Эренбург в 1929 году: путешествие по треснувшему льду
В новом тексте из цикла «Улица Ильи Эренбурга» Егор Сенников внимательно смотрит на 1929 год — когда писатель перевалил за середину своей жизни, а мир, окружавший его, начал стремительно меняться, разваливаться на куски и собираться в новую форму. Эта глава выйдет в двух частях — слишком уж много событий в том году клубилось вокруг Эренбурга, — и в первой части вы можете узнать о связи между сардинкой и венгерским авангардом, между колониальными экспедициями на автомобилях и документальным романом, между Маяковским и немецкими рабочими, а также задуматься о прелести медленных прогулок по городу.
«Голод» и «Шоколад»: тайная жизнь умирающего города
В 1919-м Петроград живет сразу в двух режимах — и оба наполнены голодом. Один — бытовой: хлеб как валюта, очереди, истощение, даже воздух кажется спрессованным. Другой — политический: слухи, обыски, расстрелы, умение называть насилие «необходимостью», голод до правды. Две повести, действие которых разворачивается в этом же году, описывают эти две реальности так точно, что прочтенные вместе открывают какое-то дополнительное измерение и понимание той жизни. Егор Сенников продолжает цикл «Невозвращенные имена» и рассказывает о «Голоде» Сергея Семенова и «Шоколаде» Тарасова-Родионова.
Шарлатан здесь правит бал
В романе Эренбурга «Необычайные похождения Хулио Хуренито» на авансцену выводится новый тип героя — плут-авантюрист, хитроумный манипулятор-нигилист, отрицающий все правила и устои. Егор Сенников продолжает свой цикл «Улица Ильи Эренбурга» и показывает, что в мире, где война смела былые иерархии, самым главным действующим лицом становится профессиональный обманщик.
И слово было «Нет»: Илья Эренбург начинает и выигрывает
Один и тот же корабль успевает побыть тюрьмой и киносъёмочной площадкой. Таков и новый век: вывески меняются, а суть остаётся. Эренбург разбирает мир будущего в своей самой пронзительной книге и сразу говорит: грядущее будет требовать от всех вечного «да», а спасением станет только упрямое «нет». Егор Сенников делает первый подход к бессмертным «Невероятным приключениям Хулио Хуренито» и пытается разобраться с главным — куда советует плыть поэт?
Опросник «Кенотафа». Продюсер и филолог Надежда Сергеева
Голдинг, Достоевский и неизбежный «Гарри Поттер»
Я люблю тебя, хоть мне и страшно
Он уезжал из одной России — холодной, голодной, задавленной военным коммунизмом и несбыточными планами, — и возвращался в другую, уже с нэпманами, аппаратчиками и свежими номерами «Красной нови». Между этими двумя Россиями — вся его жизнь: страх и нежность, расчёт и преданность, вечная попытка остаться своим среди чужих и чужим среди своих. Этот текст — о трёх годах разлуки, когда любовь к родине стала похожа на болезнь, от которой не вылечиться даже в Берлине.
И это пройдет
Кажется, что история движется к развязке: узлы завязаны слишком туго, страдания слишком остры, чтобы тянуться бесконечно. Так думал Эренбург, наблюдая за Европой между войнами — верил, что скоро наступит финал, что годы канунов обернутся утром справедливости и покоя. Но время оказалось коварным: оно не спешит развязывать собственные узлы, оно лишь добавляет новые. Сардинка в Пенмарке, грузовик на улицах Парижа, флаги над Веной — всё это не приметы конца, а звенья длинной цепи, ведущей к следующей катастрофе.
Into the Wild или Ах, как хочется вернуться
Скучный мир, живущий по унылым правилам раскалывается на сотни кусков.Два писателя оказались на разных льдинах.