Я насыпал в тарелку кукурузных хлопий. И начал аплодировать. Но не себе — за то, что мне удалась эта операция. И не производителям хлопий — за то, что произвели мне завтрак. Я аплодировал хлопьям. Я ведь думал, что они потому так называются. Ну, типа, хлопья — от слова хлопать.
Мне сказали пройти медкомиссию. В качестве первого теста меня попросили встать на весы. На их экране под моими ногами загорелись нули. Эти цифры вызвали недоумение с последующей проверкой устройства. Оно оказалось рабочим. Но повторная просьба встать на весы не изменила для меня ситуацию. Во врачебных бумагах мои фамилия, имя и отчество стали зачеркнутыми. Меня уже ничего не просили. Не было и объяснений. Понимание пришло ко мне само.
Я был в восьмом классе, и это были зимние каникулы. После обеда пошел тихий снежок. Я взял ледянки и пошел в парк к горке. Там было много пацанов и девчонок. Кто-то из моей школы, кто-то из соседнего микрорайона.
Я встречался с одной девушкой. Несколько раз в неделю я гостил у нее. Уходя, я неизменно принимал от нее контейнер с котлетами. Она готовила их для меня сама. Она думала, что я съедаю их на работе во время обеденного перерыва. Но на самом деле я уходил к другой. Другая разогревала принесенные мной котлеты в микроволновке, и мы съедали их вместе, смеясь. И я жил так, не решаясь сделать выбор. Баланс, который я с таким трудом выстроил, был хрупок. Он держался только на силе моей фантазии. Фантазии о том, что я не был одинок.
Завершая в девять вечера телефонный разговор со своим двадцатилетним сыном, я сказал ему: «Спокойной ночи, малыши!» До этого я общался с людьми только письменно, поэтому разучился передавать иронию голосом. Как результат, сын воспринял мою реплику близко к сердцу и перестал спать вообще, чтобы никогда больше снова не слышать это пожелание в свой адрес. Он умер от изнеможения. Похоронив его, я скончался от чувства вины. Так, невинная детская программа погубила две жизни.
I had an argument with my alter ego about which one of us should eat the last slice of pizza. My alter ego won, and I went to bed more hungry than I should have.
Мне было пять. Это была суббота, погожий летний день. У меня с братом в гостях были наши соседские друзья. Мы решили поиграть в прятки. Было весело. Дошла до меня очередь искать. Считая до двадцати, я довольно потирал ладошки. Ведь я всегда всех находил. Но не в этот раз. Что-то пошло не так. Все как сквозь землю провалились. Я облазил всю квартиру, заглянул во все щели. Даже перевернул мусорное ведро под раковиной на кухне. Через два часа бесплодных поисков я стал звать брата и друзей по именам. Я умолял их выйти. Клялся сердцем матери, что сдаюсь. Но никто не отвечал. И тогда я понял. Видимо, им надоело мне продувать, и они расширили границы игрового мира. Они спрятались в Антарктиде, решил я. Но меня голыми руками не возьмешь! Я взял...
Я был виртуальным тираном. В мессенджерах все лайкали каждое мое сообщение. Даже если оно было про то, что я заболел ветрянкой из-за просмотра плохой игры Л. А. Месси. Даже когда я в ходе спора, всплылив, угрожал собеседнику, что занесу его в пожизненный черный список с лишением всех бонусных баллов и платиного статуса в сети моих магазинов по продаже магазинов. Никто не смел, прочитав мое сообщение, не поставить под ним большой палец вверх — все боялись лишиться моей благосклонности. Они хорошо помнили то, что случилось с моим котом. Тот не поставил мне лайк, потому что его лапы были слишком толстыми для столь крохотного интерфейса реакций. Я вышвырнул его в подъезд. Не знаю, что с ним стало — я его больше не видел. Моя собака...
За горной цепочкой пробуждалось новое солнце, и очередное красивое в своей наскучившей привычности утро наследовало трон времени. Как только на позднеосенних склонах начинало искриться в благодатных лучах разнотравие, не спавший всю ночь великорослый горнист поднимал с земли своими фанфарами тетеревиную стаю. В расписанных восточными узорами палатках мгновенно просыпались, трижды потягиваясь, рабочие-водоносы. Они по-армейски быстро облачались в яркие лоскутные кафтаны, нахлобучивали на свои плешивые головы украшенные бисером азиатского орнамента тюбетейки и бежали, бежали, бежали в березовых цокулах наперегонки к ледяному ручью.