
Вечер самый обыкновенный. Ничего особенного: пятница, за окном темнеет, на плите греется чайник, где-то внизу сигналит машина. Ничего такого, если не считать Мэй, что приехала на все выходные в Скайхевен.

Полигон гудит голосами: девять новобранцев выстроились в шеренгу в три ряда, кое-кто ещё поправляет форму, кое-кто украдкой зевает, неуклюже прикрывая рот из-за ранних занятий. Признаться, тебе тоже не претили ранние подъёмы, но зато теперь никаких суточных смен и ненормированного графика, как минимум на три месяца из-за полученной травмы. Поэтому по приказу капитана Дженны ты теперь тренируешь новобранцев на время восстановления.

Айрис ненавидела ранние подъёмы с детства. Казалось, у неё вечный недосып, и выспаться она сможет разве что в гробу. Вот и сегодня пришлось вставать намного раньше обычного, ведь студия Рафаэля находилась в другом конце города, почти на окраине. Но опоздание обойдётся ей слишком дорого. И вот она стоит перед стеклянной дверью и не решается войти.

Зона N109 встречала привычным полумраком и ощущением опасности всюду. Вечные сумерки, грязные улицы, люди с пустыми глазами и руки в карманах. Место, куда нормальные охотники не суются без веской причины.

Несколько месяцев назад, сверяя расписание со своим графиком в кафе на набережной, она и подумать не могла, что чёртова мировая художественная культура станет причиной, по которой её могут отчислить. Зачем вообще дизайнеру знать о картинах и какими красками пользовались мёртвые европейцы пару веков назад?
Сайлус сидит в гостиной с книгой, когда с лестницы доносится цоканье каблуков. Дочь спускается медленно, явно нервничая.