← Прошлая глава

Глава 14. У тебя случайно нет брата-близнеца? Или, может, раздвоения личности?

Немного поразмыслив, Хо Жаньинь спросил:

— Еще что-то?

— Больше ничего, — ответил Цзи Сюнь.

— Точно? — с сомнением переспросил Хо Жаньинь.

— Правда, ни капли не осталось, — Цзи Сюнь едва сдержался, чтобы не закатить глаза.

Взгляд Хо Жаньиня стал угрожающим. Цзи Сюнь нацепил выражение в духе «дохлая свинья кипятка не боится»* — все равно рядом Тань Минцзю, так что в крайнем случае всегда можно спрятаться за его спиной.

*От переводчика. 死猪不怕开水烫 (sǐ zhū bù pà kāishuǐ tàng) — китайская поговорка, так говорят о человеке, которого уже ничем не проймешь и который не боится последствий.

Цзи Сюнь глянул на Тань Минцзю, прикидывая, как бы укрыться за его, прямо скажем, не самой внушительной фигурой. Хо Жаньинь тоже перевел на него взгляд.

Под пристальным вниманием сразу двух пар глаз Тань Минцзю стало не по себе, и он не сдержался:

— Чего вы на меня так уставились?

Хо Жаньиню надоело это бессмысленное переглядывание, и он первым отвел взгляд:

— Раз больше ничего нет, постой пока в сторонке. Тань Минцзю, осмотри комнату.

— …? — Тань Минцзю.

«Командуешь мной, будто так и надо? Да я… ай, ладно, ты у нас начальник и во всем прав», — подумал он и, смирившись со своей участью, покорно принялся за дело.

Отступив на пару шагов и прислонившись к стене, Цзи Сюнь наблюдал, как тот методично осматривает комнату, переходя от ящиков к шкафу. Он уже приоткрыл рот, собираясь заговорить, но не успел издать ни звука — осекся под встречным взглядом Хо Жаньиня.

В памяти вновь всплыло ощущение большого пальца, надавливавшего на его губы, и Цзи Сюнь тут же плотно их сжал.

Хо Жаньинь продолжал смотреть, его взгляд неспешно скользил по губам, и лишь когда осматривавший комнату Тань Минцзю издал удивленное «Ха!», он с явной неохотой отвернулся.

Цзи Сюнь ощутил легкое покалывание на губах. Все еще не оправившись от случившегося, он подумал:

«От этого типа просто в любое время и в любом месте веет невыносимой властностью».

— Что там? — спросил Хо Жаньинь.

— Кажется, кое-что нашел, — сказал Тань Минцзю и вытащил руку из-под кровати. На ладони блестела золотистая пуговица.

Цзи Сюнь потянулся к телефону, но прежде чем успел хоть что-нибудь сделать, снова поймал на себе многозначительный взгляд Хо Жаньиня.

— …

Одарив его вежливой и обаятельной улыбкой, Цзи Сюнь убрал телефон в карман и произнес:

— У меня еще дела дома, так что я пойду. Не провожайте. До встречи, господа полицейские!

— Э-эй! — только и успел окликнуть Тань Минцзю, но тот уже исчез.

В недоумении он спросил:

— И чего он так рванул внезапно? Будто за ним гонятся.

— Кто его знает, — равнодушно бросил Хо Жаньинь.

Подойдя ближе, он взял пуговицу и осмотрел ее. На солнечном свету проступал отчетливый синий узор, напоминающий павлиньи перья. Обе стороны украшала гравировка: на одной был изображен бокал, на другой — человеческий профиль.

— Похоже, ее потерял Тан Цзинлун. Не знаешь, что это за штука?

Тань Минцзю задумался надолго.

— Что-то знакомое. Надо вернуться в отдел и проверить.

***

Вернувшись из «Личжу» к себе, Цзи Сюнь первым делом взялся за телефон и сделал рассылку своим «друзьям» с сообщением:

[Кто-нибудь знает, куда сейчас перебрался «Синий павлин»?]

У любого сыщика из уголовного розыска есть пара особых талантов. Не считая умения попадать пальцем в небо, талантом Цзи Сюня, которым он еще мог как-то похвастаться, была хорошая память. Увиденное однажды он практически не забывал. Едва Тань Минцзю достал из-под кровати пуговицу, как Цзи Сюнь моментально узнал, что это: фишка в 10 000 юаней из подпольного игорного дома «Синий павлин».

Вскоре один за другим стали приходить ответы.

[Не в курсе].

[Даже не слышал].

[Эй, братец-коп, ты же вроде давно уже завязал с работой в полиции? И все равно лезешь в эти дела, брось, толку-то никакого. Вы же «Синего павлина» тогда три раза подряд накрыли. После такого они не оправились и давно свернули дела].

Большинство этих «друзей» на самом деле были информаторами, которых Цзи Сюнь успел завести за годы работы в полиции. Без их помощи вести расследования было бы куда сложнее. Однако все это осталось далеко в прошлом, так что неудивительно, что теперь от него отмахивались.

Цзи Сюнь выбрал диалог с тем, кто обозвал его «копом».

Звали этого типа Рябой. Имя человеку могут дать какое угодно, зато прозвище просто так не прилипает: услышав его, сразу понимаешь, что это парень, у которого все лицо в оспинах. И вот из-за этого приметного лица стоило Цзи Сюню со своей командой накрыть заведение, где ошивался Рябой, как он неизменно выхватывал его из толпы, разбегавшейся во все стороны. Когда его в очередной раз повязали, он в конце концов испугался и без лишнего шума согласился стать информатором. Так Цзи Сюнь получил своего человека в стане противника.

Сразу перейдя к делу, он спросил:

[Расскажи, как сейчас обстоят дела у «Синего павлина»].

[Я же говорю, вы сами же давно его прикрыли…]

Рябой продолжал уклоняться от ответа, и Цзи Сюнь просто скинул ему красный конверт*.

*От переводчика. 红包 (hóngbāo) — традиционный китайский красный конверт с деньгами. В китайских мессенджерах, например в WeChat, существует его электронный аналог, позволяющий отправлять деньги прямо в переписке.

Деньги приняли моментально.

Тон Рябого тут же изменился на 180 градусов:

[Брат Цзи, вы же меня знаете, я тут давно кручусь, всех нужных людей знаю. «Синий павлин» может сменить вывеску, но ведь не станут же они менять своих проверенных людей разом. Так что вы обратились прямо по адресу…]

Цзи Сюнь отправил ему еще один красный конверт и нетерпеливо потребовал:

[Давай ближе к делу].

Кто платит, тот и командует. Стоило деньгам поступить, как Рябой тут же забыл о пустой болтовне и стал выкладывать, что знал:

[Насколько я знаю, в городе сейчас с этим строго, так что они пока побаиваются заниматься подпольным игорным бизнесом, зато открыли караоке-клуб под названием «Сияние»].

***

«Сияние» открылось в старом районе города всего пару лет назад. Прямо по соседству располагался переулок Чэньтан.

Чэньтан был одним из тех старинных закоулков, что уходят далеко вглубь квартала и имеют множество выходов. Чужак чувствовал себя в этих переулках как в лабиринте. Неудивительно, что со временем это место превратилось в настоящий рассадник незаконной деятельности.

Впрочем, обычно промышляли по мелочи, иначе полиция давно бы уже повязала всех разом. Еще в первые годы службы в полиции Цзи Сюнь устроил здесь масштабную облаву. За один рейд он накрыл 15 притонов и доставил в участок около 70–80 задержанных.

К тому времени, как Цзи Сюнь добрался до переулка, уже стемнело. Впервые за много лет он снова оказался в хорошо знакомом месте и теперь неторопливо прогуливался по его узким улочкам.

Фонарей почти не было. Стоило оказаться здесь одному, как отовсюду начали доноситься подозрительные шорохи. И дело было вовсе не в призраках — за стенами втихаря пробирались такие же любители плотских утех и азартных игр.

Однако кое-что показалось странным.

Похоже, на этот раз звуки доносились не из соседнего переулка, а откуда-то из-за спины. Цзи Сюнь оглянулся. Позади тянулась все та же длинная, безлюдная улочка, которую не мог осветить даже лунный свет. За очередным поворотом он вдруг остановился, сунул одну руку в карман, а пальцами начал тихонько постукивать по бедру.

Один.

Два.

Три...

Из тени внезапно выскочила крыса, подбежала к его ногам и остановилась. В передних лапках она сжимала какую-то еду, похожую на корешок овоща. Она принялась грызть его огромными передними зубами, издавая тихое шуршание.

«Похоже, нервы разыгрались. Всего-то прогуляться вышел, с какой стати кому-то за мной следить?»

Цзи Сюнь перестал стучать по бедру, вынул руку из кармана и зашагал дальше.

Найти нужный караоке-клуб оказалось нетрудно. Около двадцати минут он плутал по лабиринту переплетающихся улочек, затем выбрался через третий выход с восточной стороны. Слева обнаружилось трехэтажное здание с различными заведениями. Народу здесь было довольно много. На первом этаже размещался легальный клуб карточных и настольных игр под названием «Лаосань», а второй и третий этажи занимало «Сияние».

Вот только сейчас на этих этажах было темно.

«Неужели сегодня закрыто?»

Цзи Сюнь на мгновение задумался и еще раз оглядел окна наверху. В просвете между занавесками мелькнул свет.

Наверху явно кто-то был. Оттуда даже доносились приглушенные звуки караоке. Значит, заведение не закрылось, а просто не принимало обычных посетителей.

С этой мыслью Цзи Сюнь вошел внутрь здания. Сразу у входа находился ресепшн «Лаосань», выполняющий заодно функцию небольшого магазинчика. Слева же, у лифта, располагался отдельный проход, ведущий прямо в «Сияние».

Наверх он пока не торопился и для начала заглянул в «Лаосань». Клуб оказался довольно просторным, в зале стояло больше десятка столов. Здесь играли и в маджонг, и в карты, но сейчас посетителей оказалось немного — занята была лишь половина столов.

Выбрав первое попавшееся место у окна, Цзи Сюнь устроился там. Он размышлял, как бы попасть наверх. Но куда важнее было решить, что именно он собирается там искать. Наличие у Тан Цзинлуна фишки доказывало только то, что он когда-то посещал «Синий павлин». А вот имел ли он отношение к «Сиянию», да и найдется ли там вообще хоть что-нибудь полезное о нем — одному богу известно.

Ничего не поделаешь. Возможности ограничены, остается лишь собирать крохи информации и проверять.

Цзи Сюнь рассеянно перебирал в голове варианты, но ничего путного в голову так и не приходило. И тут раздался приветственный «динь-дон» — пришел еще один посетитель.

Он поднял глаза и без особого интереса скользнул взглядом по заведению, но вдруг на чем-то задержался. На вошедшем было угольно-черное шерстяное пальто, на фоне которого кожа казалась еще белее.

Волосы, которые на работе он всегда зачесывал назад и закреплял гелем, теперь были растрепаны. Выбившиеся пряди падали на лоб, слегка прикрывая брови и глаза, отчего сразу же смягчился тот пронзительный взгляд, которым он сверлил каждого встречного, словно какого-то преступника. В изящных чертах проступила природная невинность.

Взяв у стойки две бутылки пива и колоду карт, он без лишних слов подошел к столику Цзи Сюня и сел прямо напротив него.

Поставив пиво, он перетасовал колоду и ловким движением пальцев развернул карты между ладонями аркой.

Слегка прищурившись, он улыбнулся:

— Сыграем пару партий?

Еще мгновение назад он казался невинным, а теперь выглядел соблазнительным.

«Говорят, девушки любят плохих парней. Только в этой поговорке явно недостает как минимум половины правды», — подумал Цзи Сюнь.

Плохих парней любят не только девушки.

— Капитан Хо, прежде чем перейти к делу, хочу кое-что спросить.

— Спрашивай.

— У тебя случайно нет брата-близнеца? Или, может, раздвоения личности?

— Хех.

— Вот это меня и ставит в тупик, — продолжил Цзи Сюнь. — Ты только посмотри на себя: внешность изменилась, а поведение и подавно. Несколько дней назад ты подозревал, что я сунул нос не в свое дело, когда Цзэн Пэн напал на Тан Цзинлуна. Да и мое самостоятельное расследование тебе явно не нравилось. Еще днем был холоден как лед и держался так, что и подступиться было нельзя. С чего вдруг к вечеру ты решил устроить со мной «случайную» встречу…

— Не случайную, — поправил Хо Жаньинь. — Я специально проследил за тобой.

— Ну, это ты преувеличиваешь.

— Ты ведь даже не знаешь, зачем я тебя искал, а уже говоришь, что я преувеличиваю? — спросил Хо Жаньинь.

— Да тут нетрудно догадаться. Капитан Хо, кроме дела Тан Цзинлуна, у тебя вряд ли найдется другая причина меня разыскивать. Только вот я думаю, что полиция может найти то, что мне не под силу, а уж то, что под силу мне, она и подавно найдет. Так что, капитан Хо, следить за мной — все равно что искать рыбу на дереве, бесполезное занятие…

— Не стоит так скромничать. Я тут изучил кое-какие материалы о твоей службе в полиции.

— О-о-о… — протянул Цзи Сюнь, и в его голосе послышалось легкое недовольство.

— Три года назад в Нине на раскрытие убийства в среднем уходило 3,24 дня. А на дела, которыми занимался ты, — всего 1,46 дня. И все в том же году в Нине раскрыли 93,1% убийств. А вот среди твоих дел раскрываемость составила… все 100%. Впечатляющая статистика.

— Что было, то прошло, — без особого интереса отозвался Цзи Сюнь. — Как сказал бы Лао Тань, я просто угадывал.

— И каждый раз попадал в цель?

— Если не попал — просто придумываешь новую версию, да и все.

— Меня интересует ход твоих мыслей при расследовании. Думаю, с твоими методами можно раскрывать преступления гораздо быстрее. И я уже убедился, что как минимум это дело ты воспринимаешь всерьез. — Хо Жаньинь перешел прямо к сути. — Почему бы нам не поработать вместе?

— Капитан Хо, ты что же, на меня запал? Судя по твоим словам, ты нацелился на всесторонний, разноплановый и предельно глубокий контакт со мной, — усмехнулся Цзи Сюнь.

— На собственном примере скажу: человек не бывает однобоким. Мне все еще не нравится, что ты относишься к расследованию так несерьезно. Но это не значит, что мы не можем работать вместе. И кроме того…

Хо Жаньинь собрал колоду. Казалось, он даже не пошевелился, но между его пальцами уже появилась та самая фишка, которую нашли в съемном доме Тан Цзинлуна.

— Ты пришел сюда искать «Синего павлина». Но его больше нет. Теперь он существует под новой вывеской «Сияние». Это закрытый караоке-клуб, куда пускают только членов. Даже если попадешь наверх, ты хоть знаешь, что там искать? Поймаешь первого попавшегося официанта и спросишь, не знает ли он Тан Цзинлуна? Зато полиция может легко выяснить то, ради чего тебе пришлось бы изрядно попотеть. Например, на чье имя были оформлены удостоверение личности и банковская карта, которыми он пользовался, и с какими счетами проводились операции по этой карте. И самое главное — что полиция нашла в доме Тан Цзинлуна.

Если бы Хо Жаньинь не служил в полиции, Цзи Сюнь наверняка бы поддался на его уговоры. Вот только не будь он полицейским, не смог бы предложить такие условия.

Вот и получается, что не бывает, чтобы все было хорошо и сразу. Жизнь — сплошной выбор между одной проблемой и другой.

Цзи Сюнь прикидывал, какой бы повод придумать для отказа. После ухода из полиции ему не хотелось снова надолго связываться с полицией. И как раз в этот момент за окном поднялась небольшая суматоха. У лестницы возле черного входа в здание охранник не пускал какого-то подозрительного парня. До них даже доносились приглушенные звуки их спора:

— Они туда пройти могут, а я почему нет? Им можно, а мне, значит, нельзя?

Словесная перепалка моментально переросла в драку, а мгновение спустя охранник уже повалил парня на землю.

Похоже, толкнули его неслабо: довольно долго тот не мог подняться с земли. А когда встал, его все равно шатало, словно пьяного… Хотя, возможно, он и впрямь был пьян, раз спорил с охранником о том, кого пускают наверх, а кого нет.

Цзи Сюнь погрузился в свои мысли, но вдруг заметил, как Хо Жаньинь напротив него поднялся с места.

— Я на минутку. Сейчас вернусь.

Коротко бросив несколько слов, он вышел и минуты через две уже вернулся.

Из окна все было прекрасно видно, поэтому Цзи Сюнь отчетливо наблюдал, как Хо Жаньинь, выйдя на улицу, направился прямо к пьяному парню. И как бы невзначай столкнулся с ним — всего лишь одно касание.

Больше он ничего не предпринял. Просто вернулся в игровой зал и снова сел напротив Цзи Сюня.

Сидя у окна, они оба наблюдали за той сценой снаружи.

Цзи Сюнь не заметил в пьяном парне ничего странного. Неужели Хо Жаньинь что-то разглядел?

В нем снова вспыхнула едва тлевшая искра соперничества. Он прямо спросил:

— С этим парнем что-то не так?

Следующая глава →

✦

✦

← Прошлая глава

Глава 13. Дракон против тигра — случайная искра приводит к пожару

«Ну, я...» — загнанный в угол комнаты Цзи Сюнь на миг лишился дара речи.

Еще десять минут назад он думал, что сегодня удача явно на его стороне и все складывается слишком гладко. Вот почему нельзя радоваться раньше времени — обязательно что-то случится, да?

Цзи Сюнь быстро оглядел комнату.

Подвесного потолка не было, а ванная была объединена со спальней и отделялась от нее лишь прозрачной стеклянной перегородкой — все как на ладони. Даже без стекла любой вошедший сразу увидел бы все вокруг. Спрятаться здесь было просто негде.

Оставалось, пожалуй, только одно место, где еще можно было хоть как-то укрыться...

Цзи Сюнь посмотрел на наружный блок кондиционера за окном, на секунду задумался и отвел глаза.

Да ну. Не могло же дойти до такого.

Все-таки 18-й этаж. Тут и правда можно насмерть разбиться.

Звуки за дверью не стихали. На фоне чересчур любезных распинаний сотрудника управляющей компании Цзи Сюнь расслышал рассеянное «угу-угу» Тань Минцзю, а вслед за этим другие шаги: размеренные, по одному шагу каждые полсекунды.

Хо Жаньинь.

Цзи Сюнь узнал его сразу, даже не раздумывая.

Только он мог ходить так, словно хищник, выслеживающий добычу.

В спешке Цзи Сюню ничего не оставалось, кроме как спрятаться в пустом шкафу. Едва он успел прикрыть дверцу, как распахнулась дверь спальни, и через щель он увидел Хо Жаньиня, который замер на пороге. Первым делом он присел на корточки и осмотрел пол.

«Изучает следы», — подумал Цзи Сюнь.

На покрытом пылью полу чужие шаги, разумеется, оставляли следы. Но Цзи Сюнь, войдя в комнату, по привычке сперва оценил обстановку и обошел помещение туда-обратно. Следы вели и внутрь, и наружу, так что Хо Жаньинь не мог извлечь из них ничего определенного, разве что установить: здесь побывал мужчина ростом 187 сантиметров и весом 64 килограмма, в спортивных кроссовках, без плоскостопия и других особенностей стоп.

Вскоре Хо Жаньинь выпрямился и слегка склонил голову.

Выключатель на стене.

Хо Жаньинь обратил внимание, что тот был включен. Сейчас он посмотрит на лампу у кровати и тогда поймет…

Немного подумав, Цзи Сюнь вытащил телефон. Пальцы быстро забегали по экрану, и он написал Тань Минцзю:

«Хочу сказать тебе кое-что важное, это касается дела…»

Дверца шкафа, оставленная чуть приоткрытой, сдвинулась, и внутрь резко хлынул свет. Рука Цзи Сюня дрогнула, и печатать дальше он уже не смог.

— На полу золото, что ли? — раздался холодный голос Хо Жаньиня.

— …Нет.

— Тогда чего ты голову не поднимаешь? — спросил тот с улыбкой. В голосе звучала колкая, саркастическая и какая-то неожиданно ленивая, тягучая интонация. — Играешь в «если я на тебя не смотрю, то и ты меня не видишь»?

С этими словами он протянул руку к его телефону. И в тот же миг Цзи Сюнь вспомнил Хо Жаньиня в день их первой встречи. Словно коктейль, он был одновременно дурманящим и крепким.

Выдержав короткую паузу, Цзи Сюнь с невозмутимым видом поднял голову и ловко повел плечом, ускользая от его руки, а затем с улыбкой спросил:

— Капитан Хо, что ты творишь? Судя по позе, ты решил зажать меня в шкафу?

Рука Хо Жаньиня застыла на полпути.

Цзи Сюнь продолжал дразнить его:

— Средь бела дня, на виду у всех, не совсем подходящее время для таких занятий. И вообще, Тань Минцзю все еще снаружи. Если вдруг он заявится сюда и увидит, как мы тут, в этом тесном шкафу, разыгрываем битву дракона с тигром, где случайная искра может привести к пожару, зрелище выйдет так себе, правда же?..

Внезапно Хо Жаньинь прижал большой палец к его губам, а остальные четыре обхватили шею, крепко удерживая Цзи Сюня у стенки шкафа. Свет резко померк, когда Хо Жаньинь приблизился вплотную.

И вот теперь они и в самом деле оказались лицом к лицу, тесно прижавшись друг к другу в маленьком шкафу.

— Слишком много болтаешь. Цзи Сюнь, надеюсь, мне не нужно объяснять тебе, какая статья светит за незаконное проникновение с целью кражи?

— Незаконное проникновение… и проникновение с целью кражи… это две совершенно разные статьи.

Хо Жаньинь с силой давил на его губы, но Цзи Сюнь упорно продолжал говорить едва слышным шепотом.

— Максимум, что мне можно предъявить, — незаконное проникновение… Отчитаете немного, проведете воспитательную беседу…

Несколько мгновений Хо Жаньинь молча смотрел на него, а затем сократил расстояние между ними еще немного. Все так же удерживая Цзи Сюня за шею одной рукой, он заставил его невольно повернуть голову набок, а в следующее мгновение у самого его уха раздался тихий смешок.

Вместе с этим кожи коснулось дыхание. Ровное, слишком уж ощутимое дыхание Хо Жаньиня опалило шею. Цзи Сюнь невольно напрягся, словно добыча, которую уже приметил хищник. Кожа на шее мгновенно покрылась мурашками.

Но на этом все не закончилось.

В следующую секунду Цзи Сюнь почувствовал, как карман его брюк оттянулся, а следом внутрь проскользнула рука.

Разумеется, Хо Жаньиня.

Сквозь тонкую ткань отчетливо ощущались прикосновение ладони и ее очертания. Температура тела и дыхание Хо Жаньиня составляли разительный контраст: Цзи Сюню казалось, будто ему в карман засунули кусок льда.

От ледяного прикосновения он вздрогнул.

Затем почувствовал в кармане новую тяжесть — туда положили какой-то предмет.

— Ну вот, теперь у тебя все же кое-что есть.

Хо Жаньинь почти касался уха. Лица его Цзи Сюнь не видел, лишь улавливал в дыхании едва заметные нотки пронзительного, леденящего холода.

— Раз эта вещь тебе не принадлежит, значит, перед нами улика, подтверждающая кражу с проникновением. А Тань Минцзю снаружи будет свидетелем. Пойман с поличным, доказательства налицо. Тебе еще есть что сказать?

— Есть. Думаю, что такой образцовый полицейский, как ты, не опустился бы до подобных вольностей.

Испытывая одновременно и физическое, и психологическое давление, зажатый в тесном пространстве Цзи Сюнь чувствовал, как даже дыхание его замедлилось.

— Ну так давай проверим. Посмотрим, действительно ли я такой образцовый полицейский в общепринятом смысле. Давай поспорим, решусь ли я перейти черту.

На словах «перейти черту» он сделал особое ударение. Это прозвучало холодно, опасно и в то же время с явно дразнящей насмешкой.

— …

Судя по всему, днем Хо Жаньинь был образцовым полицейским. А вот каким он становился по ночам — трудно сказать.

Прикинув свои шансы, Цзи Сюнь поднял обе руки в знак капитуляции. Хо Жаньинь бросил на него взгляд и разжал пальцы. Затем постучал по дверце шкафа, и голос его вновь зазвучал как обычно:

— Рассказывай, как ты здесь оказался и что успел раскопать.

Цзи Сюнь сунул руку в карман и к своему удивлению нащупал тот самый брелок, который так долго и безуспешно искал. Несколько секунд он молчал, затем произнес:

— Спасибо.

Выбравшись из шкафа, он обратился к Хо Жаньиню:

— У меня есть одна догадка, которая наверняка заинтересует капитана Хо.

— Продолжай, — Хо Жаньинь чуть приподнял брови, всем своим видом выражая равнодушие.

— Тан Цзинлун отказался от аренды квартиры еще до смерти Си Лэй. С чего бы вдруг? Да потому, что он точно знал: ей это место больше не понадобится.

Стоило Цзи Сюню выложить все это на одном дыхании, как с лица Хо Жаньиня мгновенно исчезло снисходительное безразличие.

Выражение стало серьезным.

Неожиданно из-за двери раздался голос Тань Минцзю:

— Начальник Хо, есть важная зацепка. Управляющая компания…

Он торопливо влетел в спальню и сразу же заметил Цзи Сюня у шкафа. Застыв от неожиданности, он широко раскрыл глаза.

Цзи Сюнь первым нарушил молчание:

— Привет.

Это вывело Тань Минцзю из ступора. Прижав руку к груди и глубоко вдохнув, он выдавил сквозь зубы:

— …Какой еще, к черту, привет, откуда ты тут взялся! Как вообще сюда попал?

Хо Жаньинь перебил его:

— Так что там за важная зацепка?

Тань Минцзю тут же выпалил:

— Хозяин квартиры вышел на связь. Управляющая компания наконец-то до него дозвонилась. Оказывается, квартирант съехал еще четвертого числа этого месяца! И это еще не все: когда Тан Цзинлун подписывал договор аренды, он указал другое имя, да и за квартиру платил с чужой банковской карты!

В глазах Хо Жаньиня что-то едва заметно изменилось.

Тань Минцзю посмотрел на него — тот даже не удивился. Потом перевел взгляд на Цзи Сюня, который тоже не выглядел удивленным, и тут до него дошло.

— Так Цзи Сюнь уже в курсе?

— Не совсем. Про банковскую карту впервые слышу, — лениво отозвался тот.

— То есть ты уже знал, что квартиру снимал Тан Цзинлун? — не унимался Тань Минцзю. — Но откуда? Пробрался в офис управляющей компании? Хотя нет, они и сами-то толком ничего не знали. Может, ты знаком с хозяином? Он дал тебе ключ, и ты просто взял и открыл квартиру? Погоди, этот собственник случайно не твой читатель?

— Ну и фантазия у тебя. Ладно бы я еще был Конан Дойлом или Агатой Кристи. К сожалению, я всего лишь скромный, никому особо не известный писатель, — Цзи Сюнь вздохнул. — Это же здравый смысл…

— Опять этот твой «здравый смысл»! — Тань Минцзю страдальчески застонал. — Благородный характер своего сыщика ты так и не перенял, зато повторяешь все до единого его любимые словечки.

Хо Жаньинь на мгновение прикрыл глаза, улавливая ход рассуждений Цзи Сюня, и принялся объяснять вместо него:

— Когда мы вошли, на полу лежал слой пыли, а когда нажали выключатель, свет не зажегся. Значит, сюда уже какое-то время никто не заходил, а электричество отключили прямо на главном щитке. Кто станет полностью его отключать, если в квартире продолжают жить?

— И все так просто? — удивился Тань Минцзю.

— А тебе нужно все как-то усложнить? Да тут достаточно просто на дом взглянуть, и все становится очевидно, как вши на лысине, — поддел его Цзи Сюнь.

Тань Минцзю счел это личным оскорблением.

Покончив с шутками, Цзи Сюнь вернулся к разговору:

— От квартиры для тайных встреч отказываются, только когда отношения заканчиваются или раскрывается измена. Седьмого января Жао Фанцзе все еще преследовала Си Лэй: караулила у ее двери и донимала сообщениями. Значит, скорее всего, роман продолжался, а об этой квартире так никто и не узнал.

— Да, Тан Цзинлун теперь и правда вызывает серьезные подозрения.

Этот аргумент пришелся Хо Жаньиню по вкусу гораздо больше, чем прежние сомнительные рассуждения Цзи Сюня о том, что убийца поправил жертве волосы, а значит, любил ее.

На этот раз он открыто согласился с такими выводами:

— Судя по всему, Тан Цзинлун заранее знал, что Си Лэй скоро умрет. Значит, он заказал убийство. Следы ДНК Жао Фанцзе, обнаруженные на месте преступления, вполне могли случайно попасть к убийце во время его контакта с Тан Цзинлуном. А вот кто именно исполнил заказ…

— А вот с этим пусть полиция и разбирается, — небрежно вставил Цзи Сюнь. — Лично для меня главный виновник уже найден. Если взглянуть на это как на сюжет романа, на первый план выходит уже не личность убийцы, а мотив преступления. С чего вдруг Тан Цзинлуну понадобилось убирать Си Лэй? Что такого она узнала?

— Надо же, какое совпадение. И спросить-то теперь не у кого.

Следующая глава →

✦

✦

← Прошлая глава

Глава 12. Черная звездочка мелькнула в его глазах

Просмотр фотографии с расчлененкой перед сном явно крепкому сну не способствовал.

Во сне до Цзи Сюня донеслось тук — тук — тук — звук шел будто из самой головы. Словно кто-то стучал пальцами по его черепу, вызывая резонирующее эхо, которое привело к внутричерепному кровоизлиянию и смерти во сне.

«Ну прямо фильм ужасов», — отстраненно подумал Цзи Сюнь. Он лежал неподвижно, в полусне ощущая оцепенение, похожее на сонный паралич, и беззвучно считал про себя. Когда счет дошел до трехсот, онемевший мизинец вдруг невольно дернулся.

— …

Так это был не сонный паралич — он просто отлежал все тело.

И «тук-тук-тук» в голове, очевидно, тоже не было слуховой галлюцинацией, кто-то действительно стучал в дверь.

Цзи Сюнь наконец открыл глаза и посмотрел на часы — семь утра.

Даже непонятно, что пугало больше: ночные кошмары или когда тебя будят в такое время.

Он уже почти наверняка знал, кто стоит за дверью, и через силу заставил себя выползти из постели.

Быстро умывшись и прополоскав рот в ванной, он открыл дверь, за которой оказалась Ся Юцин с двумя большими пакетами у ног. Похоже, она стояла здесь уже прилично: уставившись в телефон, она механически продолжала стучать в дверь. Очередной стук пришелся уже в пустоту, и она едва не ткнула пальцами в Цзи Сюня.

— Раз ты пришла в такую рань, я полагаю...

— Тан Цзинлун правда мертв? — прямо спросила Ся Юцин. — Его расчленили и выбросили на горе Ушань?

Цзи Сюнь коротко подтвердил. Наклонившись, он подхватил пакеты и прошел в квартиру, пропуская ее внутрь:

— Ну и связи у вас, журналистов. Полиция только вчера ночью получила совпадение по ДНК и установила личность погибшего, а ты уже в курсе… Кстати, что принесла?

— Завтрак. Фрукты.

— Ну что ты, не стоило.

— Я уже столько времени тебя напрягаю, так что это меньшее, что я могу сделать, — сказала Ся Юцин. — У журналистов таких подробностей нет, да и я оттуда давно уволилась. Просто наткнулась у кого-то в «Моментах» на фото полицейских машин и оцепления на Ушане, а потом кто-то вскользь упомянул, что фамилия погибшего Тан. Вот я и рискнула предположить. Кто убил Тан Цзинлуна? Цзэн Пэн?

— Цзэн Пэн только вчера вышел из изолятора. Если он не владеет техникой теневого клонирования и не умеет поворачивать время вспять, то убийцей быть не может.

— Значит, кто-то другой? Тан Цзинлун и правда убил Лэйлэй? А тот, кто убил его... он отомстил за Лэйлэй? — с сомнением спросила Ся Юцин.

— Трудно сказать, полиция только начала расследование. Что до того, убил ли ее Тан Цзинлун, интуиция подсказывает мне, что да, но улики говорят об обратном. Так что пока поверим доказательствам.

Цзи Сюнь зевнул, заметил в пакете кофе, достал стаканчик и сделал глоток, пытаясь взбодриться. А следом потянулся за булочкой. Но не успел коснуться, как Ся Юцин протянула ему антисептик:

— Руки сначала обработай.

— Я помыл руки.

— Ты пакеты трогал, а на них бактерии.

Цзи Сюнь взял гель и растер его по ладоням.

— С каких это пор у тебя мизофобия?

— Не у меня, это у Лэйлэй, — улыбнулась Ся Юцин. — Она очень следила за своей гигиеной, готова была мыть руки по восемнадцать раз на дню, да еще и меня заставляла мыть вместе с ней. Пока она была рядом, я часто об этом забывала. А вот когда ее не стало, почему-то сразу перестала забывать.

Движения рук Цзи Сюня замедлились:

— У нее была мизофобия? Сильная?

— Довольно сильная. У Лэйлэй еще и кожа была очень чувствительная: стоило прикоснуться к чему-нибудь грязному, как тут же выступала красная сыпь.

В глазах Цзи Сюня словно мелькнула черная звездочка. Он поднял голову, на мгновение задумавшись, а затем медленно произнес:

— Не сходится. Если у нее были настолько серьезные проблемы с кожей, почему тогда в ее доме не нашли никаких специальных препаратов для лечения?

— Потому что... Лэйлэй всегда очень тщательно следила за гигиеной. К тому же она считала, что эти проблемы связаны с иммунитетом, так что чаще прибегала к лечебному питанию, чем к лекарствам.

Ся Юцин немного подумала, отвечая на его вопросы один за другим. Она не понимала, почему Цзи Сюнь так подробно расспрашивает.

— А дезинфицирующие средства? — продолжал докапываться до сути Цзи Сюнь. — Если уж она была помешана на чистоте, почему в ее квартире не нашли даже средства для дезинфекции пола и одежды?

— Наверное, просто все закончилось. Недели две назад мы вместе ходили в супермаркет и покупали все это. Могу даже найти чек и показать тебе. Да и квартира маленькая, а Лэйлэй не любила запасаться впрок, предпочитала покупать понемногу по мере необходимости… А что, это так важно? — с беспокойством спросила Ся Юцин.

Теперь все сходилось.

— В жизни полно совпадений, но не каждое помогает раскрыть дело… — пробормотал Цзи Сюнь. — У Си Лэй был пунктик на чистоте, а от контакта с чем-нибудь грязным появлялась сыпь. Никто из ее соседей совершенно ничего не знал о Тан Цзинлуне, а о ней самой все отзывались исключительно хорошо. Знаешь, о чем говорят эти два факта, если сложить их вместе?

Уголки губ Цзи Сюня приподнялись.

— …Это значит, что Тан Цзинлун у нее практически не появлялся, а тайно встречаться с ним в отелях Си Лэй не могла. Тогда, скорее всего, у них было постоянное место для встреч — квартира, которую снимал Тан Цзинлун.

Ся Юцин долго молчала.

В кои-то веки ее внимание переключилось с Си Лэй. Глядя на сидевшего перед ней мужчину, она словно сквозь время увидела Цзи Сюня таким, каким знала его в самом начале знакомства.

Того, чей взгляд всегда был ясным, а в чертах читалась уверенность, и кто никогда не верил, что существует задача, с которой он не справится.

Жаль только, никому не дано пройти сквозь время без потерь.

***

В Нине находился известный жилой комплекс «Личжу». Удачное расположение, тихая, спокойная обстановка и особенно строгая охрана. Охранники в три смены круглосуточно патрулировали территорию с шестью служебными собаками, а попасть внутрь можно было только по карте и через систему распознавания лиц, так что посторонним и мелким воришкам туда было не пробраться. Благодаря такой инфраструктуре «Личжу» действительно был на слуху на рынке недвижимости. Но для людей, знавших чуть больше остальных, все перечисленное не имело никакого значения. Главное было в другом — это был знаменитый на весь Нин «жилой комплекс содержанок». Именно здесь предпочитали селить любовниц местные боссы, имевшие деньги и положение.

Цзи Сюнь простоял у жилого комплекса около трех минут, этого времени вполне хватило, чтобы как следует все осмотреть.

У гаража дежурил охранник, еще двое стояли у главного въезда. Поверх ограды тянулась электрическая сетка, а на каждом углу ограды стояли камеры. Недавно откуда-то донесся лай, так что, похоже, рассказы в интернете об охране с собаками тоже не врали.

Но все это было неважно.

Ни один жилой комплекс не способен полностью оградить себя от посторонних.

Цзи Сюнь как бы невзначай огляделся и неторопливо пошел вдоль улиц, окружавших жилой комплекс. Завернув за угол, он обнаружил новую зацепку — кофейню.

Она называлась Acrosstime, а логотип оказался точно таким же, как на сине-белой термокружке Тан Цзинлуна.

Вот уж действительно: сначала ищешь до изнеможения и не находишь, а потом находка сама идет в руки.

*От переводчика. Acrosstime (англ.) — «через время».

Цзи Сюнь мельком заглянул через стекло — внутри почти никого. Он вошел и занял столик.

К нему тут же подошел официант:

— Господин, что желаете?

— Мой друг Тан Цзинлун часто у вас бывает. Что он обычно заказывает?

Цзи Сюнь держался непринужденно, а сам внимательно следил за реакцией официанта. Заметив на его лице узнавание, он окончательно успокоился.

— Обычно господин Тан берет флэт-уайт.

— Два флэт-уайта.

Рассеянно листая меню, Цзи Сюнь достал телефон и набрал номер, сохраненный под именем «Тан Цзинлун». Спустя несколько секунд он заговорил:

— Лао Тан, я уже в той кофейне, о которой ты говорил. Сразу подняться наверх? Ага, ключ у меня. Только ты так и не сказал номер своей квартиры… Алло? Алло?

Связь оборвалась.

Прямо при сотруднике Цзи Сюнь снова позвонил. В трубке раздались короткие гудки.

— Вот же растяпа, вечно что-нибудь забудет, — проворчал он себе под нос, закрывая меню. — Тогда просто два флэт-уайта.

Пока бариста готовил кофе за стойкой, Цзи Сюнь продолжал возиться с телефоном. Точно подгадав момент, когда официант принес заказ, он снова набрал номер и на этот раз даже включил громкую связь. Разумеется, в ответ снова раздались короткие гудки.

— Опять не дозвониться. Занят больше, чем мэр.

Он нетерпеливо отключил звонок и сделал пару глотков кофе. Затем вдруг обратился к сотруднику:

— Лао Тан у вас ведь VIP-клиент? Не знаете, где он живет?

— Ну... по правилам... — растерялся официант.

Цзи Сюнь слегка покачал ключами:

— Да какие еще правила, ключи-то у меня. Просто комплекс огромный, охранники вряд ли знают Лао Тана, а он еще и недоступен. Иначе я бы вас и не спрашивал. Выручите, а я потом скажу ему почаще к вам заходить за кофе.

Не заметив ничего подозрительного, официант наконец разговорился:

— Господин Тан живет в комплексе «Личжу», корпус D, квартира 1808.

— Надо же, — удивился Цзи Сюнь. — Даже в журнал VIP-клиентов заглядывать не пришлось?

— Нет, — сотрудник неловко улыбнулся. — Просто господин Тан как-то раз мне помог. Однажды он здесь с кем-то пил кофе. А у меня тогда мама заболела, ее нужно было госпитализировать, а свободной палаты не нашлось. Я ужасно переживал. И когда нес кофе, случайно пролил его прямо на господина Тана. Но он не только не разозлился на меня, а еще и попросил человека, который был с ним, помочь устроить маму в больницу. Я давно хотел его поблагодарить, но в последнее время он тут не появлялся… Когда увидитесь с господином Таном, не могли бы вы передать ему от меня слова благодарности?

— Конечно, передам, — ответил Цзи Сюнь и как бы невзначай продолжил, — Кстати, а в какой больнице лежит твоя мама?

— В Третьей.

Третья больница находилась всего в двух улицах от дома Цзи Сюня. Среди тех, кто мог решить вопрос с госпитализацией, в первую очередь следовало рассматривать врача этой больницы.

Значит, в прошлый раз Тан Цзинлун вполне мог сидеть здесь за кофе с врачом из Третьей больницы.

Цзи Сюнь мысленно взял это на заметку. Возможно, эта деталь еще пригодится.

***

Поднялся холодный январский ветер, вздымая в воздух песок и пыль. Стоит только поработать на улице больше двух часов, и никакой крем не спасет, даже если щедро использовать его прямо перед выходом из дома: лицо покраснеет, кожа обветрится и потрескается.

Хо Жаньинь как раз вышел из химчистки «Чжоюэ».

Личность погибшего подтвердили еще вчера вечером. Сегодня, следуя обычной процедуре, полиция приехала сообщить семье о смерти и провести первичный осмотр его дома.

Тан Цзинлун и Жао Фанцзе жили в одном из элитных коттеджных поселков Нина. Перед домом стояли две каменные статуи слонов. Хозяйка сидела посреди роскошного дома и молча смотрела, как полицейские бесконечно входят и выходят. На ее лице застыло какое-то беспомощное оцепенение.

На этот раз допрос лишь подтвердил то, что полиция уже выяснила раньше. Жао Фанцзе совершенно ничего не знала о перемещениях Тан Цзинлуна. Она смогла назвать только время, когда видела его в последний раз: около шести вечера 19 января, когда он вышел из дома поужинать.

Хо Жаньинь прошелся по дому. У панорамного окна заметил недоделанный стеллаж для цветов, который собрали лишь наполовину и покрасили в сине-белый цвет, а по его углам были вырезаны живые узоры из цветов и трав. Пожалуй, это была самая полная жизни вещь во всем этом просторном и роскошном доме.

— Этот стеллаж вы заказывали у плотника? Почему его так и не закончили? — спросил Хо Жаньинь.

— Последние пару дней у него были дела, поэтому он сюда не приходил.

Жао Фанцзе сидела на диване, сложив руки на груди и закинув ногу на ногу. Будто погруженная в прострацию, она вовсе не выглядела слишком уж убитой горем, а на вопросы отвечала тоже вполне четко и по существу.

— Вы с ним хорошо знакомы?

— Более-менее. Тан Цзинлун хорошо его знал, и мы всегда поручали ему всю работу по дереву в нашем доме. Кажется, несколько лет назад он заболел, и Тан Цзинлун ему тогда помог. С тех пор он всегда по дешевке делал для нас мебель и разные декоративные вещи. В общем, по дереву умеет практически все, человек он порядочный, да и работает неплохо, так что мне просто лень было искать кого-то на замену.

— Как его зовут?

— Полное имя не спрашивала. Я всегда звала его Лао Лу, иероглиф «Лу» — как в слове «суша».

Когда полицейские добрались до кабинета и спальни Тан Цзинлуна, обнаружилось кое-что интересное. В кабинете стояли камеры наблюдения, браузер на компьютере работал в режиме инкогнито, а жесткий диск форматировался каждые две недели. Внутри все было просто нереально чисто, даже порно не нашлось.

По словам Жао Фанцзе, все это было обычными привычками Тан Цзинлуна.

Довольно сомнительными, конечно.

Даже если закрыть глаза на вычищенный до блеска компьютер, установленные в кабинете камеры заставляли задуматься. В комнате площадью около 15 квадратных метров их было две: одна смотрела прямо на монитор, а другая была направлена на книжный шкаф.

Однако их зоны обзора сильно пересекались. Проще говоря, хватило бы одной, нацеленной на экран. Этого было бы уже достаточно для того, чтобы охватить почти весь кабинет.

В таком случае вторая камера выглядела откровенно лишней. Именно это и насторожило Хо Жаньиня. Он велел сосредоточить обыск в этой зоне, и вскоре внутри книжного шкафа обнаружился спрятанный сейф.

Жао Фанцзе понятия не имела об этом сейфе.

Полиции пришлось изрядно повозиться, прежде чем удалось открыть сейф. Внутри оказалось два отделения. На верхней полке все было заставлено коробками с визитками — похоже, Тан Цзинлун собрал здесь базу всех своих контактов. Внизу стояла деревянная модель корабля, выполненная так искусно и реалистично, что казалась копией настоящего. На палубе лежала связка медных монет на красном шнуре. Причем они оказались не старинными, а были сделаны на заказ: на одной стороне было выгравировано «Благополучного плавания», а на другой — «Тихого ветра и спокойных волн».

Если пока не брать в расчет явно важные, но совершенно непонятные корабль и связку медных монет, эта проверка дала еще одну зацепку.

В кармане одного из костюмов Тан Цзинлуна, висевших в шкафу, Хо Жаньинь нашел квитанцию из химчистки. Это была как раз та самая химчистка, из которой он только что вышел.

Не было ничего необычного в том, чтобы сдавать дорогую одежду в химчистку. Странным было другое: она находилась далеко и от «Фуфэнь Фарма», где работал Тан Цзинлун, и от больницы «Солнечный свет», где работала Жао Фанцзе, и уж тем более не рядом с их виллой. Химчистка «Чжоюэ» располагалась в районе, никак не связанном ни с их работой, ни с повседневной жизнью.

Зачем Тан Цзинлуну понадобилось возить одежду в настолько неудобное место?

Именно поэтому Хо Жаньинь и приехал сюда.

— Тан Цзинлун довольно часто здесь бывал. Последние полгода сотрудники химчистки видели его примерно раз в десять-пятнадцать дней. Пока можно сделать вывод, что этот район был еще одной частью его привычного маршрута… Что ты там все высматриваешь? — спросил Хо Жаньинь, обращаясь к Тань Минцзю.

С тех пор как они сюда приехали, тот то и дело вертел головой по сторонам, вместо того чтобы нормально работать.

— Цзи Сюня жду, — ответил Тань Минцзю и, только договорив, заметил, что выражение лица Хо Жаньиня стало нечитаемым.

— Он тоже приедет?

— Он ничего не говорил. Скорее всего, нет, но мне почему-то кажется, что все-таки появится, — взгляд Тань Минцзю расфокусировался. — Раньше всегда так было. Как только Цзи Сюнь заканчивал свою работу, он любил без предупреждения заявляться на участок, которым занимался кто-то другой, и начинал меш... помогать, и в итоге нам оставалось терпеть, как он меш… оказывал нам помощь. А в конце он еще и умничал, говоря, что это называется...

— Здравый смысл?

— Черт, точно! Вот именно это он и сказал бы! — Тань Минцзю с такой силой хлопнул себя по бедру, что чуть не отбил его. — «Здравый смысл, здравый смысл», можно подумать, в управлении здравый смысл был только у него одного. Ты бы знал, как всех бесило, когда он с таким видом произносил это свое «здравый смысл», словами не передать!

Хо Жаньинь едва заметно усмехнулся.

— Да какой там здравый смысл! Он просто тычет пальцем в небо! Сначала случайно попадает в правильный ответ, а потом подгоняет под него всю цепочку рассуждений! — Тань Минцзю буквально кипел от возмущения. — Я даже сам как-то раз подслушал его разговор с начальником Юанем. Чистую правду он говорит только ему!

Не факт. Цзи Сюнь ведь и Жаньиню тоже признался, что всего лишь строил догадки. Если уж по таким вещам судить о близости, выходило, что между Цзи Сюнем и Юань Юэ вовсе нет ничего такого уж двусмысленного. Хо Жаньинь отнесся к словам Тань Минцзю скептически.

— Каждый раз, когда он начинал гадать, они заключали пари: угадает — начальник Юань пишет за него отчет, ошибется — он сам пишет отчет за начальника. У него просто какое-то дурацкое везение, девять раз из десяти попадает в точку, вот и выходит, что каждый день начальник Юань усердно пишет за него отчеты, тьфу ты!

В словах так и сквозила глубокая зависть и возмущение полицейского, за которого некому писать отчеты, к бывшему коллеге, способному работать не напрягаясь.

— То есть ты теперь думаешь...

— Думаю, что он снова притащится сюда со своими догадками. В последнее время его лицо так часто возникает откуда ни возьмись, еще немного, и у моего ПТСР от его вечных гаданий скоро случится рецидив…

— Еще один жилой комплекс. — Хо Жаньинь остановился.

Перед ним крупной, летящей каллиграфией было выведено: «Жилой комплекс Личжу». Он достал фотографию Тан Цзинлуна и подошел расспросить охранника.

— Вам знаком этот человек?

***

«Личжу» вполне оправдывал статус элитного комплекса: всего две квартиры на этаже, причем к каждой вел отдельный лифт.

Цзи Сюнь легким шагом прошелся по коридору, протянул руку и постучал в дверь. Убедившись, что из квартиры 1808 никто не отозвался, он достал свои инструменты.

Официанту в кофейне он наврал. Никакого ключа у него, разумеется, не было, но ведь дверные замки можно открыть не только ключом.

Вскрыв дверь в пару движений, Цзи Сюнь толкнул дверь. Первым бросился в глаза тонкий слой пыли на полу.

Ее было совсем немного.

Квартира пустовала уже некоторое время, не слишком долго, но и не пару дней.

Он вошел внутрь, тихо прикрыл дверь и продолжил осмотр.

Закрытые окна и двери, разная мелочь на столе. В спальне все еще лежали постельные принадлежности, а вот шкаф... оказался пуст. Это натолкнуло Цзи Сюня на мысль, он обернулся и нажал на выключатель.

Раздался тихий щелчок, но свет не зажегся.

Догадка превратилась в уверенность. Он уже собирался продолжить осмотр, как снаружи послышался еще один щелчок. Входная дверь распахнулась, и вслед за этим раздался чей-то голос:

— Господа полицейские, вот та самая квартира, которую раньше снимал Тан Цзинлун...

Следующая глава →

✦

✦

← Прошлая глава

Глава 11. Хо Жаньинь крайне разочарован

Фигура Цзи Сюня исчезла за дверью.

Мысли Хо Жаньиня слегка путались. Погрузившись в раздумья, он опустил голову и вдруг заметил на полу какую-то вещь.

Металлический брелок в виде женской фигуры.

Цзи Сюня.

Хо Жаньинь однажды уже видел эту вещь, когда приходил к тому домой.

Он наклонился, поднял брелок и поспешил следом, собираясь вернуть. Но как только вышел, услышал доносящиеся с заднего двора голоса Цзи Сюня и Юань Юэ.

— Вот, твой куриный бульон, тетушка передала, — заговорил первым Цзи Сюнь.

— Мог бы просто у охраны оставить, зачем было специально меня ждать? Сам знаешь, когда попадается расчлененка, никогда не угадаешь, сколько времени провозишься на месте преступления.

— Да я просто побоялся, как бы какой-нибудь бессовестный тип его тайком не прикончил. Тетушка ведь от всей души старалась.

— Цзи Сюнь… — с обреченностью в голосе произнес Юань Юэ. — Заканчивай шуточки.

«Похоже, обычно Юань Юэ совершенно ничего не может поделать со своим другом», — с легким любопытством подумал Хо Жаньинь.

— Да какие шутки? Такое вполне могло случиться.

— Ты только что вышел из допросной, где был начальник Хо, — продолжил Юань Юэ спокойным голосом.

Хо Жаньинь с удивлением осознал, что теперь заговорили и о нем.

— Под каким бы предлогом ты сюда ни пришел, конечной целью был он. Ты хотел обсудить с ним дело, иначе ты бы давно уже позвал друзей и вместе с ними прикончил этот бульон. Ты ведь и раньше не раз так делал.

Хо Жаньинь замер. Он вдруг понял, что не так уж Юань Юэ и бессилен перед своим другом — у него тоже были свои рычаги. Просто по натуре он был человеком спокойным и сдержанным и без нужды не любил задевать чужие слабые места.

Цзи Сюнь молчал.

Вот уж действительно редкость, что молчал именно он. А ведь Хо Жаньинь думал, что в каком бы невыгодном положении тот ни оказался, у него всегда найдется что сказать… Видимо, даже его способность говорить уверенно и красиво зависела от собеседника. Цзи Сюнь просто не мог себя так вести перед Юань Юэ.

Хо Жаньинь понимал, что должен выйти, дать знать о своем присутствии и прервать этот явно слишком личный разговор.

Но его ноги словно приросли к полу, он так и остался стоять на месте.

У каждого есть свои секреты, и у него, разумеется, тоже.

Из-за собственной тайны ему очень хотелось узнать, что на душе у Цзи Сюня. И если Юань Юэ смог бы с помощью чувств пробить панцирь Цзи Сюня и заставить его раскрыть свой внутренний мир, Хо Жаньинь непременно предоставил бы им для этого достаточно пространства.

Снаружи по-прежнему не доносилось ни слова, но вдруг послышался глухой удар.

Неужели... Цзи Сюнь в порыве эмоций прижал Юань Юэ к стене, точно так же, как совсем недавно поступил с ним самим?

Перебрав в голове несколько вариантов развития событий, Хо Жаньинь не выдержал, сделал еще один шаг вперед и выглянул в окно, выходящее на задний двор.

Но увиденное совершенно не совпадало с его догадками.

Никакого физического контакта и близко не было, они даже стояли довольно далеко друг от друга. Пустого пространства между ними хватило бы еще на двух-трех человек, а звук шел от одного из стоявших во дворе тренажеров.

Цзи Сюнь от скуки просто легонько подпинывал его ногой.

Хо Жаньинь был крайне разочарован. Похоже, сегодня ему так и не удастся добиться желаемого. Но не все было так безнадежно — наконец раздался голос Цзи Сюня. Растягивая слова с ленивым видом, он произнес:

— Опять ты меня раскусил. Но я тоже ничего не могу поделать. Когда разгадываешь загадку лишь наполовину и застреваешь на полпути, это ведь покоя не дает, будто кость в горле.

— Здесь загадок больше, чем где бы то ни было. Стоит тебе захотеть, и ты всегда можешь вернуться.

— Ха, это исключено. Ты же знаешь…

— Не надо вот этого «ты же знаешь», — строго перебил его Юань Юэ. — В том, что случилось тогда, нет твоей вины, и не нужно все взваливать на себя. Они тоже хотели бы, чтобы твоя жизнь становилась только лучше. Цзи Сюнь, если ты действительно не хочешь возвращаться, я больше не стану на тебя давить, но в глубине души ты ведь сам этого хочешь.

— Ладно, не буду говорить «ты же знаешь». Скажу «ты не знаешь», — вяло отозвался Цзи Сюнь, которому было лень спорить с Юань Юэ. — Ты понятия не имеешь, почему я не возвращаюсь...

Разговор прервал подбежавший сотрудник первой группы. Даже в темноте было видно, насколько серьезным было его лицо.

— Начальник Юань!

— Пришли результаты ДНК-экспертизы. Установлена личность убитого по делу о расчленении в Ушане — это Тан Цзинлун!

По правде говоря, это стало для Цзи Сюня настоящей неожиданностью.

Учитывая, кем оказался погибший, Юань Юэ решил переговорить с Хо Жаньинем. И надо же, какое совпадение: едва войдя в управление с заднего двора, он столкнулся с ним в коридоре.

Они остались в кабинете второго подразделения. Остальные двое сидели на стульях прямо: плечи расправлены, спины ровные — настоящая военная выправка. И хотя было уже одиннадцать вечера, оба держались невероятно бодро.

Цзи Сюнь решил не присоединяться к общей суете. Понурив голову и ссутулившись, он поплелся к раскладушке в углу кабинета на тяжелых ногах, словно залитых цементом. Растянувшись на ней дохлой рыбой, он вздохнул:

— У преступности выходных не бывает.

— Я еще с первого дня в полиции мечтаю, чтобы преступники наконец повысили квалификацию и хоть немного эволюционировали. А то днем сидят тихо, вечером устраивают что-нибудь по мелочи, на выходных берутся за дела покрупнее, а в длинные праздники попадают в новости.

Обычно серьезный Юань Юэ на этот раз неожиданно подхватил шутку, после чего вернул разговор в нужное русло:

— Ушань — не первичное место преступления, да и останки Тан Цзинлуна удалось найти не все. Днем я поднял людей, и мы прочесали всю гору. Помимо частей тела в мешке, обнаруженном в самом начале, не хватает головы Тан Цзинлуна, кистей рук, ступней и части мелких фрагментов тканей. По предварительной оценке, Ушань — лишь одно из мест, где были выброшены останки. Есть еще один момент: когда мы вскрыли внешний слой мешка, выяснилось, что преступник определенным образом их…

— Дай угадаю, — бросил между делом Цзи Сюнь. — Небось выложил из них какую-нибудь композицию?

— Убийца расчленил тело на мелкие части, а потом выложил их в форме подсолнуха, — ответил Юань Юэ, протягивая Цзи Сюню фотографии с места преступления.

Цзи Сюнь тут же зажмурился, отказываясь смотреть, и прикрыл лицо подвернувшейся под руку книгой, которой как раз оказался его роман «Змей страсти».

— И чего смотреть на эту кровавую чернуху? Ты лучше схематично накидай, что там на фотках, тогда я и гляну.

Хо Жаньинь, все это время листавший материалы дела, поднял голову. Между бывшими напарниками Юань Юэ и Цзи Сюнем царило естественное взаимопонимание, поэтому тот не вмешивался, и лишь сейчас он придирчиво взглянул на Цзи Сюня: слишком уж капризный. Впрочем, в этом он ничуть не изменился с самой первой встречи.

Однако Юань Юэ и правда принялся искать бумагу и ручку, чтобы сделать зарисовку по фотографии.

Покосившись на него с недоумением, Хо Жаньинь вмешался:

— Судмедэксперты уже установили точное время смерти?

Движение руки Юань Юэ замедлилось:

— Пока их заключение такое: при вскрытии обнаружили гиперемию внутренних органов, а лабораторные исследования показали острое отравление борной кислотой. То есть умер он от отравления, а тело расчленили уже после. С момента смерти прошло больше трех дней.

— Как обнаружили останки? — Хо Жаньинь поднялся и взял пульт от проектора.

— Их нашли работники коммунальной службы на свалке Ушаня, по субботам они вывозят оттуда весь накопившийся мусор. Мешок с частями тела обнаружили во время сортировки отходов перед их отправкой.

— Ни для кого не секрет, что мусор вывозят по субботам. Раз это знаем мы, значит, мог знать и убийца.

— Хочешь сказать…

— Возможно даже, что время обнаружения останков тоже было частью его плана.

Когда проектор включился, Юань Юэ лишь взглянул на Хо Жаньиня, но ничего не сказал, продолжая рисовать как ни в чем не бывало. Отлично. Значит, он тоже считал, что Цзи Сюня пора немного приструнить.

Хо Жаньинь повернулся к Цзи Сюню, все еще прятавшему лицо за книгой.

Загадка и правда могла привлечь его внимание — до этого неподвижно лежавшая книга чуть шевельнулась, а из-под нее послышался приглушенный голос:

— Есть, конечно, такая вероятность, но это нелогично. Будь у них возможность, любой убийца предпочел бы сразу отправить труп в крематорий, сжечь, а прах выбросить в море — лишь бы от тела и следа не осталось. Так зачем оставлять там, где его наверняка найдут? Пусть даже не сразу.

Это действительно было странно, но сейчас обсуждать такое не имело смысла, ответа ведь все равно нет.

Цзи Сюнь вяло продолжил рассуждать вслух, говоря первое, что приходило в голову.

— Тан Цзинлуна убили именно сейчас, в самый разгар расследования, а тело расчленили и выложили в виде цветка — и тут явно отсылка к иероглифу «Лэй»* в имени Си Лэй. Как ни крути, все выглядит как убийство из мести. Только вот мне любопытно: пока полиция все еще сосредоточена на деле Си Лэй, с чего вдруг он так спешил с убийством и почему вообще уверен, что ее убил именно Тан Цзинлун?

*От переводчика. 蕾 (lěi) — бутон, цветочная почка.

На стене через проектор появились фотографии с места убийства. Хо Жаньинь провернул все это с абсолютно невозмутимым видом и как раз собирался заговорить, но Юань Юэ неожиданно его опередил.

— Не надо зацикливаться только на Си Лэй.

Он все прекрасно видел, однако сделал вид, будто ничего не заметил и как ни в чем не бывало серьезно продолжил разговор с Цзи Сюнем.

— Тан Цзинлун был фармпредставителем, поэтому у него хватало связей, да и контактировал он с самыми разными людьми. К тому же на него уже нападал Цзэн Пэн, а о том, что Тан Цзинлун оказался замешан в деле об убийстве, знали все. Нельзя исключать, что у убийцы изначально были с ним старые счеты и этот момент он выбрал специально, чтобы пустить следствие по ложному следу.

— Тоже верно, — согласился Цзи Сюнь.

Столько времени проговорив с книгой на лице, он наконец почувствовал, что начинает задыхаться. В конце концов он просто поднял руку и стащил книгу с лица… И тут же, застигнутый врасплох, увидел спроецированную на стену фотографию расчлененного тела с места преступления!

Это был огромный подсолнух, выложенный из мусорных пакетов. Сердцевиной служили черные пакеты, перетянутые бечевкой так, что получилась сетка из квадратных ячеек. По краям лежали желтые: их связали в виде продолговатых полос, которые образовывали лепестки. А из зеленых были выложены стебель с двумя листьями.

Бродячие кошки и собаки успели разодрать пакеты, обнажив их содержимое.

Пятна зеленой плесени, пожелтевшая мутная трупная жидкость, копошащиеся в ней белые личинки, а также то, что служило всему этому основой: серо-белые, лишенные всякой жизненной силы кости ступней — грязные и уродливые, обглоданные до неровностей и раздробленные. И именно они образовывали лист подсолнуха.

Кусок тухлого мяса.

Куча тухлого мяса.

Куча тухлого мяса, собранная по частям, разложенная в определенном порядке и облаченная в нелепый наряд.

— ...!

Цзи Сюнь резко выпрямился на месте. Он уставился на Хо Жаньиня, все еще сжимавшего в руке пульт, и с его языка едва не сорвалось ругательство.

— Ты же это специально!

— Что значит «специально»? Во время обсуждения дела выводить снимки с места преступления на проектор — совершенно нормальная практика, — невозмутимо произнес Хо Жаньинь, и в уголках его губ на мгновение промелькнула злорадная усмешка.

— Юань Юэ?

— Я… ну… — Юань Юэ смотрел в потолок. — Я тоже показываю фотографии с места преступления на проекторе, когда мы обсуждаем дела.

«Твою мать!»

Цзи Сюнь все-таки выругался про себя и поднялся, не сводя с Юань Юэ сердитого взгляда.

— Ну тогда вы, два начальника, продолжайте обсуждать детали, а я, человек посторонний, пожалуй, пойду домой. А если вдруг что-то случится — даже не звоните, не отвечу!

После его ухода в кабинете ненадолго стало тихо. Хо Жаньинь тут же отбросил насмешливый тон, который предназначался исключительно Цзи Сюню.

— Учитывая обстоятельства, предлагаю для начала объединить дела Тан Цзинлуна и Си Лэй.

— Хорошо, тогда все материалы передам вашему второму отделу, — кивнул Юань Юэ, скомкал свой рисунок и бросил его в мусорную корзину.

— Раз уж дорисовал, не сфоткаешь и не скинешь Цзи Сюню? — добавил Хо Жаньинь.

— Да это и не нужно. У этого парня мозги что надо, к тому же зрительная память отличная. Ему достаточно увидеть что-то один раз — и он уже ни одной детали не забудет.

Юань Юэ слегка улыбался, но к концу фразы, похоже, вспомнил что-то, из-за чего не сумел скрыть эмоции, и на лице невольно проступила подавленность.

Хо Жаньинь не стал расспрашивать. После ухода Юань Юэ он остался один разбирать материалы. Лишь закончив с бумагами и собираясь запереть кабинет и отправиться домой, он вдруг что-то нащупал в кармане.

Брелок с узлом-оберегом.

Совсем забыл вернуть его Цзи Сюню.

Следующая глава →

✦

✦

← Прошлая глава

Глава 10. Говоришь неправильно, делаешь неправильно, даже дышишь неправильно

18-го числа рано утром Хо Жаньинь получил заключение из лаборатории. На листьях растения, которое вчера передал Цзи Сюнь, они в срочном порядке смогли обнаружить новые следы: ранее не встречавшуюся ДНК и нейлоновые волокна.

Они оказались испачканы белой краской. Эксперты предположили, что убийца, возможно, был в обычных нейлоновых антистатических перчатках, чтобы не оставлять отпечатков. Краска не совпадала ни с одним из отделочных материалов на месте преступления, поэтому, вероятно, попала на перчатки где-то в другом месте.

Что же касается ДНК, то она принадлежала жене Тан Цзинлуна, Жао Фанцзе.

Ее повторно вызвали в участок.

Женщина чуть за сорок выглядела так же, как и тогда у входа в больницу — с безупречным макияжем и в элегантном наряде. Собранный на затылке пучок удерживала сеточка с россыпью мелких бриллиантов, а в ушах были серьги с драгоценными камнями. Блеск украшений лишь подчеркивал образ зрелой и успешной женщины.

На этот раз Хо Жаньинь допрашивал ее лично.

— У нас появились новые улики. Так что давайте начистоту.

— Я не понимаю, что именно должна вам рассказать.

Жао Фанцзе сидела с безукоризненной осанкой, сохраняя невозмутимый вид. Казалось, она находится не в комнате для допросов, а на какой-нибудь деловой конференции и сейчас выступает перед коллегами.

— Все, что нужно, я сказала еще в прошлый раз. Да, я на эмоциях отправляла ей неприятные сообщения и следила за ней на машине. Но ни разу не встречалась с ней лично и не сделала ничего противозаконного. Думаю, для жены, столкнувшейся с любовницей мужа, я и так повела себя более чем достойно.

Еще в ночь обнаружения тела Си Лэй полиция, изучив историю звонков и записи камер жилого комплекса, выяснила, что 5, 6 и 7 числа девушку донимали с помощью «телефонного террора» и преследовали на подозрительном автомобиле.

Пробив номер машины, полиция вышла на Жао Фанцзе, а уже через нее раскрыли связь Си Лэй и Тан Цзинлуна.

Когда в прошлый раз речь зашла об алиби супругов, они предоставили множество подтверждений того, что находились в поездке в другом городе. Поэтому допрос временно приостановили, а полиция продолжила собирать дополнительные сведения — вплоть до сегодняшнего дня.

— И тогда, и сейчас вы утверждаете, что ни разу не встречались с Си Лэй лицом к лицу.

— Да.

— Тан Цзинлун узнал, что вам стало известно о его измене, и 7-го числа попросил у вас прощения. А уже восьмого вы вместе отправились в поездку, надеясь таким образом наладить отношения.

— Все так.

— Тогда объясните, пожалуйста, — холодно произнес Хо Жаньинь, — каким образом ваша ДНК оказалась в квартире Си Лэй.

Эти слова оглушили Жао Фанцзе, словно удар кувалды, и у нее само собой вырвалось:

— Этого не может быть!

— Не может быть? Что именно? Не может быть, что мы нашли вашу ДНК? — тут же вклинился Тань Минцзю, внезапно ускоряя темп так, что она просто не успевала осмыслить суть. — Госпожа Жао, слышали такое выражение? Человек может солгать, а улики не могут!

— Когда она умерла, меня здесь даже не было!

— Сейчас транспорт настолько развит, что расстояние в несколько сотен километров — это всего четыре-пять часов на машине. То, что вы были в другом городе, еще не дает вам железного алиби. Если вы задумали убийство, то вполне могли специально устроить эту поездку, чтобы его себе обеспечить. Это ведь вполне логично, да?

— Никого я не убивала. Я вообще никогда не контактировала с Си Лэй напрямую. Если моя ДНК оказалась у нее дома, этому может быть только одно объяснение — принцип обмена Локара*.

Голос Жао Фанцзе звучал громко, а от прежней невозмутимости не осталось и следа.

— Ого, — усмехнулся Тань Минцзю. — Какая образованная, даже про принцип обмена Локара знаете. То есть вы хотите сказать, что ваш муж принес вашу ДНК на себе домой к Си Лэй и случайно оставил там, так? Тогда возникает куда более серьезная проблема!

— Вещь, на которой была обнаружена ДНК, Си Лэй купила уже после вашей совместной поездки. Так как же ваша ДНК умудрилась использовать Тан Цзинлуна как перевалочный пункт, преодолеть несколько городов и прилететь в квартиру Си Лэй? — произнес Хо Жаньинь, сцепив пальцы в замок и подавшись вперед. — Во время поездки вы с мужем все время были вместе, не отходя друг от друга ни на шаг? Не забывайте: кроме нескольких чеков, подтверждающих лишь отдельные точки маршрута, бо́льшая часть алиби Тан Цзинлуна держится только на ваших показаниях!

*От переводчика. Принцип обмена Эдмона Локара — базовое правило криминалистики, согласно которому при контакте двух объектов между ними происходит взаимный перенос частиц и следов. Иными словами, любой контакт оставляет след.

На лице Жао Фанцзе застыла растерянность. Ее психологическая защита была полностью пробита.

Хо Жаньинь нанес последний удар:

— Какой максимальный срок дают за укрывательство преступника?

— Десять лет, — подхватил Тань Минцзю, слаженно подыгрывая Хо Жаньиню. — Жизнь и без того коротка — всего несколько десятков лет. Госпожа Жао, наши коллеги уже в Чжоу и сейчас вместе с местной полицией восстанавливают маршрут вашей поездки. Через пару часов мы проверим записи с камер наблюдения по всему маршруту и точно узнаем, где вы были. У вас есть статус, положение в обществе, да к тому же ребенок. Вы красивы и еще в самом расцвете сил. Поэтому хорошенько подумайте, как вам поступить.

— …Я красивая? — вдруг спросила Жао Фанцзе.

Она подняла руку и поправила волосы у виска.

Конечно, она была красива. Мягкий овал лица, густые черные волосы и белоснежная кожа. Она как раз вошла в тот возраст, когда девичья невинность уступает место зрелой красоте. И какой бы закрытой ни была ее одежда, ничто не могло скрыть чувственного очарования, неизменно притягивавшего взгляды.

Жао Фанцзе обворожительно улыбнулась Хо Жаньиню:

— Офицер, вы ведь тоже видели Си Лэй. Так с кем бы вы предпочли переспать — с ней или со мной?

Тань Минцзю поперхнулся чаем. Он даже не решился взглянуть на реакцию Хо Жаньиня. С силой хлопнув по столу, он прикрикнул:

— Вы где находитесь, чтобы нести эту чушь? Продолжите в том же духе — закрою на три дня, как раз голову проветрите!

— Не торопитесь, — улыбка Жао Фанцзе стала холодной. — Раз уж я даю показания, позвольте начать с самого начала. Я не врала: Тан Цзинлун действительно извинился, и мы отправились в поездку. Вот только она не была безоблачной, мы снова поссорились посреди путешествия.

— Место выбирали вы? — уточнил Хо Жаньинь.

— …Нет, это Тан Цзинлун предложил.

— Какого числа вы поссорились?

— Утром 11-го.

— Что еще было? Продолжайте.

— После ссоры мы с ним разошлись. Я пошла в бар напиться, а потом провела целые сутки в отеле с первым встречным. Раз Тан Цзинлуну нравилась Си Лэй, значит, у него просто нет вкуса. А я красива, желающих оказаться со мной в постели хоть отбавляй. Номер того парня у меня остался, если нужно, можете связаться с ним и все проверить. А вот что делал Тан Цзинлун, я не знаю.

Жао Фанцзе выдала все это на одном дыхании, а затем вдруг спросила:

— Мои показания останутся конфиденциальными?

Но прежде чем Хо Жаньинь и Тань Минцзю успели ответить, она насмешливо улыбнулась, чуть приподняв изящно изогнутые брови.

— Впрочем, неважно. Даже если это не останется в тайне, мне все равно. Рано или поздно вся эта грязь дойдет до соседей и друзей, и они будут сплетничать у меня за спиной. Ну а я вряд ли решусь на развод. Просто сделаю вид, что ничего не произошло, и буду жить дальше — жизнь-то продолжается.

В ходе этого допроса всплыли совершенно новые обстоятельства, и самое важное — оказалось, что 11-го, в день гибели Си Лэй, Тан Цзинлун и Жао Фанцзе вообще не были вместе! Теперь Хо Жаньинь почти не сомневался, что тот причастен к убийству.

Однако уже через два часа из Чжоу пришли новости от Вэнь Янъян. Оказалось, что 11-го числа в 18:23 Тан Цзинлун попал на камеру видеонаблюдения в одном из лифтов Чжоу. По заключению судмедэксперта, Си Лэй умерла в этот же день между девятью и одиннадцатью часами вечера. Дорога из Чжоу в Нин занимала полтора часа самолетом, пять часов на высокоскоростном поезде или восемь часов на машине. При этом никаких данных о том, что в тот день Тан Цзинлун летал самолетом или ехал на поезде, не было. А если бы он отправился на машине, то не успел бы вернуться в Нин ко времени убийства Си Лэй.

В момент ее гибели Тан Цзинлун действительно находился в другом городе, так что возможности совершить убийство у него просто не было.

Он оказался не причастен к убийству.

Хо Жаньинь был ужасно разочарован.

Впрочем, не только он. Когда на совещании свели воедино всю собранную информацию и зацепки, почти весь второй отдел буквально валился с ног от отчаяния и усталости.

В уголовном розыске существовала устоявшаяся классификация: в зависимости от давности дела делились на три категории. Первая категория — «горячие» дела: первые 72 часа после преступления, когда шансы раскрыть его наиболее высоки. Вторая — «теплые»: дела давностью от трех дней до месяца. И третья — «холодные»: дела, которым уже больше месяца. После этого раскрыть преступление становилось значительно сложнее.

Со смерти Си Лэй шел уже седьмой день, а с момента обнаружения тела прошло пять дней.

Важно понимать, что помимо небольшого количества ДНК Жао Фанцзе на листьях растения, все остальное хранило исключительно следы Тан Цзинлуна: и наволочка с подушки, которой задушили Си Лэй, и предметы, к которым прикасался только убийца, если судить по реконструкции событий. И вот теперь главный подозреваемый, на проверку которого бросили столько сил, оказался невиновен. Все равно что бежать марафон, уже видеть перед собой финиш и вдруг обнаружить, что свернул не туда и снова оказался на полпути. Теперь им предстояло искать преступника, который на месте убийства действовал предельно осторожно и не оставил после себя никаких биологических следов. А значит, придется снова бросить огромные силы и средства на обходы, опросы и проверки, чтобы выйти на нового подозреваемого.

— Меняем направление, — вновь заговорил Хо Жаньинь спустя несколько минут, распределяя задачи. — В доме Си Лэй обнаружили ДНК Жао Фанцзе, поэтому исключать ее причастность к убийству пока нельзя. Пусть Вэнь Янъян в Чжоу на всякий случай продолжит проверять ее перемещения. Особенно тщательно изучите круг общения супругов, движение денег и историю расходов. Проработайте версию с заказным убийством... Потом сопоставьте всё с зацепками из цветочного магазина «Судьба» — посмотрим, есть ли между ними связь. Кто бы ни был убийцей, раз на месте преступления оказалась ДНК Жао Фанцзе, значит, как минимум контактировал с ней.

***

Расследование зашло в тупик, и им пришлось сменить тактику. Зато у Цзи Сюня все шло довольно гладко. После смерти Люй Даньин предстояли похороны, и по удачному совпадению их назначили на 21 число этого месяца. Еще через два дня, 23-го, должны были состояться похороны Си Лэй.

За эти несколько дней Цзи Сюнь успел побывать сначала на одних, а затем на других похоронах.

Си Лэй хоронили в деревне неподалеку от Нина. Не увидев этого собственными глазами, трудно было поверить, что всего в четырех часах езды от города можно оказаться в месте, где нет ни школы, ни больницы и даже с водой возникают проблемы.

Место для прощания устроили прямо в доме.

Вокруг стоял непрерывный гомон — казалось, на похороны собралась вся деревня. Люди сбились небольшими группками и теснились во дворе, обсуждая житейские мелочи, проблемы на работе и заодно ту, что лежала в гробу.

Человек умер, а вокруг становилось только оживленнее.

Цзи Сюнь держался в стороне от всей этой суеты. Проводив Ся Юцин в дом, он остался снаружи, в самом углу.

С этого места он видел и передний, и задний входы во двор, а прямо перед ним находилась наружная лестница трехэтажного дома. Так что любой, кто входил, выходил или перемещался по двору, был у него как на ладони.

До него донесся топот — с верхнего этажа по лестнице сбежала группа молодых ребят.

Впереди остальных шел парень, в чертах которого угадывалось сходство с Си Лэй — ее младший брат. Ростом он был значительно выше сестры, около 175 см. Одет он был в самый обычный дешевый спортивный костюм, зато на ногах красовались популярные Yeezy Boost 350*. На старте продаж они стоили 1200 юаней, но перекупщики подняли цену до 12000.

В руке он держал мобильный — iPhone 6s Plus, вышедший в сентябре прошлого года и стоивший 6888 юаней**.

От переводчика.
* Yeezy Boost 350 — культовая лимитированная модель кроссовок, созданная в рамках сотрудничества рэпера и дизайнера Канье Уэста с компанией Adidas.
** 1200 юаней на сентябрь 2026 — это примерно 15 500 руб.
12000 юаней — 155 000 руб.
6888 юаней — около 89 000 руб. (Айфон 6 вышел в 2014).

И телефон, и кроссовки выглядели совершенно новыми. Вероятно, появились у него лишь пару дней назад.

Быстро все оценив, Цзи Сюнь отвел взгляд. Снаружи послышался шум подъехавшей машины. Вскоре через распахнутые ворота во двор внесли каменный памятник с уже высеченными иероглифами.

Надгробие было довольно внушительным: помимо основной стелы с высеченным именем, вокруг него была предусмотрена ограда*.

Тысяч тридцать, не меньше. Недешево.

*От переводчика. Традиционное китайское надгробие представляет собой единый архитектурный комплекс: помимо центральной стелы, в него входят невысокие каменные ограждения, полукругом окружающие место захоронения для защиты от злых духов и ветра.

На фоне места, где проходило прощание, такое дорогое надгробие слишком выбивалось.

«Будто организацией прощания и покупкой надгробия занимались разные люди», — подумал Цзи Сюнь.

Разговоры поблизости тут же подтвердили его догадку:

— Лао Си* купил такое хорошее надгробие, а гостям даже по сигарете раздать пожадничал?

— Да этот жмот скорее купит тухлое яйцо за три мао**, чем хорошее за пять. Где ему раскошелиться на такое надгробие? Это учитель Чэн его достал.

— Вот же, ни родня, ни близкий человек, а ради девчонки столько денег отвалил?

— Как это «ни родня, ни близкий»? Она ведь была первой ученицей учителя Чэна. В старину учителя и ученицу вообще считали почти отцом и дочерью.

От переводчика.
* Лао (老 lǎo) — используемая в Китае уважительно-фамильярная приставка к фамилии человека, обычно старшего по возрасту или опыту, а также близкого знакомого. В зависимости от контекста выражает уважение, близость или доверительность отношений.
** Мао (毛 máo) — разговорное обозначение денежной единицы «цзяо» （角 jiǎo), равной одной десятой юаня. 3 мао — 0,3 юаня, 5 мао — 0,5 юаня.

На похоронах чего только не услышишь. Цзи Сюнь невольно вспомнил похороны Люй Даньин.

Похороны Си Лэй отличались оригинальностью — здесь сплетничали в основном мужчины. На похоронах Люй Даньин эта роль, как это обычно и бывает, досталась женщинам средних лет.

Они обсуждали:

«Совсем ведь молодая, как же так вышло?»

«Я тебе расскажу, только никому больше. Говорят, она была беременна, упала в ванной, в итоге ни ее, ни ребенка не стало».

«Ох, ее муж, должно быть, убит горем. А почему его здесь не видно?»

«Да какой муж, у нее даже парня не было! Но все же квартира-то после нее осталась. Кто знает, может, любовницей была и так на нее заработала. Не берегла свою честь — вот расплата и настигла».

— Цзи Сюнь?

Голос впереди вырвал Цзи Сюня из задумчивости. Он поднял взгляд перед собой и увидел Ся Юцин.

По сравнению с тем, какой бледной и изможденной она выглядела до того, как зашла, сейчас она словно сбросила тяжелый груз с плеч. Даже походка стала легче, а на лице появился румянец.

— Давай уйдем.

— Прямо сейчас? Церемония ведь еще даже не началась.

— Да, прямо сейчас, — Ся Юцин слегка кивнула. — Незачем больше оставаться. Все, что было нужно, я сделала.

Цзи Сюнь выполнил просьбу и увел ее.

У входа в небольшой двор стояла мать Си Лэй — высокая, крупная, с довольно мужеподобной внешностью, совсем не похожая на миниатюрную дочь. Си Лэй походила на отца, тот был невысоким и худощавым.

— Здравствуйте. Спасибо, что пришли проводить Си Лэй в последний путь.

Когда Цзи Сюнь и Ся Юцин направились к выходу, она снова поклонилась:

— Здравствуйте. Спасибо, что проделали такой путь.

Снова и снова, низко сгибая спину и голову. Будто работающий на батарейках робот, она без устали повторяла одно и то же движение.

Они вышли со двора.

Цзи Сюнь уже заводил машину, когда вдруг заметил мужчину в очках, притаившегося за деревом. Зимой листья с деревьев полностью опали. Голые, кривые ветви тянулись к небу, словно руки, а древесные наросты казались глазами, которые пристально следили за миром.

Мужчина в сером прижимался спиной к бугристому стволу, словно срастаясь с ним.

В руках он сжимал какие-то вещи. Ими оказались кипа похвальных грамот, красная наградная розетка и черно-белая фотография. Очки на его переносице запотели, скрывая лицо за этой пеленой.

— Цзи Сюнь, ты знаешь? — позади тихо прозвучал голос Ся Юцин. — Как-то раз Лэйлэй устроила мои похороны.

Рука Цзи Сюня дрогнула, он передержал зажигание, и двигатель, едва успев завестись, тут же заглох. Он взглянул в зеркало заднего вида. Опершись локтем на окно и прижав кончики пальцев ко лбу, Ся Юцин смотрела куда-то вдаль, погрузившись в воспоминания.

Вспомнить было нетрудно, это оставило в ее памяти глубокий след, поэтому она быстро заговорила:

— …Тогда мы с Лэйлэй были знакомы совсем недолго, а мое эмоциональное состояние все еще было очень нестабильным. И однажды вечером она вдруг написала мне, спросила, не хочу ли я попробовать устроить собственные похороны. Я и согласилась.

Мы купили гроб, подготовили траурный зал, даже пригласили людей. Да, все это было похоже на какой-то фарс, все решили, что это шутка, и никто не пришел. В итоге гостями были только Лэйлэй и мой малыш.

Теперь, когда я вспоминаю тот абсурдный эпизод с похоронами, он, как ни странно, кажется мне очень теплым. Когда оказываешься лицом к лицу с собственной смертью, вдруг становится легко без оглядки говорить о том, как хотелось бы жить дальше. Все, о чем обычно не хватает смелости заговорить, все, чему не хочется смотреть в лицо, наконец можно высказать вслух. И тогда ты смотришь на себя по-настоящему, принимаешь себя — и становится легче.

Ты не идеальна.

Может быть, даже уродлива.

Но тебе все еще хочется продержаться еще немного. Еще немного постараться, еще хоть немного измениться. Даже чуть-чуть — и это уже замечательно.

На этих словах Ся Юцин надолго замолчала.

— Наверное, именно потому, что мы тогда устроили такие похороны, я понимаю, чего хотела Лэйлэй. Она хотела остаться в Нине и не возвращаться сюда. Мы даже вместе выбрали места на кладбище рядом друг с другом. И она точно не хотела, чтобы все вышло так, как сейчас, чтоб чужие люди сплетничали о том, что их не касается… Мне очень жаль, что в итоге я так и не смогла сделать все так, как ей бы хотелось.

— Этого достаточно, — сказал Цзи Сюнь.

Глаза Ся Юцин в зеркале заднего вида уже успели наполниться слезами. Она растерянно смотрела на него.

После короткой паузы Цзи Сюнь повторил:

— Этого достаточно. Лэйлэй знает, чего ты хотела для нее, она была бы рада.

Она была бы рада.

Сколько же в этом мире людей, которые, считаясь самыми близкими, становятся друг другу совершенно чужими. И только когда приходит смерть, они вдруг понимают, что на самом деле ничего не знали о человеке, которого собираются предать земле.

Всю оставшуюся дорогу они не проронили ни слова. Лишь металлическая подвеска на ключе раскачивалась в такт движению машины, словно маятник, а вместе с ней и потертый, выцветший красный шнурок.

Спустя еще несколько часов пути Цзи Сюнь отвез Ся Юцин домой, и тут ему неожиданно позвонила мать Юань Юэ. Она приехала в Нин посетить могилу.

Похороны, тело, могила.

Почему сегодня все крутится вокруг смерти?

Цзи Сюнь заставил себя собраться и отправился на встречу. Он и сам понимал, что сейчас не в лучшей форме, но мать Юань Юэ была дамой старой школы: в молодости она даже училась за границей, многое повидала и умела вести себя мягко и тактично, не подавая виду. Всю встречу она приветливо улыбалась, была заботлива и участлива и не задала ни одного вопроса, который мог бы поставить его в затруднительное положение.

Когда они попрощались, в руках у Цзи Сюня оказался термос со свежим куриным бульоном. Мать Юань Юэ сказала, что принесла его специально для него, но тут и без раздумий было ясно, что это неправда, почти наверняка бульон предназначался Юань Юэ. Просто заметив, как неважно сегодня выглядел Цзи Сюнь, она в последний момент решила отдать термос ему.

Но принять заботу, предназначенную Юань Юэ, он, конечно, не мог. Поэтому без особой спешки он снова направился в полицейский участок.

Не повезло.

Когда Цзи Сюнь добрался, оказалось, что не то что Юань Юэ — вообще никого из первого отдела не было, а дверь заперта на замок. Он огляделся и, заметив проходившего мимо Тань Минцзю, остановил его.

— А где весь первый отдел?

Тань Минцзю уже давно перестал удивляться внезапным появлениям Цзи Сюня.

— Все на задании. На горе Ушань нашли расчлененный труп, и начальник Юань забрал весь отдел, видимо, там сложная ситуация.

— Тогда…

Цзи Сюнь хотел было попросить Тань Минцзю присмотреть пока за термосом, но не успел даже протянуть, как глаза у того сразу загорелись, и он уже вовсю принюхивался, как ищейка. Цзи Сюнь насторожился и тут же отдернул руку.

— Открой мне допросную, я немного посплю. Позови, когда Юань Юэ вернется.

— Да чего время зря тратить? Можешь оставить термос на хранение мне, я за ним присмотрю, — все никак не унимался Тань Минцзю. — Неужели боишься, что я потеряю такую огромную штуку?

— Кто это боится, что ты его потеряешь? Я боюсь, что ты «сохранишь» его у себя в животе.

Цзи Сюнь хмыкнул и легонько пнул Тань Минцзю, поторапливая его открыть дверь, и тот с обиженным видом подчинился и даже заботливо помог выключить камеру. Когда дверь допросной за ним закрылась, Цзи Сюнь не стал зажигать свет: прямо в темноте оперся одной рукой и забрался на стол, который заменил ему кровать, а затем сразу улегся.

Он закрыл глаза, но мысли продолжали блуждать. В сознании то и дело всплывали безжизненные тела и траурные залы. Образы сменялись один за другим, пока наконец эти видения не начали принимать совершенно иную форму.

Траурный зал остался прежним.

Только гробов теперь было уже три.

А Цзи Сюнь вместо стороннего наблюдателя стал тем, кто руководил происходящим.

Вокруг по-прежнему толпились люди, обсуждавшие все те же сплетни.

— Почему здесь три тела? В аварию попали?

— Какая авария, это же массовое убийство, всю семью вырезали.

— О господи, какой кошмар... Наверное, отомстили какому-то полицейскому? Убийца совсем поехавший.

— …Ты ничего не знаешь… Не говори «поехавший»… Тут нечистая сила замешана…

Понимать человека по-настоящему — бесценная вещь. Ся Юцин не представляет, как сильно можно позавидовать тому, насколько хорошо она понимала Си Лэй.

Когда-то Цзи Сюнь был уверен, что все знает и понимает. Но лишь оказавшись в траурном зале на прощании с близким человеком, он наконец осознал, что это далеко не так.

Тяжелый камень мертвым грузом лег на сердце и сдавил желудок, утягивая его на дно.

Он затаил дыхание, погружаясь в нахлынувший поток воспоминаний.

Все глубже и глубже, достигая темного дна… пока ледяная рука не пробилась сквозь толщу воды, коснувшись его лица.

Воспоминания внезапно оборвались, возвращая Цзи Сюня из прошлого в реальность. Он резко выпрямился, перехватил бесшумно приблизившуюся к нему руку и с силой дернул на себя!

— Мгх…

Тот, кто незаметно подошел к нему, от такого рывка повалился вниз и тихо, изумленно охнул. Вторая рука Цзи Сюня уже было сомкнулась на чужой шее, как он понял, кто перед ним.

Рука тут же скользнула выше по шее, а пальцы зарылись в волосы. Цзи Сюнь прижал ладонью его затылок, удерживая у своего уха, и лениво произнес:

— …Капитан Хо, значит.

Они соприкасались грудью, и вибрация от голоса одного совершенно естественно отзывалась в груди другого. Хо Жаньинь чувствовал дрожь голоса Цзи Сюня и его дыхание.

Стоило тому заговорить, как оно опаляло ему ухо, опутывая, будто раскаленная сеть.

Сердце Хо Жаньиня сжалось. Он невольно затаил дыхание точно так же, как до этого Цзи Сюнь, боясь, что даже малейший звук повлечет за собой целую цепь странных последствий.

— Капитан Хо, ты что, кот? Ходишь, двери открываешь вообще без звука. Кто тебя знает, скажет, что ты отлично натренирован и не оставляешь следов. А кто не знает, решит, что ты крадешься так тихо не просто так, а наверняка потому, что задумал какую-то пакость…

Хо Жаньинь многозначительно произнес:

— Это я тут пакость замышляю?

— Если ничего не замышляешь, чего тогда даже дышать боишься? — ловко подловил Цзи Сюнь.

— …

Хо Жаньинь только сейчас осознал, что все еще задерживает дыхание.

Говоришь неправильно, делаешь неправильно, даже дышишь неправильно.

Едва эта мысль промелькнула, как по коже на голове внезапно пробежала волна покалывания, словно от электрического разряда.

От неожиданного ощущения он на мгновение замер. Лишь через несколько секунд понял, что Цзи Сюнь перебирает пальцами его волосы. Кончики пальцев скользили между прядями снова и снова. Движения были размеренными и бережными, а подушечки время от времени то мягко, то чуть сильнее надавливали на кожу.

— Я ведь прав, капитан Хо? — лениво протянул Цзи Сюнь, явно напрашиваясь на согласие, а в его голосе все еще угадывалась легкая улыбка.

В темноте слишком легко начать думать о всяком.

Сейчас Хо Жаньиню пришло в голову то, о чем при ярком свете он бы ни за что не подумал. Цзи Сюнь касался его слишком нежно. У него даже возникло невероятно абсурдное чувство… что Цзи Сюнь его обнимает, что он ему нравится!

— У меня к тебе вопрос, капитан Хо, надеюсь, ты сможешь меня просветить. Сегодня уже 23-е. С тех пор, как я передал новую зацепку, прошло 6 дней, а от полиции до сих пор никакой реакции. Моя зацепка оказалась бесполезной, или подозрения с Тан Цзинлуна уже полностью сняли и расследование пошло в другом направлении?

Магия темноты рассеялась.

После слов Цзи Сюня от этой двусмысленности не осталось и следа.

Хо Жаньинь глубоко вдохнул.

— Налапался? Еще раз тронешь — оформлю как нападение на полицейского.

Цзи Сюнь послушно убрал руку:

— Не посмею, не посмею, капитан Хо, не сердись. Да я нашего полицейского только и делаю, что оберегаю, куда уж мне нападать.

Хо Жаньинь выпрямился, поправил одежду и пригладил волосы.

— На листьях растения нашли ДНК Жао Фанцзе. Тан Цзинлун в ночь убийства Си Лэй действительно был далеко — в Чжоу, он бы физически не успел вернуться.

— Значит, какая сейчас версия у полиции?

Цзи Сюнь заметил, что Хо Жаньинь взглянул на него, будто прикидывая, можно ли рассказать ему больше. Проверку он прошел.

— Либо Жао Фанцзе кого-то наняла, либо кто-то совершил убийство ради нее.

— Тогда это уже странно.

— Что именно?

— На месте преступления волосы Си Лэй были идеально уложены. Ее задушили, зажав рот, так что перед смертью она наверняка сопротивлялась. В таком случае волосы бы точно растрепались. Очевидно, что тут может быть только одно объяснение — преступник после убийства их сам аккуратно уложил. Если бы он вообще к ней ничего не чувствовал, стал бы после всего этого еще возиться с ее волосами?

— Значит, ты только что трогал мои волосы только для того, чтобы это сказать? — спросил Хо Жаньинь.

— Ну а зачем же еще?

— Я-то думал, расследования тебя не особенно интересуют.

— Ха, капитан Хо, не путай. Я вовсе не расследую. Просто по ходу дела кое-что пришло в голову, вот я и разгадал эту загадку…

Цзи Сюнь усмехнулся и, решив, что уже пора, оттолкнулся рукой от стола, спрыгнул на пол и направился к выходу из допросной.

— Ты уверен, что убийца был в нее влюблен?

— Просто предположение... — Цзи Сюнь пожал плечами. — Ну, знаешь, вся эта мистическая психология и профилирование преступника. Но лично я думаю, что это почти наверняка правда. Я ведь только что так заботливо приводил в порядок твои волосы, капитан Хо, ты разве ничего не почувствовал? Это и есть любовь.

— То есть ты намекаешь, что убийца все-таки Тан Цзинлун? Что он нашел какой-то способ, о котором мы еще не догадались, добрался до места преступления и убил ее? — напрямую спросил Хо Жаньинь.

Такой вопрос в лоб несколько застал Цзи Сюня врасплох, но он как ни в чем не бывало продолжил нести всякую чушь:

— Да нет, я ни на что не намекаю. На хонкаку* нынче далеко не уедешь, я даже не пытался додумывать, как именно провернули это убийство. Мне пришлось перейти в сякайха**, надо же на что-то жить. Так что о любви, ненависти, страстях и обидах я могу в любой момент насочинять сколько угодно.（*1）

*От переводчика. Здесь немного отсылок Цзи Сюня к своей писательской деятельности. Хонкаку (本格 běngé; яп. honkaku, «ортодоксальный, настоящий») и сякайха (社会派 shèhuìpài; яп. shakai-ha, «социальная школа») — направления детективной литературы. Оба термина японского происхождения. Хонкаку делает упор на саму загадку преступления — как оно было совершено, какие улики оставил преступник и как его вычислить, а сякайха больше внимания уделяет причинам преступления, отношениям между людьми и социальным проблемам.

В допросной воцарилась тишина. Хо Жаньинь молчал, и это молчание напоминало затишье перед бурей.

Цзи Сюню уже казалось, что еще секунда, и тот бросится на него и проломит башку.

Но его опасения не оправдались, Хо Жаньинь сдержался.

— И что еще ты раскопал про всю эту любовь, ненависть, страсти и обиды? У Си Лэй была связь еще и с третьим мужчиной?

— Тан Цзинлун, Цзэн Пэн, теперь еще какой-то X. Даже если бы Си Лэй разорвалась надвое, она бы со всеми не управилась, — Цзи Сюнь не удержался от смешка.

— В ее телефоне мы нашли несколько сообщений с кодами подтверждения, пришедших в ночь смерти. Учитывая пропавшую с места преступления электронику*, можно предположить, что у Си Лэй хранились какие-то данные, представлявшие большую ценность для убийцы, — продолжил Хо Жаньинь.

— Тут тоже ничего удивительного, он явно был неравнодушен к ней. Но раз у него были чувства, зачем было ее убивать? Значит, была причина, по которой от Си Лэй нужно было избавиться. Она что-то увидела или узнала…

— Это тебе неудивительно, то неудивительно. А что тогда удивительно? — холодно спросил Хо Жаньинь.

Он давил так, что Цзи Сюню начало казаться: если он не выложит свою зацепку, из этой допросной его просто не выпустят.

Оценив ситуацию, Цзи Сюнь нехотя заговорил:

— Раз уж с убийцей мы пока зашли в тупик, давай сменим ход мыслей. Я узнал небольшой секрет Си Лэй. Похоже, она была в курсе одного случая суррогатного материнства или даже сама была к нему причастна.

За три года Люй Даньин родила троих детей одного за другим. Никаких мужчин рядом с ней все это время не видели, а дети после рождения бесследно исчезали, зато за это время она успела купить недвижимость. Другого объяснения, кроме заработка на суррогатном материнстве, просто не было.

Си Лэй была рядом с ней во время двух беременностей, успела с ней подружиться, да еще и отличалась внимательностью. Разве могла она совсем ничего не заметить?

*От переводчика. Здесь речь идет о жестком диске, кабель от которого нашли в квартире при осмотре места преступления.

Автору есть что сказать:

Примечание 1: Хонкаку подразделяется на классический хонкаку и син-хонкаку. Классический хонкаку строится на принципе честной игры с читателем: ему предоставляются необходимые улики, а основой разгадки служит логика.

Самый типичный пример — Агата Кристи. Хорошо знакомые всем загадки запертой комнаты, изолированная из-за снежной бури группа подозреваемых и тому подобные сюжеты — распространенные разновидности хонкаку.

Эллери Квин, один из трех великих мастеров Золотого века детектива, обычно бросал читателям вызов прямо перед разгадкой, когда все улики уже были представлены.

В син-хонкаку может быть куча всяких странных сеттингов, вроде зомби или призраков, но, как правило, условия такого мира заранее известны читателю и сами становятся частью загадки: принцип честной игры сохраняется, и все по-прежнему можно проследить логически.

Некоторые авторы син-хонкаку и вовсе доходят до крайностей: способы совершения преступлений у них крайне изощренные, а вот прописывать мотивы им уже лень.

Сякайха противопоставляется хонкаку и тяготеет к реализму. Если проще, она рассказывает о том, как общество и его проблемы порождают трагедии и преступления. В таких произведениях раскрывается сложная и противоречивая психология преступников. Убийство здесь служит средством показать неприглядные стороны человеческой природы и общества.

*

(*1) Кратко поясню моменты, вызывавшие больше всего вопросов у читателей в предыдущих главах.

A: Цзи Сюнь поделился с Хо Жаньинем зацепками по двум причинам.

Во-первых, полиции было легко их проверить. Во-вторых, когда они с Хо Жаньинем просто наугад пытались вычислить убийцу, их разговор подслушали, что и привело к последующему развитию конфликта. Так что здесь действительно есть его вина. Но сам Цзи Сюнь вовсе не пытался намеренно провоцировать Цзэн Пэна.

B: Листья и Люй Даньин.

В этой главе уже есть все ответы.

Следующая глава →

✦

✦

← Прошлая глава

Следующая глава →

✦

✦

Навигация

Следующая глава →

✦

✦

☰ Оглавление

← Прошлая глава

Заброшенная фабрика на окраине Инхана.

Небо так плотно затянули свинцовые тучи, что даже в разгар дня вокруг стоял сырой и давящий полумрак.

Словно в тон общей атмосфере, территорию вокруг здания усеивали трупы. Кому-то снесло полчерепа, других же жестоко искромсали ножами. Мертвецы пялились в никуда широко распахнутыми глазами, кровавую пленку на которых так и не смогла смыть дождевая вода.

И прямо поверх этих тел жалко барахтались пятеро мужчин.

— С-стойте! Пощадите!

Один из них быстро вскочил и уставился на направленные на него стволы. Точнее, на автомобильные масляные фильтры, накрученные на дула вместо глушителей — маленькие отверстия в донышках смотрели ему прямо в лицо. Мужчина сглотнул.

— Д-дайте нам еще шанс! В этот раз мы точно...

Он не успел договорить. Раздался резкий хлопок.

Фильтр неплохо гасил звук выстрела. Раскатистого эха не было, но на близком расстоянии грохот все равно бил по барабанным перепонкам. Впрочем, даже с настоящим заводским глушителем результат был бы тем же. С этим приходилось мириться.

Зато такой шум не разносился далеко, поэтому зомби за пределами определенного радиуса ничего не замечали.

Поначалу бойцы медлили, не решаясь стрелять в бывших союзников, поэтому первым спустил курок тот самый здоровяк. Затем он перевел ствол. Четверых, отправленных на задание вместе с первым, постигла та же участь.

Рука без колебаний схватила за волосы свежий труп. Из пробитой головы все еще сочилась горячая кровь.

— Убирайте живо, пока снова не ливануло.

Безжалостно казнив проваливших миссию коллег, он первым потащил тело. Остальные тут же засуетились, расчищая территорию. Пятеро убитых полетели в общую кучу, словно мусор — прямо к давно остывшим под дождем зомби.

Пока его люди торопливо сгребали трупы, крупный мужчина окинул двор взглядом и вошел в здание.

Сама по себе фабрика была пуста. Огромное заброшенное пространство, где с самого их прихода стояло лишь несколько ржавых бочек и немного строительного хлама.

Но сейчас в самом центре лежал новенький, идеально чистый матрас. Рядом торчал прочный металлический столб, к которому была привязана веревка. Кто-то сложил ее аккуратными кольцами и положил на кровать. Тут же валялись массивные наручники, какие обычно используют в полиции.

Амбал скользнул взглядом по этим странным предметам и зашагал дальше. Он подошел к человеку, сидящему на стуле возле матраса, и спросил:

— Хённим, сегодня остаемся здесь?

На вид здоровяку можно было дать под сорок, но он совершенно спокойно называл молодого парня перед собой «хённимом». Никакой неловкости. Иерархия между ними явно не зависела от возраста.

Нам Кихёк, сидевший с закрытыми глазами, поднял голову. Левый глаз был скрыт под бинтами. Уцелевший правый молча уставился на мужчину.

— А что? Не хочешь отдохнуть, когда есть такая возможность?

Он усмехнулся и надел очки, которые крутил в руках. Точно такие же, как те, что разбились на рассвете. Запасные, приготовленные заранее.

Но внезапно ему что-то не понравилось. Быстро сняв очки, Кихёк швырнул их амбалу — так, будто было плевать, разобьются они или нет. Мужчина ловко поймал, но на его лице проступила растерянность.

— Не в этом дело. Просто…

— До полуночи я отсюда не уйду. Приведи того оптика, которого мы недавно нашли.

У Сокджин был в числе немногих, кто знал о ситуации с глазами. Именно ему было приказано подготовить целую партию очков с последовательно усиливающимися диоптриями, рассчитанными на ежедневное ухудшение.

Но теперь даже эти не подходили. Зрение падало с пугающей скоростью.

«Наверное, стоит его отговорить».

Так он думал. Но вслух ничего не сказал.

Нам Кихёк вполне лояльно относился к идеям и предложениям от своих подчиненных. Да, ему нравилось давить авторитетом и затыкать рты, но по-настоящему толковые мысли он встречал с широкой улыбкой.

Однако это касалось только тех вопросов, которые не были связаны с одним конкретным человеком.

Когда речь заходила о нем, Кихёк не терпел ничьих советов. Яркий тому пример — из четырех приближенных в живых осталось только двое, включая самого Сокджина. Умирать от рук босса раньше времени совершенно не хотелось, поэтому он не смел даже заикнуться о своем беспокойстве.

Проглотив все, что вертелось на языке, мужчина покорно ответил: «Понял». А затем поспешил сменить тему:

— Может, послать еще людей сегодня ночью?

— Нет, забей. Ты говорил, их там немало? Тридцать, сорок?

— Вместе с Кан Чхэи насчитали тридцать восемь человек. Но среди них есть старики и дети, так что отпор могут дать от силы половина.

Кихёк пожал плечами.

— Я это учел, а вы в итоге вернулись ни с чем. К тому же они наверняка уже сменили место. Нужно много времени и людей, чтобы снова выследить их группу.

— Но если Кан Чхэи присоединится к брату, наше ожидание здесь потеряет всякий смысл.

— М-м, да. Верно.

Улыбнувшись, Кихёк поднял руки над головой и с наслаждением потянулся. На его лице не было ни злости, ни тревоги из-за провалившегося плана.

— И все равно мы будем ждать. Если он придет, я наконец-то закончу все.

Единственный уцелевший глаз мечтательно прикрылся. Кихёк обернулся к Сокджину и растянул губы в улыбке.

— Жизнь ведь никогда не идет так, как хочется, правда?

Несмотря на молодое лицо, он рассуждал как старик. За беззаботным взглядом мелькнула горечь, слишком непривычная для его возраста.

— Всю последнюю неделю было так, и сегодня то же самое. Ничего не получается так, как я задумал.

— Хённим…

Сокджину показалось, что босс как-то подавлен. Он хотел было что-то сказать, как вдруг услышал жуткое, зловещее хихиканье.

— Знаешь, почему так бесит? Потому что я знаю. Знаю, как все должно быть, строю под это идеальный план, а он в итоге тупо срывается. Будто в механизме не хватает одной шестеренки.

Сквозь веселый смех просочился голос, в котором плескалось безумие.

— Ха, реально… так забавно…

В глазах Кихёка начала сгущаться мутная тьма, похожая на грозовые тучи за окном.

— Хотел к сегодняшнему дню уничтожить все базовые условия Джунсона… Жаль, не вышло.

Из всех ключевых фигур и условий, на которых Кан Джунсон строил свой маршрут, почти половина осталась в игре. Как минимум нужно было похитить Чхэи или прикончить Дуджэ. Если так пойдет и дальше, Джунсон продолжит успешно убегать, и весь этот апокалипсис в итоге подойдет к концу.

Нам Кихёк ни за что не позволит этому случиться.

— Материалы точно сожгли? Ничего не осталось?

— Да, до последней страницы.

Речь шла об исследованиях из подземной лаборатории.

Как только Кихёк подглядел в снах Джунсона, что там за решение, он лично забрал и уничтожил все бумаги. Ради безопасности спутников Джунсон двигался только по проверенным путям, так что опередить его и добраться до центра первым было несложно.

К тому же, Джунсон до последнего не знал, что сны станут реальностью, поэтому начал действовать только по факту. А вот у Кихёка была фора в несколько дней. Благодаря этому он сумел без проблем проникнуть в кишащий зомби центр крови.

Решение теперь не существовало.

Ни одного выжившего исследователя. Директор центра, который знал точное расположение лаборатории и коды от дверей, тоже мертв.

Значит, катастрофа не кончится. Вирус поглотит всю Корею, а потом расползется дальше. И все, что им останется, это лишь беспомощно наблюдать за мрачным концом.

Какими глазами посмотрит на него Кан Джунсон, когда узнает, что эту безнадежную реальность создал именно он? От одной мысли о его лице по телу Кихёка пробежала приятная дрожь.

Он обхватил ладонью собственное горло. Во снах Джунсон вонзал нож именно сюда. Снова и снова. Вся ненависть и ярость за то, что Кихёк душил его ради удовольствия, вкладывалась в лезвие, которое рвало кадык и голосовые связки. Ощущение до сих пор казалось ярким.

«Было больно. Очень больно».

Джунсон не чувствовал во снах физической боли, но Кихёк отличался. Он переживал эти неуправляемые, повторяющиеся циклы и раз за разом захлебывался в собственной крови.

Но однажды, когда лезвие вновь безжалостно оборвало его жизнь, сквозь мутнеющее сознание он заметил улыбку.

Невероятно красивую и светлую. Полную удовольствия улыбку, которую больше никогда не видел.

— Ха-а…

Шумно выдохнув, Нам Кихёк слабо дернулся всем телом.

Ради того, чтобы увидеть это лицо еще раз…

Он был готов на все.

Следующая глава →

✦

✦

☰ Оглавление

← Прошлая глава

В итоге Джунсон все-таки высвободил руку из хватки Хансо и протянул Дуджэ какой-то предмет. Это оказался телефон, который Нам Кихёк оставил в больнице на 7-м этаже.

Затем Джунсон указал на единственное видео в галерее.

— Аджосси, посмотрите. Это он отрубил вам руку?

Дуджэ с напряженным лицом нажал «воспроизвести». Через несколько секунд он весь покраснел от гнева.

— Да. Тут без очков, но это точно тот ублюдок, — сквозь стиснутые зубы сказал он.

Кивнув в ответ, Джунсон тихо обронил: «Так и думал». Тем временем Дуджэ начал листать фотографии, от чего его ярость лишь росла.

— Того, кто напал на вас, зовут Нам Кихёк.

— Нам Кихёк?

Джунсон на секунду замолчал, будто собираясь с духом, а затем ответил:

— Тот поехавший убийца, который убивал людей в моих снах.

Лицо Дуджэ мгновенно стало серьезным.

Когда Джунсон рассказывал свою историю, он уже упоминал Кихёка как «сумасшедшего убийцу» и делился некоторыми деталями. Человек, которому он когда-то доверял. Джунсон даже раскрыл ему правду о повторяющихся кошмарах. Но в реальности Кихёк оказался чудовищем, готовым ради забавы хладнокровно уничтожать собственных товарищей.

Сначала Дуджэ был поражен тем, что столкнулся с этим психопатом вживую. Но тут же вспомнил их схватку, и все внезапно встало на свои места.

— Вот почему он так ловко орудовал ножом. И резал, и убивал без колебаний…

Он погладил пропитанные кровью бинты на своей руке. Сама мысль о том, что подобный монстр разгуливает по улицам, нагоняла безысходность.

Наблюдая за ним, Джунсон вспомнил лицо Нам Кихёка.

Одна странная деталь явно выбивалась.

«Очки?»

Описание внешности, манера речи, уверенное владение кинжалом — все указывало на Нам Кихёка. Сомневаться не приходилось. Дуджэ только что сам подтвердил это по видео.

Однако во снах Кихёк никогда не носил очков.

Так было и на записях с камер видеонаблюдения в центре крови, и на видео из убежища в метро, снятом на этот телефон.

Тогда почему он напялил очки?

«С чего вдруг?»

Получается, Дуджэ смог нанести хороший удар лишь благодаря им — осколки попали в глаз, так что Кихёку пришлось отступить. И пусть Дуджэ потерял руку, но сразу же впал в ярость и проигрывать явно не собирался. Продолжать бой, не видя такого опасного противника, могло быть слишком рискованно.

Очки были очевидной слабостью, ведь глаза в ближнем бою решают все. К тому же, прямое попадание по линзе могло запросто привести к потере зрения. Ну или как минимум нанести серьезную травму.

Нам Кихёк не мог этого не понимать.

«Вряд ли он надел их для красоты… Зрение упало?»

Но и тут не сходилось, ведь во снах он видел идеально. Спокойно читал далекие вывески, даже не щурясь — в то время как Джунсон с такого расстояния уже не различал букв. Хотя у него самого было по единице на каждый глаз.

Да, переменных хватало. Но события из циклов прямо сейчас воплощались в реальности, а значит… Зрение у Нам Кихёка должно было остаться прежним. В таком случае внезапная потребность в очках выглядела крайне подозрительно.

Поймав себя на том, что слишком глубоко копается в болячках Нам Кихёка, Джунсон вздрогнул и быстро выбросил эти мысли из головы.

«Мне-то какое дело, носит он очки или нет».

Мелкие изменения в человеке, с которым он вообще не хотел иметь ничего общего, точно не стоили его внимания.

— Я не знаю, зачем Кихёк обходил убежища и убивал выживших. Но и здесь мы от него не застрахованы, — сказал Джунсон.

Затем он ввел Дуджэ в курс дела, упомянув и вертолет Нам Кихёка. Рассказал, что тот целенаправленно спустился в метро ради похищения его сестры. А телефон с жутким видео оставил в этой больнице специально, чтобы выманить самого Джунсона.

Когда речь дошла до предполагаемого местонахождения Чхэи, Дуджэ решительно кивнул и поднялся со стула.

— Значит, если прогноз верен, сегодня сюда придет ваша сестра и ее друг со своей группой. Что от меня требуется? Я помогу всем, чем смогу.

— Спасибо. Но для начала надо бы заняться вашей рукой, аджосси.

Услышав его обеспокоенный тон, Дуджэ опустил взгляд на обрубок.

Под утро он несколько раз менял повязку, а перед дорогой сюда намотал толстый слой бинтов. Теперь же на них не осталось ни единого белого участка — все пропиталось кровью. Еще немного, и она начнет капать на пол.

— Первую помощь я себе оказал, но дальше… не знаю, что делать.

Он обвел растерянным взглядом присутствующих.

— Есть ли среди вас врач или медсестра?

— Нет…

Джунсон покачал головой. В любой игре целитель ценится на вес золота. И посреди этого кромешного ада он в очередной раз убедился, что в реальности дела обстоят точно так же.

Только он успел подумать о том, как же им не хватает медика, как вдруг почувствовал движение рядом с собой.

— Если нужна простая обработка, я справлюсь.

Голос принадлежал До Хансо. С абсолютно спокойным лицом он разглядывал обрубок чужой руки. Никто другой в комнате не смог бы смотреть на подобное с таким равнодушным видом.

Широко раскрыв глаза, Джунсон схватил его за руку.

— Ты серьезно?

— Да. Полноценно не вылечу, но могу сделать так, чтобы ближайшие пару дней не было осложнений. Тем более на нижних этажах осталось довольно много медикаментов.

— Но у аджосси там не просто царапина.

Не порез, не ушиб и не ссадина. Это была отрубленная рука. Свежий, открытый срез. Как человек без медицинского образования может с этим что-то сделать? Тут ведь от одного вида можно в обморок упасть.

Вопреки всем опасениям, выражение лица Хансо ничуть не изменилось.

— Знаю.

Он наклонился ближе и прошептал прямо в ухо Джунсону — так, чтобы больше никто не услышал:

— Я видел отрубленные конечности столько раз, что уже давно не тошнит. Поэтому понимаю, как сохранить их… свежими.

Увидев его мягкую улыбку, тот почувствовал, как по спине пробежал озноб. Джунсон не сомневался, что это правда. Хансо всегда рассказывал о своем прошлом вскользь, а у него просто не хватило духу, чтобы узнать обо всех подробностях. Страшно было даже представить, сколько жестоких и кровавых дней скрывалось за теми краткими обрывками, которыми тот поделился.

И действительно, интуиция его не подвела. В памяти Хансо и правда хранились чудовищные сцены, о которых он никогда не говорил вслух.

Лаборанты и исследователи были не лучше серийных убийц. Живые люди или остывшие трупы — для них все становилось лишь расходным материалом. Они спокойно творили зверства, которые нормальному человеку не приснились бы и в кошмарах.

Вколоть вирус в руку и тут же ампутировать, чтобы проверить, пойдет ли дальше заражение. Сотрудники повторяли этот эксперимент раз за разом. Или же кромсали зараженных, удаляя жизненно важные органы, чтобы проверить рефлексы. Все, кроме головы. Через эту пытку проходил каждый подопытный, прежде чем ему окончательно пробивали череп.

А если человек был еще жив, они тщательно обрабатывали обрубок, чтобы продлить ему жизнь. Через несколько дней все повторялось.

Как только приемные родители поняли, насколько важен уровень дофамина Хансо, они стали таскать его на каждый такой эксперимент. Надеялись, что вид чужой боли, фонтанов крови и предсмертных конвульсий спровоцирует выброс гормонов.

Конечно, приятного в таких воспоминаниях было мало. Но именно благодаря им Хансо прекрасно знал, что делать с раной Квак Дуджэ.

— Вы точно справитесь? — осторожно спросил тот.

Уже направляясь к двери, Хансо ответил на ходу:

— Мои родители были исследователями в области медицины. В общих чертах представляю, как обработать.

— Что ж, хорошо, если так, но зрелище будет… не из приятных.

Дуджэ и сам понимал, насколько пугающе выглядит его обрубок. Обычный человек вряд ли смог бы спокойно смотреть на кровавое месиво, скрытое под грязными бинтами.

Но Хансо лишь отмахнулся и сказал, что все в порядке. А затем посмотрел на Дуджэ, как бы говоря, чтобы тот поторопился. Не имея другого выбора, мужчина пошел следом, хотя на его лице все еще читалось сомнение.

Как только за ними закрылась дверь, Чанмин тоже поднялся, но его внезапно остановил Джунсон.

— Хён, у меня к тебе просьба.

Чанмин даже не стал спрашивать, в чем дело, а просто молча приготовился слушать.

— Те двое, что пришли с аджосси... Пригляди за ними.

— Зачем?

Он сразу вспомнил ту парочку выживших. В отличие от Дуджэ, они вели себя тихо и неприметно. Джунсон понизил голос:

— Я никогда не видел их в своих снах.

От столь неожиданного заявления Чанмин широко распахнул глаза.

Следующая глава →

✦

✦

← Прошлая глава

☰ Оглавление

Том 2

Часть 10.1

Несколько дней подряд Хеджун трудился как заведенный. Если раньше он просто откладывал все дела ради работы, то теперь хватался за нее лишь потому, что на все остальное не хватало сил. Привычная проворность куда-то подевалась: движения стали вялыми и слабыми. Лицо давно побелело до мелового оттенка, а сам он настолько осунулся, что, казалось, ткни пальцем и упадет. В таком виде он и брел по коридору, едва переставляя ноги.

«Только бы не столкнуться. Ну пожалуйста».

Хеджун до сих пор не смог распутать клубок мыслей в голове. Он думал, что после смерти матери ничто не сможет его так сильно пошатнуть, но произошедшее стало шоком совсем иного рода. Момент, когда другой мужчина тыкал ему в рот посторонним предметом, а у Хеджуна в ответ возникла эрекция — вот что стало настоящим потрясением.

Столкнуться с Са Доджином в таком растрепанном состоянии означало сделать все только хуже. Замерев в дверях отдела спецрасследований, Хеджун с серьезным лицом вглядывался в далекий кабинет шефа, словно разведчик, отслеживающий перемещения врага. И пока он напряженно пытался разглядеть хоть что-то, зазвонил телефон. Это был Хван Сиу.

— Да, детектив Хван. Нашли что-нибудь?

— Наконец-то нашли! Среди покупателей топоров был старший брат менеджера Чан Сонгёма!

Впервые за эти дни на хмуром лице Хеджуна появилось какое-то оживление.

Брат подозреваемого упорно отмалчивался, а потом и вовсе заперся дома. Сам менеджер залег на дно. Расследование зашло в безнадежный тупик, поэтому добытая зацепка стала настоящей, выстраданной победой.

— А что с камерами? Продавец сможет дать показания?

— Да, записи у нас. Говорят, приходил покупатель, расспрашивал про разные модели. Показания, думаю, тоже дадут. Магазинчик крохотный, торгует только офлайн.

— Отличная работа.

— Неужели после такого он даже не соучастник? Я уверен, что он замешан, но детектив Юн сомневается.

— Когда мнения в команде расходятся, нужно действовать аккуратно. У нас есть доказательства покупки орудия, так что ордер на арест точно получим. Я сейчас скажу Джонын, пусть оформляет. А вы езжайте оттуда прямо к брату и доставьте его в управление.

— Дайте команду, мы с детективом Юном сразу выедем. И позвоните, когда ордер будет готов.

— Он наверняка поддерживает связь с младшим братом. Если возьмем его сейчас, появится шанс вычислить и самого менеджера. Ладно, перезвоню позже.

Раздав четкие указания, Хеджун еще какое-то время не спускал глаз с кабинета шефа, где позавчера установили новую дверь. Затем он шагнул внутрь отдела. Чтобы лишний раз не пересекаться с Са Доджином, он сразу свернул вправо и направился к 1-й группе. Вот только Ма Джонын, которая должна была быть на месте, куда-то пропала.

«Куда она делась?»

Бумажной работой вроде ордеров обычно заведовала именно она. Первым делом Хеджун набрал ее номер, и через пару секунд где-то рядом завибрировал телефон. Обернувшись на звук, он увидел свою подчиненную: та прикорнула на тонком коврике, расстеленном прямо перед шкафом.

Склонившись над ней, Хеджун заколебался. Джонын выглядела по-настоящему измотанной. Глядя на ее лицо с щемящей жалостью, он наконец решил сделать все сам и уже было развернулся, чтобы уйти… Но от его движений раздался тихий шорох, и Джонын проснулась. Резко вскочив, она принялась тереть лицо.

— Простите. Хотела всего на минутку прикрыть глаза. Давно пришли?

— Устала? Может, тебе кофе взять? — смущенно отозвался Хеджун.

— Я по дороге целое ведро в себя влила. Лучше баночку колы из автомата…

— Пошли.

Он двинулся вперед, слыша за спиной ее торопливые шаги.

На самом деле Ма Джонын никогда не стремилась в спецрасследования. С самого детства она мечтала об антитеррористическом отделе и собиралась подать туда заявку. Здесь она оказалась исключительно из-за верности и сочувствия к Хеджуну: в прошлом году один детектив из 1-й группы неожиданно перевелся, и в составе образовалась дыра. Узнав об этом, Джонын сама вызвалась помочь. В итоге работа здесь пришлась ей по душе. Складывалось впечатление, будто она всерьез подумывает пустить тут корни. Наблюдать за этим было и приятно, и тревожно одновременно.

Обернувшись на ходу, Хеджун сказал:

— Есть новости. Нашли доказательства, что брат менеджера покупал топор.

— Серьезно?

Пока он увлеченно объяснял детали, входная дверь в их отдел распахнулась. Судя по шуму, вошло сразу несколько человек.

— Ага. Записи с камер есть, и хозяин магазина готов давать показания.

— Тогда к черту колу, нужно срочно оформить ордер. Его же сразу выпишут. Пойдемте обратно.

Джонын без колебаний развернулась, и Хеджун с теплотой взъерошил ей волосы. Он уже собирался ласково подбодрить ее — мол, осталось потерпеть совсем чуть-чуть — как вдруг звук шагов стал отчетливее. Тяжелый стук мужских каблуков в этом помещении мог принадлежать только одному человеку. Спину мгновенно обдало холодом, и Хеджун обернулся. Как и следовало ожидать, перед ними возвышался Са Доджин.

— Может, сразу семейное гнездышко* здесь обустроите? В каком-то смысле это ведь тоже муниципальная жилплощадь.

*От Сани. В оригинале 신혼집 — так в Корее называют квартиру, которую пара обустраивает сразу после свадьбы. А еще есть 공공 임대 — это государственная программа льготного арендного жилья. Доджин приравнивает здание управления к такому жилью по общему признаку: и то и другое принадлежит государству. То есть живите-живите, вам тут и ипотека не нужна.

Его голос звучал ровно, почти мягко, но интонации обжигали холодом. И кажется, не одному Хеджуну так послышалось. Опешив, он глянул Доджину за плечо — там стояли другие руководители групп, зашедшие следом. Они с любопытством наблюдали за сценой и о чем-то перешептывались. Но стоило Доджину повернуть к ним голову, как все разом шарахнулись по своим кабинетам, точно тараканы от света.

Тем временем Хеджун подал знак Джонын, чтобы та возвращалась на место. Коротко поклонившись, она села за свой стол и включила монитор, явно собираясь подать заявку на ордер. За все это время Доджин не произнес ни слова. В конце концов тишину нарушил сам Хеджун:

— Я всего лишь хотел подбодрить подчиненную.

— Распуская руки.

— Не понимаю, к чему такие формулировки. Ничего, кроме поддержки, я не имел в виду.

— Если для гнездышка понадобится холодильник, скажите. Уберем стол и поставим вон туда.

Острый подбородок качнулся в сторону, где стоял стол руководителя 1-й группы. То есть стол Хеджуна. Пока тот потрясенно переваривал сказанное, Доджин прошел мимо, всем видом давая понять, что разговор окончен. Даже в этом движении сквозило ледяное безразличие. Несколько секунд Хеджун простоял, оттаивая от повисшего в воздухе мороза, и наконец бросился следом.

— Мне нужно кое-что доложить. Займет всего минуту.

— Я и так все слышал. Не нужно разжевывать. Если у вас есть время крутить романы в управлении, шли бы лучше ловить преступника.

Вернувшись в центральный коридор, Доджин уверенно зашагал к своему кабинету. Стоило ему оказаться у двери, как дежуривший поблизости детектив учтиво распахнул ее и вернулся на место. Зайдя внутрь, Доджин вдруг резко развернулся. Их взгляды столкнулись на мгновение, и в ту же секунду…

Бах!

Доджин с силой захлопнул дверь.

— Чт… испугал.

Движение вышло настолько резким, что по лицу хлестнуло воздухом. Вздрогнув, Хеджун лишь растерянно захлопал глазами. Кое-как придя в себя, он вытянул шею и заглянул в кабинет через окно. Доджин внутри как раз рывком стянул пиджак, повесил его и опустился в кресло. Почувствовав на себе взгляд, он поднял голову и высокомерно махнул рукой — проваливай. Даже в этих длинных, красивых пальцах читалось яростное раздражение.

Обычно каждый его жест был наполнен врожденным благородством. Он никогда не опускался до таких грубых выходок без явной причины. И сколько бы Хеджун ни пытался этого не замечать, до него все равно дошло помимо его воли. Сейчас Доджин бесился именно из-за него. Положа руку на сердце, Хеджун и сам не горел желанием сталкиваться с ним лицом к лицу. Он ведь всеми силами пытался спрятаться, и надо же было нарваться на какие-то жалкие полминуты. Неужели даже это вызвало такую бурю ненависти?

Стоять под дверью дальше не имело никакого смысла. Хеджун вернулся к своей группе и сел за стол. Проницательная Ма Джонын тут же уперлась локтем в перегородку и помахала рукой, привлекая внимание:

— У шефа в последние дни настроение что-то совсем на нуле.

— Угу.

— Но когда он так открыто бесится, это выглядит еще сексуальнее, скажите?

От этих слов внутри внезапно что-то всколыхнулось и подступило к горлу. Казалось, начни Хеджун искать первопричину, и все равно зашел бы в тупик, поэтому пришлось просто замять тему. Старательно изображая безразличие, он выдавил в ответ:

— …Угу.

— Сонбэ, вам так реагировать не полагается. Вы же шефа терпеть не можете, вот прям все в нем.

— Есть кое-что, что я не ненавижу.

— И что же?

— Его запах.

Обдумав его слова, Ма Джонын состроила многозначительное лицо.

— Руководитель. Вы сейчас сказали как-то прям… ну, вы поняли, да?

— В смысле?

— Лицо еще ладно, но запах…? Если вас привлекает чей-то естественный запах тела, то это сексуальное влечение. Тяга на уровне ДНК.

Ощущение, будто попали в самую точку, было крайне неловким. Повернувшись к ней всем корпусом, Хеджун быстро переспросил:

— …Какое еще влечение?

— У вас двоих что-то случилось, да? Что именно? Вы же с того самого «дня с топорами» оба дерганые ходите. Кризис в отношениях, что ли?

Что творилось у Са Доджина в голове на самом деле, оставалось загадкой, но одно казалось очевидным: этот вечно хладнокровный и идеальный человек вдруг вышел из равновесия, и виной тому был именно он, Хеджун. Запредельная раздражительность Доджина говорила сама за себя.

Впрочем, ничего удивительного. Такая реакция была вполне понятна. Речь ведь шла не о ком-то другом, а о Нам Хеджуне. Человеке, с которым Доджин ежедневно обменивался оскорблениями и цапался без конца. Мало того что они оба мужики — а одного этого уже было достаточно, чтобы кровь бросилась в голову от гнева… Так еще и физическая химия с тем, кто принес ему первое поражение в жизни, как когда-то выразился Юн Тхэван. Для Доджина все это наверняка ощущалось как что-то совершенно противоестественное.

При этом у него по крайней мере присутствовала четкая цель, как у нападающего. А вот для Хеджуна, оказавшегося в пассивной роли, этот инцидент грянул как гром среди ясного неба. Он и представить себе не мог, что возбудится, пока другой мужчина будет вытворять с ним подобные вещи. Если бы он сам пихал, то не был бы так шокирован. Сексуальное возбуждение далеко не всегда рождается из похоти, зачастую его вызывает банальная жажда доминирования и власти. Это знал каждый в спецрасследованиях.

— Да ничего не стряслось. Он же вечно чем-то недоволен.

— Зато когда дрючит вас, вроде слегка добреет. Вот мы и приносим руководителя в жертву, когда команде срочно нужна помощь. Подкидываем втихаря, чтоб ему было кого сожрать.

На душе было муторно, и Хеджун бездумно перебирал бумажки на столе. Но стоило услышать эти слова, как он вдруг замер и посмотрел на Джонын в упор.

— Ну да. Он как раз обещал содрать мясо с моих костей. Спасибо, что помогаешь ему в этом.

— Так вы расскажете?

На лице Хеджуна отразилось смятение. Настоящее казалось беспросветным, а будущее тонуло в непроглядном тумане. От всего этого кружилась голова.

— Я и сам бы хотел знать, что со мной происходит. Давай уже, оформляй ордер.

Джонын еще некоторое время сверлила его подозрительным взглядом, но в конце концов вернулась к работе. Похоже, решила оставить наедине со своими мыслями.

Под размеренный стук клавиш Хеджун погрузился в раздумья. Он пытался как-нибудь перетерпеть, отсидеться в стороне, но теперь это стало невозможно. Судя по всему, Са Доджин не собирался делать вид, будто ничего не происходит. Поэтому Хеджуну пришлось раз за разом мучительно прокручивать тот день в голове.

Но чем больше он думал, чем яснее вспоминал, тем абсурднее выглядела ситуация.

«Если уж на то пошло, разве только у меня встал? Он вообще-то тоже завелся».

Более того, Са Доджин зачем-то еще и облизал дубинку, которую перед этим запихивал ему в рот. Если целью был визуальный шок, то у него прекрасно получилось. Хеджун, чьи представления о сексе ограничивались статьями из уголовного кодекса, был глубоко потрясен этим пошлым жестом.

«Чтоб ты импотентом стал, извращенец конченый».

Хеджун украдкой покосился на кабинет шефа, и лицо его помрачнело.

Если бы дело ограничивалось телесной реакцией, можно было бы списать все на обычное отклонение и на этом успокоиться. Но по-настоящему выбивало из колеи другое. То, что Доджин его отталкивал, причиняло боль, а демонстративное отвращение отозвалось обидой. Хеджун и прежде болезненно ясно осознавал, что тот его терпеть не может. И все же он снова и снова ловил себя на отчаянной мысли: как же хочется, чтобы хотя бы в этот раз все было по-другому.

Он слишком долго подавлял в себе любой интерес к людям. Глушил надежды, игнорировал волнение. А когда опомнился, обнаружил, что бессознательное уже возвело баррикады вокруг его разума, заставив полностью изолироваться от чувств. Хеджуну казалось, что если он ослабит хватку, то просто сломается.

У него еще не было подобного опыта, поэтому осознание давалось с огромным трудом. Вдобавок его тянуло к мужчине, отчего отторжение и внутренний протест лишь усиливались со временем. Но даже в такой дикой ситуации Хеджун был не настолько слеп, чтобы ничего не заметить.

Похоже, тот случай каким-то образом удовлетворил глубоко запрятанное желание разобраться в себе. Он внезапно осознал, что именно происходит у него внутри.

«Тяга на уровне ДНК… Я что, животное какое-то?»

Стоило принять это допущение, как все разом встало на свои места: и то, почему запах казался таким притягательным, и то, почему взгляд сам собой цеплялся за крепкие предплечья, вены на тыльной стороне ладоней и красивые пальцы. Все сложилось в одну общую картину.

Похоже…

Он хотел переспать с Са Доджином.

Причин могло быть сколько угодно, но прямо сейчас и одного этого желания хватало, чтобы захлебнуться в собственных мыслях. Думать дальше не хотелось.

Обычный человек на его месте растерялся бы от одного лишь факта, что объектом влечения является мужчина. И будь на месте Доджина кто-то другой, Хеджун, вероятно, переживал бы именно из-за пола. Но сейчас все было иначе. Испытывать подобное к человеку, который тебя ненавидит всей душой — это все равно что облиться бензином и прыгнуть в костер. Са Доджин был подобен суровой зиме. Похож на мир, засыпанный белым снегом, на обжигающий кожу мороз, на ледяную воду. Он мог с легкостью раздавить Нам Хеджуна и пройти мимо, не моргнув и глазом.

Если его чувства всплывут, это будет конец.

Бум. Хеджун уронил голову на стол и крепко зажмурился.

Следующая глава →

✦

✦