы, он не удержался от вопроса:
— Что это?
— Tuscany Superb.
— Нет, я не про сорт розы, а… зачем? Мне её выбросить?
— Ты ведь хотел её.
— Кто? Я?..
Конечно, он думал, что они красивые, но ему и в голову не приходило сорвать розу, чтобы забрать себе. Маэль переводил взгляд с цветка на Ива, пока тот не произнес:
— Перестань подглядывать.
Он сказал это так, будто знал наверняка. У Маэля екнуло сердце.
— Всё совсем не так.
Иногда Маэль просыпался на рассвете или глубокой ночью и мерил комнату шагами от тревоги и духоты. Когда он смотрел в окно, Ив почти всегда был в саду. И всё.
Одинокая чернота среди алых роз. Иногда на бесстрастном лице Ива проскальзывала едва уловимая улыбка, и Маэль, затаив дыхание, наблюдал за этим, но…
— Я не подглядывал. Я смотрел в окно на розы и пейзаж, а вы там просто ошивались.
Слова вылетели как оправдание, хотя в них и была доля правды.
— Смени время для созерцания пейзажей. А такие вещи можешь срывать сам, когда захочешь. Мне плевать.
— Срывать сам?.. Вы же их так бережете.
— Кто?
Переспросив, Ив замолчал, давая понять, что разговор окончен. Не желая продолжать беседу, Маэль ушел, сжимая в руке подаренный цветок.
Вернувшись в комнату, он положил розу на стол. Она стала единственным ярким пятном в его монохромном жилище и наполняла пространство глубоким ароматом.

•••

— Ты как-то осунулся. Плохо спишь?
Юридическая фирма «377», куда Маэль прибыл на заднем сиденье черного седана. Первое, что он услышал в кабинете Дианы, к которой поднялся по лестнице, стиснув зубы от страха встретить неадекватного Шарля, было именно это замечание.
— Вы же знаете, что это можно расценить как харассмент?
— Да я искренне о твоем здоровье пекусь! Ну и ну.
Диана не особо удивилась, увидев Маэля на работе в разгар свадебного отпуска. В этой индустрии переработки были обычным делом.
— Я просмотрела тезисы твоего выступления, очень достойно. Но ведь это твое последнее дело здесь? Если догуляешь остаток отпуска, это будет идеальное завершение карьеры в фирме.
Формально так и было. Это означало, что его заявление об уходе принято.
Диана, чья рука была в гипсе, старательно размешивала сахар пластиковой ложечкой. Она бросила взгляд на плотно закрытую дверь кабинета и заговорила тише:
— Основная работа начнется в конце следующего месяца. Я уйду, ты тоже немного отдохнешь, и начнем.
Пропущенным подлежащим было их новое, совместное адвокатское бюро. Маэль, немного подумав, сказал:
— У меня есть дело, которое я согласился взять. Тогда я оформлю его уже через нашу новую фирму.
— Уже? Оу, погоди. Это случайно не дело господина Валуа? Он упоминал, что связывался с тобой. Кажется, там было установление отцовства. У него что, есть ребенок? Нет, я не говорю, что это плохо, но… ты понимаешь, о чем я?
С её умом и проницательностью неудивительно, что она стала партнером в этой фирме. Маэль, восхищаясь деловой хваткой Дианы, осторожно подбирал слова:
— Не могу раскрывать детали, но я точно беру это дело. Можно будет выставить контракт от нового бюро?
— А, окей. Тогда можешь притормозить процесс на время? Буквально на месяц.
— Думаю, это возможно. Но… нам точно стоит обсуждать это прямо здесь, в офисе?
— Обсуждать что?
С этими словами дверь кабинета распахнулась. Оба повернули головы на звук вошедшего. У Маэля невольно вздрогнули плечи.
Это был Антуан. Управляющий партнер фирмы «377», до ужаса похожий на своего сына.
Диана даже не дрогнула, лишь слегка вскинула подбородок:
— Просто болтаем. Маэлю сейчас и так несладко, а мне сегодня еще пять часов сверхурочно пахать, так что, думаю, нам простят пару минут личных разговоров.
— Диана, неужели ты думаешь, что я такой мелочный? Просто мне стало любопытно содержание вашей беседы.
Хотя тон был елейным, выражение лица Антуана не предвещало ничего хорошего. Его голубые глаза смотрели на Маэля с неприязнью, и тот сухо ответил:
— Мы обсуждали мое увольнение.
— Ах, да, я слышал. Собственно, я пришел тебя отговорить. Был крайне удивлен, когда увидел заявление. Адвокат Мун-Матьё, может, обсудим пересмотр вашей зарплаты?
— В этом нет необходимости. Мое решение окончательное.
— Когда семейный отдел покидает сначала Диана, а за ней внезапно и вы, адвокат Мун-Матьё… это, знаете ли, выглядит крайне неэтично. Что останется от отдела?
Это был явный упрек. В Маэле начало закипать раздражение.
— Я полагал, адвокат Дюверже, что вы понимаете причины моего ухода.
В ответ на эти слова Антуан скривил рот в усмешке. Эта улыбка была до тошноты похожа на улыбку Шарля.

Глава 40

Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love

Глава 38

— Шарль, что тебе нужно?
— Что нужно? Просто напомнить тебе, какое ты грязное и ничтожное ничтожество. Нужно ли говорить что-то еще? Ты забыл, как я встречался с тобой, хотя ты мужик, как дарил тебе браслет? Сумасшедший ублюдок. Нравится раздвигать ноги за бабки? Решил бросить работу, потому что подцепил кошелек потолще? Немедленно верни все мои подарки. Строил из себя святошу, а в итоге встал на его сторону из-за денег…
Сколько еще это слушать? Маэль чувствовал не столько обиду от оскорблений, сколько полное абсурда изумление.
Слова сыпались градом, казалось, Шарль даже не дышит. Маэль хотел вставить хоть слово, чтобы закончить разговор, но тот не давал ни секунды передышки. Пока он колебался, телефон внезапно исчез из его руки.
— Э?
Аппарат оказался в ладони Ива. Хотя это был обычный звонок, вопли Шарля разносились так громко, будто была включена громкая связь. Ив без тени сомнения нажал кнопку отбоя.
— Что вы делаете?
Не успел он получить ответ, как отобранный телефон зазвонил снова. Ив тут же сбросил. Спустя пару секунд — новый звонок, и снова сброс.
Когда через некоторое время телефон наконец затих, Ив опустил его на стол и пододвинул к Маэлю.
— Терпеть не могу шум по утрам.
Каким бы ни было содержание разговора, он просто взял чужую вещь и самовольно прервал связь. И всё это без единого извинения или объяснения. Ив вытер руки салфеткой и подцепил вилкой чернику из стеклянной вазочки.
— И всё же, так бесцеремонно…
Вз-з-з.
Маэль не успел договорить. Телефон завибрировал снова, но на этот раз на экране высветился совсем другой номер. Пока Маэль в замешательстве смотрел на дисплей, Ив отложил вилку.
— Тебя что, возбуждают оскорбления?
— Не говорите глупостей. Номер другой. Это может быть срочный клиент. Или Манон.
Конечно, он понимал, что вероятность звонка от Шарля крайне высока. Но он был обязан ответить. Люди, внезапно звонящие с незнакомых номеров, часто были из тех, кому требовалась бесплатная юридическая помощь или защита — те, кого жизнь прижала к самой грани.
Поэтому Маэль нажал кнопку приема.
К счастью, это был не доведенный до отчаяния клиент. Это был всего лишь невыносимый бывший, который не поленился сменить номер.
— Сбрасываешь на полуслове… Маэль, ты слишком изменился. Повел за собой этого дикаря и сам стал на него похож. Маэль, давай поговорим вживую. Я поговорю с Феликсом, он аннулирует этот брак, а подарки… ха, ладно. Можешь не возвращать браслет. Мы сейчас… подожди… слышишь? Маэль, я у твоего дома. Меня сегодня куча народа ждет, а я приперся в Ниццу. Слышишь звонок? Я знаю, что ты внутри!
На заднем плане действительно послышался звук дверного звонка. Маэль подавил вздох и произнес:
— Меня там нет. Я не собираюсь аннулировать брак. Удали мой номер и не звони больше.
— Ага, конечно. Давай просто увидимся и поговорим. Открывай дверь. Слышишь? Открывай немедленно, или я ее выломаю!
Следом раздался глухой стук. Маэль не знал, действительно ли Шарль таранит дверь, но от этих звуков голова пошла кругом.
«Может, быстрее будет вызвать французскую полицию?»
Пока он размышлял, Ив снова забрал телефон. На этот раз Маэль пытался удержать аппарат, но в силе хватки он не был соперником Иву. Прижав трубку к уху и услышав удары в дверь, Ив издал сухой смешок и посоветовал в пространство:
— Не стоит так надрываться.
— Маэль? Нет, ты… Что за… Это ты, тот двинутый псих? Жалкий парвеню, решил поиграть в свадьбу? Слышь, кроме мордашки у этого Маэля ничего нет, ты еще пожалеешь, что связался с ним. Ты и сам грязный педик, так что сейчас тебе кайф, да? Но ты хоть знаешь, какая у него семейка — помойка? В курсе, что он там даже не родной, а приблудыш, которого подобрали и вырастили из милости?
Шарль орал так громко, неужели он думал, что Маэль его не слышит? Или он просто обезумел от ярости?
Сначала Шарль сыпал проклятиями, потом умолял о встрече. Но стоило ему услышать голос Ива, как он тут же ударил по самому больному месту Маэля, пытаясь растоптать его достоинство.
Маэль хотел бы притвориться, что не слышал этих оскорблений. Его щеки вспыхнули, словно от пощечины.
— Знал ли я всё это? — переспросил Ив, и его взгляд скользнул по лицу Маэля. Он долго задерживался на его застывших губах и скулах, пока Маэль мучительно соображал, какое выражение лица принять, чтобы не выглядеть окончательно уничтоженным. Затем Ив добавил: — Моя семейка — еще большая помойка.
— Ха, бля… Ну еще бы, мусор к мусору липнет. Тогда ты должен знать и то, что…
— Тебе лучше следить за языком. Мой супруг записывает все подобные разговоры.
— Что? Маэль? Что он… И что он сделает с этой записью?!
Ив ничего не ответил. Шарль на другом конце провода тоже замолчал. После короткой паузы Ив с усмешкой произнес:
— Рю де Оркиде, 27. Адрес нашего семейного гнезда.
— Что… Что за дом?
— Вместо того чтобы калечить себя об дверь, лучше приезжай и скажи всё в лицо. Хотя, сам понимаешь, мы молодожены, можешь застать неприличные сцены.
Несмотря на двусмысленное и даже постыдное приглашение, лицо Ива оставалось ледяным.
Вскоре из трубки донесся грохот и отборная брань. На этот раз трубку повесили на том конце.
Ив небрежно бросил телефон на стол. Он прикоснулся губами к фарфоровой чашке и тут же отстранился.
— Остыл.
В этот момент на его бесстрастном лице промелькнула тень недовольства. Только когда Ив отодвинул чашку, Маэль смог обрести голос.
— Запись разговоров незаконна. И во Франции, и в Монако. И я никогда этим не занимался.
— Он-то об этом не знал.
С таким видом, будто проблема решена, Ив снова принялся за чернику. Между делом он добавил, словно продолжая тему остывшего кофе:
— У тебя отвратительный вкус на мужчин.
— Наверное, поэтому я и вышел за вас?
Ответ вырвался рефлекторно. Скорее от жгучего чувства унижения, чем от желания сострить. И оттого, что это было правдой, становилось еще горше.
Гнев и стыд смешались в голове в гремучую смесь. Маэль впился взглядом в затихший телефон, стиснув зубы. Его ярость, лишенная четкой цели, выплеснулась наружу:
— Наш брак не дает вам права распоряжаться моей жизнью. С адвокатом Дюверже мне так или иначе придется видеться. Я должен четко дать ему понять, что никакой измены не было, чтобы потом…
— Ты всерьез думал, что с ним возможен рациональный диалог? Не похоже на то.
Маэлю нечего было возразить. Ив, словно ему надоела эта перепалка, кивнул на телефон.
— Всё ясно. Если можешь решить это сам — решай быстрее. Эта гейская мыльная опера начинает меня утомлять.
Внутри у Маэля всё кипело.
Ему не хотелось больше произносить ни слова. Рядом с Ивом он слишком часто чувствовал себя ничтожным и жалким. Слова, которые невозможно было опровергнуть, ранили его. Поэтому Маэль сделал единственное, что мог.
Закончил разговор и принялся за завтрак.
Глубоко вдохнув, он отломил кусочек круассана и густо намазал его абрикосовым джемом. Он заставил себя съесть яйцо-кокот, фруктовый салат с апельсинами, клубникой и зернами граната.
Когда тарелка опустела и Маэль поставил чашку из-под капучино, Ив, до этого молча смотревший в окно, заговорил:
— На следующей неделе в Генуе аукцион «Only Watch». В конце следующего месяца — Гран-при Монако. Освободи время.
«Only Watch» был престижным часовым аукционом, проходящим в Швейцарии под патронажем князя Монако, где выставлялись уникальные модели ведущих брендов. Гран-при — ежегодная гонка «Формулы-1» на городской трассе Монако. Оба события были крайне важны для Княжеского двора.
«Хочет показать нас публике. Как супружескую пару».
Для таких моментов Ив и связал его контрактом. Это был приказ, уведомление. Согласие Маэля даже не подразумевалось.
— Микола принесет буклет с часами, которые будут выставлены. Выбери себе одни.
Но это уже было слишком. Маэль нахмурился. Его решимость не вступать в споры мгновенно испарилась.
— Зачем это мне?
— Потому что я должен их тебе купить, — небрежно бросил Ив, доставая сигарету.
— С какой стати вам покупать мне такие вещи? Разве того, что уже есть, недостаточно?
— Чтобы люди поверили, что я в тебя влюбился, я должен тратить на тебя баснословные суммы.
— Влюбились?
Это слово совершенно не вязалось с Ивом. Его губы, произносящие это, казались воплощением лицемерия. Интересно, понимал ли он вообще когда-нибудь смысл этого чувства? Однако Ив легко отмахнулся от сомнений Маэля:
— Когда тратишь денег больше, чем требуется для простой жалости или развлечения, люди называют это любовью.
Щелк. Вспыхнул огонек зажигалки. Ив глубоко затянулся, выпустил дым и добавил:
— Это значит: выбери часы, цена которых будет вызывающе, тошнотворно высокой. Чтобы ни у кого не возникло мысли, что этот брак — просто прихоть или акт милосердия.
Маэлю показалось, что на него наваливается неподъемный груз долгов.
Через два года он уйдет отсюда, оставив всё. Но при мысли о стоимости вещей, которые ему придется принять, подыгрывая этому человеку, у него холодело в затылке.
— В следующем месяце я занят, у меня выступление на конференции.
Даже он сам понимал, насколько жалко прозвучало это оправдание. Ив нахмурился и с силой затушил сигарету прямо в тарелке с черникой.
— Просто ткни пальцем в самую дорогую картинку. А работу, на которую у тебя не хватает времени ради этого, можешь просто бросить.
Сказав это, Ив поднялся из-за стола.
Так закончился их первый завтрак в качестве супругов.

Глава 39

Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love

Глава 37

Он не слышал звука открывающейся двери. Впрочем, какая разница, ведь это его дом.
«Сумасшедший ублюдок».
Беременность? Какова бы ни была причина, Маэль не собирался терпеть эти мусорные издевательства только потому, что они один раз переспали. На самом деле, еще ужаснее, чем его слова, было то, что Маэль позволил Иву увидеть свою слабость в такой момент.
— Разве в таком случае проблемы возникли бы не у тебя?
Даже после сна тело Маэля всё еще протестовало. Бедра пронзало болью, а после того как он, вцепившись в унитаз, долго тошнил на пустой желудок, кружилась голова. Сказались переутомление, физическое насилие над организмом и стресс. Маэль попытался опереться на раковину, чтобы встать, но рука соскользнула.
— Ты слабее, чем кажешься.
С этими словами Ив подошел к раковине. Он наполнил стеклянный стакан холодной водой и протянул его.
Прозрачная вода колыхалась прямо перед лицом. Очевидно, Ив предлагал прополоскать горящий рот, но сейчас Маэль меньше всего на свете хотел принимать помощь от этого человека.
— Я сам справлюсь.
— Вот как?
Серый взгляд скользнул по Маэлю, который в жалком виде скрючился на полу ванной, обнимая унитаз. Ив наклонился и поставил стакан на кафель — чуть дальше того места, куда дотягивалась рука Маэля, — после чего присел на край ванны.
— Гардеробная соединена с моей спальней. Если собираешься шуметь, закрывай дверь плотнее.
Это было своего рода объяснение, почему он оказался здесь. Ив давал понять: в том, что он стал свидетелем этой сцены, виноват сам Маэль, оставивший дверь открытой.
— Разве не является основой совместного проживания правило не входить в чужую комнату без разрешения, открыта она или закрыта?
— О чем ты, между супругами-то?
Этот ответ заставил Маэля замолчать. Он хотел возразить, что они не настоящие супруги, но по документам их союз был более чем «настоящим» и безупречным. Видя молчание Маэля, Ив заговорил снова:
— Люди из Княжеского дворца затребовали записи с камер видеонаблюдения. Большинство из них уже уничтожены, так что вряд ли они что-то найдут. Твоя сестра, кажется, неплохо сыграла свою роль. Может, ей позже стоит пойти в актрисы?
Он говорил об этом так непринужденно, словно обсуждал погоду. В отличие от него, Маэль был на взводе.
— Других подозрений у них нет?
— Спрашивали кое-что. Не слышал ли я, куда Филипп хотел бы поехать и всё в таком духе. Я назвал им несколько мест на разных континентах.
— И они поверили?
— Трудно сказать. Говорят, вчера все были настолько пьяны, что показания путаются. Подняли вертолеты. Пока это всё, что мне известно на данный момент.
Словно закончив доклад, Ив оттолкнулся от края ванны и встал. Проходя мимо стакана на полу и самого Маэля, он добавил деловито и сухо:
— Что ж, удачи.
Послышались удаляющиеся шаги.
Маэль тяжело выдохнул. Снова опершись на раковину, он медленно поднялся и взял стакан. В этот вечер ему хотелось зашвырнуть этот прозрачный сосуд, ставший символом насмешки, куда-нибудь подальше.
Однако, глубоко вздохнув, он осторожно поставил его на край раковины. Вылил воду, которую налил этот мужчина, наполнил стакан заново и прополоскал рот. Он был смертельно истощен.

•••

Проснувшись, Маэль обнаружил, что единственное, что осталось привычным — это время подъема. «Так, какие у меня сегодня дела?..» — по привычке подумал он, приподнимаясь, но тут же вспомнил.
«Я же взял отпуск по случаю свадьбы».
Если бы перед сном он не проверил почту, где Диана заботливо уладила все формальности, он бы наверняка забыл предупредить юридическую фирму.
Десять дней. Он совершенно не представлял, чем занять себя в этом месте в течение столь неожиданных каникул.
Маэль быстро принял душ. Боль в пояснице немного утихла, и, что важнее всего, он проголодался. Выйдя из душа в халате, он увидел гардеробную. Он вспомнил слова Миколы о том, что его вещи уже перенесли. В любом случае, идти завтракать в халате было нельзя.
«Гардеробная общая с этим типом, так он сказал».
Он как раз собирался сделать этот нежеланный шаг, надеясь не столкнуться с Ивом, как вдруг…
— А?
Маэль замер перед огромным квадратным окном. Там, за стеклом, в свежем свете только что взошедшего солнца, на фоне зелени сада виднелась мужская фигура в одежде монохромных тонов.
«Неужели он правда сам за ними ухаживает?»
Аромат Ива уже давал ответ на этот вопрос. Живой запах роз, такой отчетливый, будто мужчина надушился ими.
Маэль затаил дыхание, наблюдая за Ивом. Тот держал в большой руке садовые ножницы и без колебаний срезал колючие стебли с кустов. Срезанные ветви грудой лежали в стороне. Солнечный свет падал на его профиль, когда он смотрел на цветы — настолько красные, что они казались почти черными. Его бледная кожа выглядела холодной даже на вид.
«Чувствует ли он хоть что-то?» — внезапно промелькнуло в голове Маэля.
Даже занимаясь розами ранним утром, этот мужчина производил впечатление человека, который только что вернулся из какого-то притона. И всё же Ив был пугающе красив. Это была та разновидность жуткой красоты, в которой чувствуется нечто неживое — и именно поэтому от нее невозможно было отвести взгляд.
Внутри него что-то умерло. Это чувствовалось в глубине его глаз, и Маэль подумал, что именно поэтому Ив ведет себя так высокомерно. Просто потому, что для него на самом деле ничто не имеет значения.
Мужчина снова срезал ветку и посмотрел на розу — та распустилась так пышно, что выглядела почти чувственно. Глядя на цветок, он слегка улыбнулся. Это была мягкая, расслабленная улыбка.
— Ах…
Звук невольно сорвался с губ Маэля. Хотя Ив не мог его услышать, Маэль испугался собственной реакции и спрятался за простенок у окна. Сердце почему-то забилось неровно.
«Что это со мной?»
Пытаясь вытравить из памяти эту улыбку, которая запечатлелась в сознании подобно послеобразу, Маэль плотно сжал губы и направился в гардеробную. Он подумал, что эту улыбку ему лучше было бы не видеть никогда. Почему — он и сам не знал.
— Он говорил, что это на нижнем этаже.
В гардеробной шкаф Маэля из дома в Ницце был перенесен и расставлен в идеальном порядке. Неизвестно, когда они успели это сделать, но всё было разложено так аккуратно, словно в дорогом бутике. Подавленный этим размахом, Маэль натянул первый попавшийся свитер и спустился по лестнице, пытаясь угадать, где находится столовая.
— Здесь?
Он заходил в кабинет, в гостиную, в приемную, в гостевые спальни и даже случайно забрел в котельную. Спустя примерно тридцать минут блужданий Маэль сдался и поднял трубку черного интерфона, висевшего в длинном коридоре.
— Извините, а где… подают завтрак?
— Пройдите по коридору, в котором сейчас находитесь, до конца и поверните направо, — раздался спокойный голос из трубки.
Прежде чем Маэль успел спросить, откуда они знают, где он находится, связь прервалась.
В столовой, куда он наконец добрался, во главе длинного стола сидел Ив. Поскольку Маэль долго плутал, неудивительно, что человек, который только что был в саду, уже успел прийти сюда.
— Говорят, ты заблудился.
Это замечание его разозлило. Маэль нахмурился и ответил лишь коротким, едва заметным кивком вместо приветствия.
В тот же момент в столовую вкатили небольшой столик-тележку. Женщина в строгом черном платье остановила тележку и отодвинула стул слева от Ива. Пока Маэль нерешительно приближался, женщина средних лет, чьи седые волосы выглядели удивительно гармонично, представилась, улыбаясь так, что вокруг глаз собрались морщинки:
— Я Йована. Простите, что не представилась раньше. Я отвечаю за ведение хозяйства в особняке.
— Здравствуйте. Можете звать меня Маэль.
Когда он сел, Йована начала открывать крышки подогревателей на тележке, предлагая выбор. Из предложенного разнообразия Маэль выбрал круассан, абрикосовый джем и блюдо из яиц. Затем тележку сменили, и перед ним появились кофе с молоком, свежевыжатый апельсиновый сок и фрукты. Завтрак был накрыт.
«Это что, отель?»
Маэль, ошеломленный, смотрел вслед уходящей с тележкой Йоване, а затем, не выдержав абсурдности ситуации, спросил Ива:
— Разве ты и так не живешь как король?
Ив, мазавший масло на кусок твердого багета, ответил, не поднимая головы:
— В чем-то похоже. Хотя у того старика, возможно, есть свобода завтракать в тишине, не слушая подобных замечаний.
Это означало: «Заткнись и ешь». Прежде чем Маэль успел что-то возразить, тишину прорезал резкий звук.
Вз-з-з.
Это был телефон Маэля.
— Прошу прощения.
По привычке извинившись, Маэль посмотрел на экран. Номер был не сохранен. Его правилом было отвечать на незнакомые номера всегда: это мог быть новый заказ или, что важнее, что-то срочное от текущего клиента. А сейчас это могла быть и Манон.
— Я отвечу.
Маэль без колебаний нажал кнопку приема. Но еще до того, как он поднес телефон к уху, из трубки раздался громкий вопль:
— Маэль, ты с ума сошел?! Ты в своем уме?! Ты вышел замуж? За этого грязного парвеню?! Совсем рассудок потерял из-за денег? Что за бред вообще происходит! Ты, шлюха, не помнишь, как я говорил, что люблю тебя?! Ты мне что-то там плел про измены, а сам ударил меня в спину?!
Крик был настолько яростным, что слова казались физическими ударами, бьющими по уху. Маэль невольно зажмурился.
Голос его бывшего, Шарля, заполнял до этого момента тихую столовую. Маэль открыл глаза и отчетливо почувствовал на себе взгляд своего «супруга», который с интересом наблюдал за этой позорной сценой.

Глава 38

Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love

Глава 36

Дом был обычного размера — не слишком просторный, но вполне подходящий для двоих. В итоге всё, что Маэль вынес оттуда, — это несколько папок с документами да ноутбук. Рядом стоял человек, который под предлогом нелепой фобии постоянно подгонял его, так что времени на спокойные сборы не было.
«С ума сойти можно».
Весь путь обратно в Монако Маэль то и дело издавал сухие смешки, вспоминая ту ложь.
Машина долго ехала вглубь территории, направляясь к горе Ажель, что у северной границы. В Монако, где из-за перенаселенности и нехватки земли преобладали многоквартирные дома и кондоминиумы, которые так не любят европейцы, седан остановился перед одним из немногих особняков.
— Микола, проводи его.
Вышедший с переднего сиденья секретарь открыл дверь со стороны Маэля. Микола почти насильно забрал из его рук папки, ноутбук и даже свадебный букет, после чего захлопнул дверь машины.
— Эй…
Прежде чем Маэль успел что-то сказать, автомобиль тронулся. Пока он растерянно смотрел вслед уезжающему заду машины, Микола заговорил первым:
— Накопилось много дел. Посыпались вопросы, с которыми управляющему в одиночку не справиться.
— Ив что, умрет, если скажет об этом лично?
— Вряд ли он изменится.
Фразу, которую секретарь опустил, можно было легко достроить: «Так что привыкайте». Маэль тихо вздохнул и обернулся к резиденции.
«Неужели у него и правда клаустрофобия?» — такой была его первая мысль.
Этот человек купил сеть отелей «Ривьера». Он принадлежал к тому типу людей, которым не нужно спрашивать цену при покупке чего-либо. Человек, который мог заявить адвокату с приличным доходом, чтобы тот считал их брак сделкой ради денег.
Дом такого мужчины не мог быть маленьким. Но всё же…
— Прошу, проходите.
Микола, одетый в коричневые кожаные перчатки, толкнул массивные железные ворота.
Огромный особняк с серыми внешними стенами больше походил на геометрически выверенный музей современного искусства, чем на жилой дом. Здание, чей цвет напоминал глаза его владельца, было окружено густыми зарослями и деревьями, словно пытаясь скрыться от мира. Перед домом виднелся узкий и длинный бассейн с нежно-голубой плиткой, вырытый наподобие рва вокруг традиционного замка.
— Ах.
Однако еще более неуместным, чем этот странный бассейн, казался сад между современным зданием и главными воротами. По обе стороны широкой тропы теснились кусты высотой по пояс.
Именно здесь Маэль уловил аромат Ива. Тот самый резкий, яркий запах алых цветов, который всегда заставлял его нервничать.
— Послушайте, я могу называть вас Микола?
— Как вам будет удобно.
— Скажите, Микола, Ив сам ухаживает за розами?
— Когда у него есть время, — коротко ответил секретарь.
Пока они шли к зданию, взгляд Маэля невольно задерживался на этом чересчур классическом розовом саду. Свежие листья насыщенного зеленого цвета выглядели безупречно. Розы были разными: одни — в плотно сжатых остроконечных бутонах, другие — уже полностью распустившиеся, но все они имели настолько глубокий красный оттенок, что казалось, коснись их — и кончики пальцев окрасятся. Даже Маэль, ничего не смыслящий в садоводстве, видел, что за цветами ухаживают профессионально.
— Если они вам нравятся, могу собрать букет и принести в комнату?
— Нет, не стоит. Достаточно просто смотреть.
Запах был слишком тяжелым. От него кружилась голова.
Несмотря на внушительные размеры, в особняке было всего два этажа. Однако даже беглого взгляда хватало, чтобы понять: экскурсия займет немало времени. Сегодня Маэль был не в том состоянии, чтобы бродить по дому, поэтому он обратился к секретарю:
— Микола, могу я сегодня просто отдохнуть в комнате?
Секретарь не стал настаивать и без лишних слов проводил его на второй этаж. Он открыл правую дверь из двух, расположенных в самом конце коридора.
— Эта… комната только для меня?
Тут не о клаустрофобии надо беспокоиться, а об агорафобии. Одна эта спальня по площади была сопоставима со всем его домом в Ницце. Внутри стояли лишь кровать, письменный стол, столик и небольшой диван; зачем нужно было столько свободного пространства, оставалось загадкой.
— Вы предпочитаете делить спальню с господином Валуа?
— Нет, ни в коем случае. Так мне удобнее, но всё же…
Не слишком ли она велика? Пока Маэль медлил, Микола продолжил с неизменным выражением лица:
— Если захотите что-то изменить, только скажите. Вашу одежду перенесут в гардеробную до конца дня. На первом этаже находятся столовая и кухня. Если проголодаетесь, спуститесь и позовите повара Йовану или меня.
— А меня вообще услышат?
Вопрос был вполне серьезным. В ответ Микола указал на черную трубку на стене рядом с кроватью.
— Вы увидите их повсюду. Это внутренняя связь, пользуйтесь ею.
«Почему бы просто не раздать всем рации?» — подумал Маэль, но промолчал. Тем временем Микола аккуратно разложил принесенные вещи, поклонился и закрыл за собой дверь.
— Ха-а.
Сбросив пиджак на стол, Маэль рухнул на кровать. Окинув взглядом пространство, он заметил еще две двери, помимо входной.
«Одна из них, должно быть, гардеробная».
Поскольку богатые клиенты часто вызывали адвокатов к себе на дом, он был знаком с планировкой подобных особняков. Но даже среди них этот выделялся своими масштабами. У Маэля не осталось сил даже на то, чтобы встать и проверить комнаты.
«Когда я в последний раз нормально спал?»
Перед свадьбой Манон он не спал из-за завала на работе, а потом… Ему не хотелось об этом вспоминать, и он закрыл глаза. По привычке он свернулся калачиком, и тут же резкая боль прострелила поясницу и копье. Бедра всё еще ныли. Было больно, но сейчас он не хотел об этом думать. Маэль провалился в сон, словно у него просто выключили питание. Это был единственный доступный ему способ сбежать от реальности.
Вз-з-з. Вз-з-з.
Он проснулся от непрекращающейся вибрации. Нащупав в кармане брюк телефон, он обнаружил десятки сообщений.
[ Адвокат Мун-Матьё женился? Не его сестра, а он сам? ]
[ Что происходит? Вышли статьи, это правда??? ]
Писали разные люди: коллеги, с которыми он едва общался, бывшие клиенты.
«Похоже, новости уже разлетелись».
Удивительного в этом было мало. Сотрудник мэрии говорил об этом, делая снимки, к тому же это был первый однополый брак в истории Княжества Монако.
— Сколько же я проспал?
Маэль посмотрел на часы. Сначала он вздрогнул, увидев на запястье незнакомый аксессуар, а затем его взгляд замер на ослепительном бриллиантовом кольце на безымянном пальце.
— Я действительно женился.
Хотя новости о его свадьбе казались чем-то далеким и чужим, вещи на его собственном теле заставляли осознать реальность. Маэлю стало неприятно от того, что на нем надето, и он поднял голову.
В комнате с высокими потолками и голыми стенами без единой картины было неуютно. Зато здесь были огромные окна. Несмотря на то, что особняк стоял у подножия горы, в окне, выходящем к морю, виднелся горизонт. Вода окрашивалась в оранжево-розовые тона заката. Маэль долго смотрел на это, а затем прошептал:
— Надо позвонить.
Он снова взглянул на телефон. Но прежде чем набрать номер Манон, он открыл поисковик.
[ Смерть Филиппа де Бройля ]
Он ввел эти слова машинально и тут же пришел в ужас. Как он мог, даже будучи в таком состоянии, собственноручно оставлять улики, которые могут стать проблемой? Маэль поспешно стер зловещую фразу и ввел другой запрос:
[ Свадьба Филиппа де Бройля и Манон Матьё ]
Только теперь появился поисковый запрос, который мог бы ввести брат Манон.
Перейдя во вкладку новостей, он увидел вчерашние статьи о свадьбе сына князя Монако, рекламные материалы об отеле «Ривьера», где проходил прием, и предположения о том, что молодожены отправятся на Таити — туда же, где проводила медовый месяц чета правителей.
Маэль глубоко выдохнул и набрал номер сестры.
«Я — брат, который ничего не знает. Брат, который совершил безрассудный поступок, внезапно женившись, и теперь неловко признается в этом сестре перед ее отъездом». Маэль прокрутил этот сценарий в голове несколько раз.
Гудки тянулись дольше обычного.
— Оппа! Да, это мой брат.
Наконец в трубке раздался голос Манон, звучавший как обычно. Было слышно, как она параллельно говорит с кем-то еще. Маэль спросил самым обыденным тоном, на который был способен:
— Привет, дурында. Во сколько у тебя рейс на Таити? Когда вы должны прибыть? Ты ведь еще не в самолете?
— А… понимаешь, мы не летим сегодня. Кажется, в Княжеском дворце возникли какие-то проблемы.
Слова были ожидаемыми, но руки Маэля мелко задрожали. Ему казалось, что и голос вот-вот сорвется. Будет ли выглядеть естественно, если брат начнет блеять как овца из-за того, что сестра отложила поездку? Прежде чем он успел додумать, Манон продолжила:
— Но как только всё уладится, думаю, мы полетим. Пока сама не знаю. Филипп… Ах, да, нельзя? Хм, понятно.
Манон с кем-то переговаривалась. Вероятно, с кем-то из свиты князя. Маэль подождал немного и, изображая полное неведение, переспросил:
— Всё в порядке? Вообще-то, мне нужно тебе кое-что сказать.
— Оппа, извини, мне сейчас неудобно. Я перезвоню позже.
Манон повесила трубку. Это был лицемерный спектакль, разыгранный двумя людьми, которые прекрасно понимали ситуацию.
Это было преступление. Человек погиб, у него есть семья, которой будет больно, а они бесстыдно молчат.
— Кх…
К горлу подступила тошнота. Маэль резко вскочил. Он бросился к дверям, которые видел раньше, и распахнул первую попавшуюся. В нос ударил запах дорогих тканей. Гардеробная. Даже не закрыв ее, он рванул к другой двери — на этот раз за ней оказалась ванная.
— Уэ-э-эк.
Поскольку он ничего не ел, выходила лишь горькая желчь. Он не знал, сколько простоял, вцепившись в унитаз. Жжение в пищеводе не проходило. Кое-как смыв воду и пытаясь выпрямиться, он вдруг услышал за спиной ленивый голос:
— Неужели уже беременность?
Это был Ив.

Глава 37

Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love

Глава 35

Запоздало вышедший сотрудник мэрии попросил разрешения сделать фото. Он добавил, что это первый однополый брак в их практике, и об этом может выйти статья.
— Как пожелаешь.
Ив предоставил решение Маэлю. Тот на мгновение задумался, а затем кивнул.
На фоне арочных ворот мэрии они встали рядом: Маэль с неловкой улыбкой, сжимая в руке подаренный букет, и Ив, властно обнимающий его за талию.
Пока их фотографировали, Маэль не смотрел в сторону партнера. Однако он и так знал, что Ив не улыбается.
— Поскорее отправь документы на свадебный отпуск.
Как только съемка закончилась, тут же подъехал ожидавший их автомобиль. Ив шагнул вперед и открыл заднюю дверцу. Маэль на секунду замялся, но Диана и Жак махали им на прощание прямо перед глазами, так что упираться и отказываться садиться в машину было нельзя.
— Домой.
Дверь закрылась, и рядом раздался ленивый голос.
Почувствовав легкую вибрацию тронувшейся машины, Маэль опустил взгляд. Это был момент, когда после усыновления у него снова появилась семья. Причем семья, которую он выбрал сам.
Ощущение реальности ускользало. Тот миг, когда он ответил «да» регистратору в мэрии, казался сном.
«Хотя вряд ли это сон».
Букет белых роз с еще не распустившимися бутонами. Безымянный палец левой руки с двойным кольцом с бриллиантами, которое совершенно ему не подходило. И Ив, сидящий на соседнем сиденье с закрытыми глазами.
Стоило перевести взгляд, как правое бедро пронзила тупая боль. Маэль знал причину этой боли. Каждый раз, когда он сталкивался со стрессом, с которым не мог справиться в одиночку, его мучили подобные фантомные боли.
Обычно ему не составляло труда скрыть это. Так, чтобы никто не заметил.
Но сегодня источников боли было несколько.
От секса с проникновением, которого у него не было столько времени, что он и не помнил, ныло все тело — от поясницы до самых пят. Этим утром он едва смог встать; несколько раз ноги подкашивались, пока он пытался вымыть из себя остатки семени.
Если подумать, дело было даже не в долгом воздержании. Секс был грубым, а орган, который в него вбивали, — пугающе огромным.
«Но я выдержал».
К счастью, если сложить все время, что он провел на ногах, заходя в лавки, не набралось бы и десяти минут. Сама церемония тоже по большей части проходила сидя.
Хотя сейчас он уже был на пределе.
Маэль перевел взгляд в окно, чувствуя, как на плечи давит свинцовая усталость. Машина ехала по дороге на север Монако. Глядя на густые деревья и раскинувшееся под ними море, Маэль вдруг осознал:
Этот автомобиль, направлявшийся «домой», ехал вовсе не в Ниццу.
Это было ожидаемо, но всё же кольнуло новизной. Маэль обратился к водителю:
— Простите, мне нужно в мой дом.
— Мы и так туда едем, — отозвался Ив, медленно открывая глаза. Словно давая понять, что значение слов «мой дом» теперь полностью изменилось.
— В мой настоящий дом, в Ницце.
Но Маэль проявил упрямство.
— Мне нужно забрать вещи, связанные с работой. И привести всё в порядок, если я не смогу вернуться туда в ближайшее время. Высадите меня, я сам доберусь.
Водитель, несмотря на просьбу Маэля, не остановился. Ив немного подумал и коротко скомандовал:
— Разворачивайся.
Только тогда машина сменила полосу.
— Зачем?.. Я же сказал, что могу съездить один.
— Опасаюсь, что ты сбежишь, раз уж церемония окончена.
Оценивающий взгляд Ива скользнул по щеке Маэля. Подавив раздражение, наложившееся на усталость, Маэль ответил:
— Ив, я прекрасно понимаю, что не в том положении, чтобы бежать.
Даже если бы он и хотел сбежать, на нем висела жизнь Манон и её нерожденного ребенка.
«И не только это».
Там же было и то разбитое обещание — то, что он обещал Иву, но так и не смог выполнить. Каждый раз, вспоминая о контракте, который он в итоге скрыл и проглотил как тайну, у него внутри всё горело.
Снова кольнуло в бедре. Маэлю показалось, что он покрывается холодным потом, и он немного приоткрыл окно. В салон, пропитанный ароматом роз, ворвался поток ветра. Ровно столько, чтобы остудить кожу.
— Можете не помогать, всё в порядке, — сказал Маэль, глядя на Ива, который всё-таки вышел из машины вслед за ним.
Однако Ив ответил с бесстрастным лицом:
— Я должен хотя бы раз взглянуть, как всё устроено внутри. Мало ли, кто спросит.
В конце концов, они были молодоженами, и то, что они ни разу не были в гостях друг у друга, действительно выглядело бы странно. Маэль проглотил вздох, не в силах оспорить логику, и вставил ключ в замок.
В доме было сумрачно: шторы задернули еще на рассвете из-за репортеров, пытавшихся сделать снимки в день свадьбы Манон. Маэль первым делом раздвинул их и обернулся.
— Тут особо нечего показывать, дом небольшой. Осмотритесь сами. Мне нужно время, чтобы собрать вещи.
Когда ворвался свет, Ив зажмурился. Прищурившись, он медленно обвел взглядом скромную гостиную. Его взор остановился на фотографиях в рамках на столе.
— А фото родителей?
Одна детская фотография брата и сестры, снимок втроем с Дианой, сделанный при поступлении на работу, фото Манон с выпускного. Коллекция была скудной по сравнению с обычными домами, где выставляют портреты всех — от дедушек до троюродных племянников.
Но даже так.
«Неужели ему вдруг стало любопытно?» — промелькнула протестующая мысль.
Затем Маэль вспомнил, что всего час назад они стали семьей. Из чувства минимального приличия он сухо пояснил:
— Остальное в альбоме.
— Есть ли смысл хранить их, если они тебе даже не родные? К тому же, они были дрянными родителями.
Ив задал вопрос без тени колебания, рассматривая рамку. На мгновение Маэль даже засомневался — неужели он сам рассказывал ему всё это?
«Он узнал о беременности Манон. И о моих активах».
Даже по пути сюда ему не пришлось называть адрес. Глядя на Ива, который даже не соизволил обернуться в его сторону, Маэль помедлил, прежде чем ответить:
— Для меня — нет. А для Манон они были родителями. Были времена, пусть и недолгие, когда всё было не так уж плохо.
Действительно, пока мать была жива, всё было терпимо.
Ив, казалось, пропустил это мимо ушей и принялся изучать книжную полку.
На рассвете в день свадьбы Манон, из-за сотрудников из резиденции князя, которые приехали делать макияж и помогать с платьем, Маэль отложил папки с материалами дел отдельно. Было бы некстати, если бы кто-то их увидел. Маэль вклинился между книжным шкафом и Ивом, выхватывая файлы по последним делам один за другим и прижимая их к груди.
— Послушайте, а насколько много вы вообще обо мне знаете?
— Столько, сколько необходимо. Мы ведь всё-таки супруги.
С этими словами он протянул руку. Его указательный палец зацепил и вытянул светло-фиолетовую папку. Это было дело господина Брезо, поэтому Маэль тут же отобрал её.
— Не вы же один здесь в браке. А я о вас ничего не знаю.
Даже после свадьбы факты, которые он узнал об Иве, были крайне скудными.
Ив Эрве Валуа был чересчур расточителен. Казалось, у черной карты, которую он протягивал, не было лимита. Он был на два года старше Маэля. Родился в местечке под названием Ле-Люк, что в часе езды от Ниццы. У него были имена родителей, которые он без колебаний вписал в документы. Это был его первый брак.
Из всех документов и ситуаций это было буквально всё, что удалось выяснить.
— Интересно?
— Скорее, теперь в этом возникла необходимость.
— И что же конкретно тебя интересует?
Когда его спросили в лоб, нужные слова не сразу пришли на ум. Что должны знать друг о друге любовники или, тем более, супруги?
Маэль, прижимая к себе охапку папок, развернулся к нему. Встретившись с ним взглядом, он задумался.
— Вкусы, хобби, что вы изучали, где жили... Если у вас есть какие-то болезни, то и это тоже. В любом случае, все будут думать, что у нас был короткий и бурный роман, но для женатой пары странно знать друг о друге так мало.
— Все и так будут считать, что мы знакомы около месяца. Проще сделать вид, что мы ослепли от страсти и выскочили замуж, не видя ничего вокруг, — лениво произнес Ив.
Судя по его тону, такой вариант его вполне устраивал. Но Маэль лишь хмыкнул.
— Неужели мы похожи на пару, охваченную такой страстью, что готовы броситься в омут с головой? Сомневаюсь.
— Тогда как тебе такое?
Ив наклонил голову, глядя на Маэля сверху вниз. Его взгляд был тяжелым, трудноописуемым. От него не веяло теплом, но он словно опутывал человека. Рукой, которой он только что тянулся к чужим папкам, Ив поправил растрепавшуюся челку Маэля.
— Мы почти не знаем друг друга, но тебе приглянулись мои деньги, а мне — твое тело. Настолько, что мы решили связать друг друга официальными бумагами. Это звучит довольно классически.
— Звучит как классическое мещанство.
— Нам это подходит больше.
Холодные пальцы скользнули по щеке. Маэль, не имея возможности оттолкнуть его из-за вороха папок в руках, просто отступил назад. Спина уперлась в книжный шкаф. Только тогда Ив убрал руку и криво усмехнулся.
— Или настоящая причина более возвышенная?
Маэль не нашелся с ответом. Всё было именно так. Уж лучше пусть думают, что они сошлись из-за денег и секса — это было куда «чище», чем правда о сокрытии преступления родственника и борьбе за признание отцовства.
Дно за дном. Ложь поверх другой лжи. Он не мог этого отрицать. На этом фундаменте и строился их сегодняшний брак.
— Я просто хочу сотрудничать. Я имел в виду, что нам будет проще, если мы будем выглядеть как нормальная пара. В княжеском дворце будет меньше подозрений. Если вы хотите казаться меркантильными типами, пусть будет так.
Ив на мгновение задумался над этими словами. Затем он слегка хлопнул по папкам, которые прижимал к себе Маэль.
— У меня клаустрофобия. Терпеть не могу такую тесноту, так что я бы хотел покинуть это место через пять минут.
— Клаустро... Вы серьезно? Этот дом кажется вам таким тесным? Двухкомнатная квартира? И вообще... нет у вас никакой фобии. Мы вместе ездили в лифте.
Это была явная ложь. Несмотря на приведенное доказательство, этот наглец лишь повел плечом и легко бросил:
— Бери только самое необходимое. Остальное перевезут сегодня вечером.

Глава 36