Олег Болдырев
@doctor_boldyrev
Кандидат медицинских наук, психиатр-нарколог, психотерапевт. НЛП мастер. Специалист по преодолению жизненных кризисов
12 Followers
0 Following
Книга-Ангел

***Продолжение***

«Жизнь не обязана тебе ничем. Если твоё отношение будет таким, тогда ты будешь благодарен за всё. Чем ты заслужил 30 лет наполненного кислородом свежего воздуха? Что ты сделал, чтобы у тебя было сердце, бьющееся даже тогда, когда ты спишь? Что ты сделал, чтобы заслужить что-либо вообще? Да и кто ты? Если глубоко задумаешься над этим, ты не будешь больше страдать, а начнешь ценить жизнь во всех ее проявлениях». (Муджи)

***ПРОДОЛЖЕНИЕ***


«Человек всегда и везде противостоит судьбе, и это противостояние дает ему возможность превратить свое страдание во внутреннее достижение» (В. Франкл)

***ПРОДОЛЖЕНИЕ***

***
Однажды ночью, 8 марта 2011 года, полный бессилия перед своими мыслями, жизненной ситуацией я встал на колени и, смотря в черное небо, попробовал выпустить все, что я думаю и чувствую. Мне было не страшно предъявлять претензии и ругаться —наступил предел.
Я кричал Богу: «Бог, если ты действительно существуешь, и ты есть Любовь, зачем ты мучаешь меня всю жизнь — до наркотиков, с наркотиками и уже девять лет после?
Или тебя нет, и все мировые религии — просто развод? Программа "12 шагов" — тоже развод! Лучше уж сдохнуть прямо сейчас. Мне больше не нужна такая трезвость и такая жизнь. Если кто-то верит, что жизнь — это подарок Бога, которого нет, а если даже и есть, то Он — не любовь, то я больше не принимаю этот подарок и такого Бога. Забирай обратно! Точка. Я отказываюсь так жить! Это ультиматум. Либо мне нужна настоящая, действенная, ощутимая помощь. Прямо сейчас!!! Либо...»
Небеса не разверзлись, и Божья кара меня не настигла.
Не помню, как я заснул.

*** ПРОДОЛЖЕНИЕ***

Я с настороженностью наблюдал за состоянием моей женщины, хотя полностью простил ее, узнав причину ее хамского и ничем необъяснимого для меня в прошлом поведения. Оказывается в тот драматичный день, после чего я вынужден был уехать в реабилитацию, она встретила подонка, который много лет назад, в школьные годы, был отцом ее лучшей подруги и надругался над подростком вместе со своими друзьями. Девочка никому ничего не рассказала и носила этот ужас, глубоко запрятав его в свое сердце. Проработав около 18 лет с зависимыми, я часто встречал подобные ситуации. В очень большом проценте случаев с химической зависимостью в анамнезе было физическое насилие, причем не только над женщинами.
.
Каждые две недели я ездил в Питер к наставнику, где на старой заброшенной холодной даче мы часами разбирали Большую Книгу Анонимных Алкоголиков, много курили и пили термоядерный кофе. Чем дальше мы работали по книге, тем больше я понимал, что все эти годы оставался чистым и трезвым не потому что, а вопреки всему. Дело в том, что та программа выздоровления, по которой я жил и которую считал 12-шаговой, имела очень мало общего с 12-шаговой программой, описанной ее создателями.
Ежедневные посещения собраний, иногда по 2 раза в день, не делали мое состояние лучше. Зато оно и не ухудшалось.
.
«Хорошо, когда есть куда пойти, когда всё плохо». Ч. Буковски
.
Моя женщина периодически пыталась мягко съехать с темы реабилитации, я был непреклонен, вспоминая самое начало нашего общения и ее уход от договора посещать группы поддержки выздоравливающих людей. Я не видел никаких шансов нашего будущего без кардинальных перемен в нас. Мы проехали несколько центров реабилитации в Москве, работающих по модели Миннесота, и остановились на одном из них, где нам обоим понравилась женщина-руководитель программы. Центр располагался в небольшом помещении на первом этаже пятиэтажного дома, которое в качестве благотворительности приобрели родители погибшей от наркотиков девочки. Наступил день, когда я отвез свою женщину в центр, а сам остался с ее 4-летней дочкой, с которой у нас были очень теплые и близкие отношения. Мне помогала няня и бабушка. Я жил надеждой, которая рассыпалась у меня на глазах. Приезжая в центр в разрешенные распорядком дни, я с каждым разом чувствовал, что стена между нами растет. Я не хотел верить интуиции, меня почему-то съедала ревность и недоверие. Причем через несколько лет после нашего расставания мне рассказал один из бывших сотрудников этого центра, что она завела там романтическо-сексуальные отношения с кем-то из пациентов реабилитационной программы, что расставило на свои места ее поведение и отношение того периода.
Интересно, что стена между нами росла пропорционально нашему сближению с малышкой, ее дочкой, которую я воспитывал с 2х лет, и которая никакого другого папы, кроме меня, не знала. Общение с ребенком было моей единственной отдушиной. Мы гуляли в парке, катались на велике, вечерами я читал ей сказки, а утром собирал ребенка в садик. Никогда не мог подумать, что во мне есть столько любви, тепла, нежности и заботы. Только в моменты общения с ребенком я чувствовал жизнь, пребывая в моменте здесь и сейчас.
.
За все два месяца сотрудники центра так и не провели ни одной семейной сессии. Семейной терапией там тоже не пахло, что сегодня мне не просто говорит, а кричит о дилетантизме горе лекарей. В день выхода мамы ребенка из центра реабилитации мы устроили праздник, наготовили еды, накупили воздушных шариков, украсили квартиру.
Я был сражен тем, какую женщину получил на руки. Бледная, сильно поправившаяся, она как лунатик ходила по квартире и казалась абсолютно не живой и очень странной. Как будто инопланетянку высадили на незнакомой планете. Она была холодна с ребенком и со мной. Из центра вышел человек в намного худшем состоянии, чем ложился туда. У меня было ощущение, что я отвез в так называемый реабилитационный центр адекватного здорового человека для небольшой психологической коррекции, а забрал оттуда героиновую наркоманку, которая только-только начала приходить в себя.
Впоследствии я много раз жалел, что отдал близкого для меня человека именно туда на так называемое лечение. Но без вмешательства провидения тут точно не обошлось и, видимо, так и должно было все произойти. Хоть собственнические эгоистичные мотивы приносили мне много внутреннего дискомфорта, и я понимал, что могу потерять любимого человека в результате тех трансформаций, которые могли произойти с ней в процессе реабилитации, все-таки это было мое решение и я готов был нести за него ответственность. Мне очень хотелось помочь ей обрести новый путь в жизни без психоактивных веществ и страданий, когда она их не употребляла. В конце концов это, наверное, и получилось, потому что впоследствии она благодарила за то, что я настоял на процессе реабилитации.
Радовало, что она, помимо амбулаторной программы, начала посещать группы поддержки, и это давало мне надежду на лучшее. Но лучшего не происходило. Хоть она и проводила большую часть времени в центре, и я приветствовал и всячески поддерживал это, полностью взяв все бытовые нужды на себя, ситуация в отношениях не менялась.
.
Моей энергии еле-еле хватало на поддержание текущего положения дел. Тяжелый ком в районе солнечного сплетения как будто становился больше и тяжелее, и мои друзья порекомендовали пройти обследование. Анализы и другие методы диагностики никакие отклонения в моем физическом здоровье не выявили.
Мне порекомендовали «волшебника» в Минске, по словам людей, которым я доверял, он творил чудеса и даже исцелял онкологических больных нетрадиционными методами. Я несколько раз ездил в Беларусь, но облегчения там не получил.
Серомосковскогрязная зима превратилась в один унылый черно-белый фильм. Мы с наставником сделали первые три шага программы. Перед третьим шагом он задал мне несколько вопросов, а потом сделал предупреждение: «Имей в виду, что третий шаг - это не формальность. Это самое главное решение, которое ты принимаешь в жизни. Важнее еще не было и не будет. После него Бог может забрать то, что ты не хотел бы, чтобы уходило из твоей жизни, и даст то, что ты не особо хочешь, чтобы в ней появилось».
Мне некуда было отступать и других надежд тоже не было. Глубоко внутри я хотел и верил, что программа поможет мне каким-то мистически чудодейственным образом выровняться как в отношениях, так и в бизнесе, и принял решение 3го шага.
.
«В любом деле решение — лишь начало. Когда человек на что-нибудь решается, сделав выбор, он словно ныряет в стремительный поток, который унесёт его туда, где он и не думал оказаться.” П. Коэльо
.
Принятие решения подразумевает действия. В программе «12 шагов» это значит, что нужно сразу же приступать к 4 шагу - глубокой и бесстрашной оценке самого себя с нравственной точки зрения. Каждое утро я начинал с часовой духовной практики, делая работу 4го шага. Каждый день по часу. Полтора года я писал 4 шаг. Я писал его в Таиланде и Турции, в Сочи, Италии и Хорватии. Куда бы я ни ехал, со мной везде путешествовали большие общие тетради, исписанные мелким шрифтом, и Большая книга АА. Как много лет назад я решил сделать все, что мне говорят Анонимные наркоманы, и таким образом обрел чистоту и трезвость, так и сейчас я принял решение сделат�� все, что мне говорит наставник, чтобы освободиться от своего безнадежного душевного и умственного состояния. Я пытался выдумывать смысл жизни, но не мог.
.
Мой медленно умирающий бизнес все еще нес какие-то деньги, но я понимал, что он идет к завершению. Объединив вокруг себя молодых и энергичных ребят, мы приняли решение создавать брокерское агентство по работе с коммерческой недвижимостью. Хоть было и интересно творить новое, организовывать с нуля миссию, название и логотип компании, организовывать еженедельные встречи в кафе и работать над целями, искра во мне не зажигалась.
Каким-то чудом неожиданно я попал в тот период на один тренинг, где собрались достаточно весомые ребята уровня топ-менеджмента МТС, достаточно крупные бизнесмены и моя новая команда. Я пытался там умничать, высказывать свое мнение и задавать вопросы. После окончания ведущий подошел ко мне и сказал: «Знаешь, тебе сейчас не о бизнесе думать надо, а о том, как спасти свою жизнь». Ком из солнечного сплетения мгновенно переместился в ноги, и на секунду показалось, что земля уходит из-под ног. «В каком смысле» - спросил я? «Еще немного, и твоей энергии больше не хватит на поддержание физического уровня жизни. Ищи способы набора энергии и поставь это в приоритет. Бизнесом можно заниматься только тогда, когда жизненная энергия в избытке. Тебе сейчас ее нужно максимально экономить, чтобы жить. Как ее набирать? Ищи свои пути», - ответил он и оставил меня один на один с этой шокирующей информацией.
.
Буквально на следующий день я приехал в свой офис, где генеральный директор, врач-реаниматолог с огромным стажем работы, на перекуре посмотрела долго и пронзительно мне в глаза и, медленно разделяя слова, произнесла: «Олег Юрьевич, Вам необходимо срочно, очень срочно пройти комплексное обследование». Заикаясь, я спросил, какое обследование, что проверять. Она повторилась: «Срочно. Комплексно...»

*** ПРОДОЛЖЕНИЕ***

Чтобы полностью закрыть тот судьбоносный короткий питерский отрезок моей жизни, стоит рассказать еще об одной значимой ситуации.

Мой отец. Кто-то из читателей, наверное, отметил, что с самого детства, с того момента, как я получил от него в 4 года сильный удар в голову, а потом еще раз упоминал про жесткие, якобы, воспитательные избиения меня в начальной школе, я не упоминал ничего о нем.
Надо сказать, что те ситуации не самым лучшим образом повлияли на мое отношение к отцу, да и вообще на наши с ним отношения. И хоть отец достаточно много вложил в меня времени и внимания, авторитетом он для меня не стал, мало того, у нас с ним не было никакого взаимопонимания.
Много времени на выходных он уделял моему развитию, которое всегда происходило из-под палки, и все, что он мне преподавал, воспринималось в штыки. Основы математики, физики, умственные задачи, занятия футболом, бегом, зарядкой - все это я не любил и сильно сопротивлялся отцовскому режиму по выходным дням. Но скорее всего именно тогда во мне была заложена любовь к спорту. Уроки с элементами йоги, которые папа изучал по книгам, я помню до сих пор, и моя любовь к этой практике идет рядом со мной по жизни уже долгие и долгие годы.
В нашем доме были частые скандалы. Отец кричал на маму, мама на отца. Это было нормой. С детства мне было очень некомфортно дома и моей стихией была улица.
Примерно класса с 5 я начал понимать, что мы живем бедно. Отца, кроме газет, телевизора и технической литературы, мало что интересовало. Всю жизнь он проработал, кажется, на двух или трех работах за мизерную инженерскую зарплату, хотя он был ведущим специалистом в области нефтегазового трубостроения, но, видимо, из-за природной скромности и малых потребностей к карьерному и финансовому росту особо не стремился. Все важные покупки для семьи и детей делала мама, и весь быт и хозяйство держалось на ней. У папы был свой маленький мир, в котором он и жил, особо не стремясь выходить из него. Стрессы, которые были за пределом этого мирка, его страшно задевали, и он годами принимал транквилизаторы, снотворные, антидепрессанты, хотя классическим зависимым его назвать вряд ли можно. Психопатический синдром с повышенной возбудимостью и тревожностью не давали покоя отцу на протяжении всей жизни. Мой папа рос без отца. Видимо, этот факт, а еще военное детство и бедность заложили такой нездоровый фундамент на всю жизнь.
Каждый праздник в доме родителей заканчивался скандалом. Пить отец не умел и всегда напивался, в запои не уходил, пил только по большим праздникам, как и все советские люди.
Когда у меня начались проблемы с наркотиками и законом, отец, попытавшись как-то контролировать мое поведение, и, видимо, почувствовав, что это приносит ему много эмоциональной боли, предпочитал делать вид, что ничего не происходит, и после работы всегда запирался в своей комнате.
Я его не уважал и за какие-то моменты начал презирать. Презирал за вопли в доме и на маму, презирал за абсолютную социальную неприспособленность, за бедность и, как я считал, за слабость.
Долгие годы я жил в его квартире, ел его еду, часто просил у него деньги на сигареты и имел наглость так бессовестно относиться к человеку, который подарил мне жизнь. Несколько лет мы с ним вообще не общались. Я носил обиду за то физическое и эмоциональное насилие, которому был подвергнут в детстве. Папа скорее всего вообще разочаровался в сыне, я никогда не играл те роли, которые он пытался отвести мне в своей картине мира и, поняв, что у него нет сил загнать меня в них, просто отстранился.

“Считать, что то, что происходит, не является правильным – значит отрицать Бога”
Р. Балсекар

Ища выходы из своего критического эмоционального и психического состояния, я встретился с человеком, которого очень уважал и уважаю - мужем моей двоюродной сестры, о котором ранее уже упоминал. Врач, полковник ФСБ, мастер спорта по боксу, человек из семьи рабочих, который добился всего в своей жизни сам, всегда с теплом относился ко мне и был открыт для помощи. Мы пили кофе, курили, я плакал. С горечью дядя (как я его называл) спросил: «Что, снова наркотики?» Я сказал, что, слава Богу, нет, но так плохо мне не было никогда, и что у меня навязчивые мыли о суициде и психиатрической больнице.
Неожиданно дядя поднял тему наших взаимоотношений с отцом и сказал примерно следующее:
«Пока ты не восстановишь отношения и не простишь отца, в твоей жизни не будет ничего хорошего, ни силы, ни счастья, ни успеха. Отрицая своего папу, ты отрицаешь всю силу своего рода по мужской линии. Делай выводы».

Боль - прекрасный мотиватор. Готовность я определяю как состояние, когда страдание от текущего состояния сильнее, чем гордыня, лень или страх перед новыми действиями. Именно в такие моменты разум максимально открыт. А запредельная эмоциональная боль заставляет действовать максимально быстро. Часто милость приходит в нашу жизнь с суровым лицом, и почему-то наши умы и сердца становятся открытыми именно посредством тяжелых и сложных жизненных ситуаций. Мы делаем все возможное, чтобы избежать таких моментов, но на самом деле именно моменты испытаний предлагают нам максимальные возможности для роста и трансформации личности.
.
Я позвонил отцу и, едва сдерживая слезы, попросил прощение за всю ту боль, которую принес в его жизнь. Конечно, тут можно поспорить, что моя жизнь - это моя жизнь, и мы пришли в этот мир не для того, чтобы реализовывать ожидания родителей, но чтобы раскрыть свой потенциал, реализуя таланты, дарованные нам Богом. И что его реакции и чувства - это всего лишь его реакции, часто неадекватные. И все-таки, с какой стороны ни посмотри, точно то, что я нарушал одну из главных заповедей, о которой говорят священные писания: «Почитай отца твоего и мать твою, чтобы продлились дни твои на земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе».

Я часто неуважительно вел себя по отношению к отцу, оскорблял, грубил и злословил на него. И хотя мои детские и юношеские обиды в тот момент еще жили во мне, я искренне сожалел о том, что был плохим сыном.
В тот момент я пообещал себе, что буду звонить старику раз в неделю, спрашивать, как у него дела, общаться и помогать, чем смогу. Мне не было интересно то, о чем говорил папа. Эту заезженную пластинку из правильных лозунгов я знал наизусть с детства, и каждое наше общение она снова проигрывалась, но, в общем-то, какая разница. Я принял решение мести свою сторону улицы и очень благодарен судьбе, что нам с отцом хоть как-то удалось восстановить крайне непростые, скорее всего кармические отношения. Этой истории с отцом и моим 9 шагом ему чуть позже будет продолжение.

“В жизни любого человека случаются тяжелые моменты. Он падает, и кажется, что подняться уже нет сил. Мне знакомо это чувство. Оно знакомо нам всем. Жизнь – штука непростая. Но, преодолевая трудности, мы становимся сильнее, и должны быть благодарны за открывающиеся перед нами новые возможности. Важно то, какое влияние человек оказывает на окружающих, и то, как он заканчивает свой путь.” Ник Вуйчич

****


Мне вспомнился случай, как мы поехали в Китай и совершили там действительно крутой трип по разным городам. Мы накупили несколько огромных чемоданов шмоток и сувениров и получили массу эмоций от посещения этой страны.
В 2008 году, впервые попав в Юго-Восточную Азию, я влюбился в этот регион. Гонконг, безусловно, был вне конкуренции. Мы часами бродили по этому фантастическому городу и параллельно делали шоппинг. В одной из лавок мне приглянулись очередные штаны, которые не задумываясь купил. Я вдруг почувствовал напряжение и сразу же увеличившуюся дистанцию между нами. Я спросил, в чем дело, и получил ожидаемый ответ: «Зачем ты купил себе еще одни штаны?»
Запустился механизм цепной реакции, моментально возникшее внутреннее напряжение стало нарастать в геометрической прогрессии, превращаясь в ярость. Я пытался молиться и подавлять в себе эту бушующую энергию, но тщетно. Как мне тогда казалось, праведный гнев прорвался огненной лавой, сметая все на своем пути. Прохожие оборачивались, моя подруга молча шла впереди, глотая слезы, а я реально сходил с ума.
Ну почему? Почему женщина, которую я люблю, напрягается, когда я за свои деньги покупаю вещи, которые мне нравятся? Почему этому нельзя радоваться? Почему все так сложно? Зачем судьба послала мне именно этого человека? Смесь злости, обиды, а вместе с тем, вины свинцовой серой массой заполнила район солнечного сплетения, сдавив дыхание. Я действительно не понимал, кто прав, кто виноват.
Потом мне кто-то сказал что китайцы расценивают такие вспышки ярости как унижение собственного достоинства в глазах других людей. И что? Я был не в силах контролировать свои эмоции.
Чтобы сгладить ситуацию, сменить ее гнев на милость и избавиться от давящей тяжести в груди, мне пришлось дать ей «взятку» ответными покупками. Как нам жить дальше вместе? На этот вопрос у меня не было в тот момент ответа. Расстаться мы тоже не могли.

«Из страха перед слабостью я стараюсь обрести контроль над ситуацией; из страха перед близостью держусь отстраненно; из страха перед подчинением пытаюсь доминировать...» (Т. Парсонс «Тайна, которой нет»)

*** ПРОДОЛЖЕНИЕ***

Жизнь зависимого не является нормальной. Она испорчена минимум дважды. Во-первых, ненормальна его реакция на химические вещества, изменяющие сознание, так как он зависим от них. Во-вторых, он живет в мире иллюзий и противоречий, которые высокой стеной отгораживают его от реальности. Можно сказать, что химически зависимый скорее живет в мире желаемого, нежели реального.
Я жил в иллюзии, что моя девушка изменится и станет такой, какой я себе ее представил, и нарисовал идеальную семейную жизнь. Она же жила в своих фантазиях. Мы пробовали ходить к психотерапевту, одной из лучших, кого я знал в России, которая после нескольких сессий поставила диагноз, что мы не сможем быть вместе.
Либо мой страх, что снова не реализуется моя идея о счастье в виде семейной жизни (а эта идея была последней в моем списке) и ее страх, что она сама с жизнью справиться не в состоянии, либо наш совместное желание доказать, что мы все-таки сможем, либо просто воля Бога оставила нас еще на какое-то время вместе.
Каждые две недели мы выпускали пар. Я злился, что она бездельничает и при наличии няни и домработницы не уделяет мне столько внимания, сколько мне тогда казалось необходимы��. У нее были свои претензии ко мне.
Вот одна из наглядных картинок, которую я, бывает, вспоминаю с другом с улыбкой. Возвращаясь как-то с работы, я заехал в магазин на распродажу. Купил себе пиджак и пару рубашек для работы. На вопрос по телефону, где я задержался, я поделился новостью об удачных покупках. В трубке повисла тишина. Вернувшись домой, я увидел каменное лицо подруги. В результате она расплакалась, сказав, что я эгоист и о ней не думаю. Напряжение и чувство вины, которое создает сильный дискомфорт и является потрясающим инструментом манипуляции и управления людьми, плюс моя добровольная роль рыцаря в доспехах зажали меня как в тисках.
На следующий день я компенсировал свой «проступок» покупкой ей норковой куртки, и в отношениях на неделю воцарилось тепло и доверие. Так с переменным успехом и в беспокойстве, периодическом напряжении и неудовлетворенности по отношению друг к другу и вообще ко всему вокруг мы протянули пару лет.

***продолжение***

«Люди, которые хотят навязать вам чувство вины за то, что вы живете самостоятельно и идете своим путем, просто-напросто говорят: «Взгляни на меня. Я лучше тебя, потому что мои цепи тяжелее». Чтобы сбросить цепи и жить своей жизнью, нужна смелость. Осмельтесь прожить драгоценные дни на Земле в полную силу, сохраняя верность себе, с открытым сердцем и любознательным разумом, смело меняя то, что не действует, и принимая последствия этих перемен. Вы увидите, что способны подняться выше, чем когда-либо мечтали». (Вишен Лакьяни, «Код экстраординарности»)

***

«Вечно гоняясь за деньгами и безопасностью, потеряешь и то и другое, и сердце не сохранишь». (Дао Дэ Цзин)

***

***
На первичные консультации, которые я проводил, бывало, по несколько человек в день приходили абсолютно разные люди с одной драмой — их близкие употребляли наркотики, нанося ущерб себе и терроризируя свои семьи, выпивая их жизнь, сила которой убывала с каждой новой инъекцией наркотиков.
С вопросом «что делать?» приходили, например, бывшие генералы силовых ведомств. Одного такого, пожилого и уставшего от наркомании в семье мужчину в свое время уволили за то, что его сын многократно совершал преступления, связанные с наркотиками. Последней каплей для семьи стало то, что он вымогал крупную сумму денег у своей сестры, депутата Государственной Думы, схватив ее 6-месячного ребенка и грозя выкинуть его в окно.
Приходили врачи. Помню семью гинекологов — муж и жена средних лет. Их 13-летняя дочь начала пропускать школу. Преподаватели позвонили родителям и конце концов выяснилось, что ребенок уже год употребляет внутривенно первитин. Обычно таких девочек наркоманы использовали в целях сексуального удовлетворения во время «прихода». Вспоминаю одну изможденную и обессилевшую мать, дочь которой привела наркомана-сожителя к ней в квартиру, они устроили там притон, а все деньги, которые мать зарабатывала тяжелым трудом, отнимали у нее и тратили на наркотики.
На детоксикацию к нам попадали профессиональные хоккеисты, имевшие контракты, если не ошибаюсь, в Швеции, которые в период межсезонья уходили в кокаиново-алкогольный штопор, а потом пытались максимально быстро прийти в себя, чтобы потом уехать дальше зарабатывать деньги.
Помню одного прекрасного в прошлом хирурга-кардиолога, который медленно спивался, пока заведовал крупным кардиологическим отделением, а когда ушел на пенсию, докатился до самого дна. Его сын, врач, со слезами на глазах умолял что-нибудь сделать и как-то помочь отцу.
Приходили мелкие и крупные бизнесмены. Однажды ко мне обратился владелец всем известного в стране бренда продуктов питания. У его старшего бухгалтера сын был наркоманом, и потерявшая надежду женщина больше не могла выполнять свою работу.
Мы как-то помогали двум бывшим чеченским полевым командирам, сугубо конфиденциально: эти люди находились на самом верху политической иерархии.
На консультации приходили самые разные люди учителя и инженеры, чиновники разных уровней и нефтяники, когда-то в перестройку покинувшие пределы нашей страны и обосновавшиеся в Эмиратах.
Вспомнился случай, как однажды женщина привезла девочку откуда-то с Крайнего Севера, кажется, из Сургута. Чтобы полететь на лечение, та поставила матери условие, что у нее должны быть наркотики в дорогу, иначе она не поедет. Перед рейсом, на борту самолета и после девочка кололась героином, и когда появилась с матерью в моем кабинете, была абсолютно невменяемая. Периодически она приходила в себя и в один момент уловила информацию, что реабилитация будет длиться минимум 6 месяцев. Попыталась поставить матери условия, и когда я ее жестко остановил, фыркнула и выбежала из кабинета. Вскоре в кабинет ворвались врачи из соседнего офиса и спросили, не наша ли пациентка вешается в туалете. Пока я работал с мамой, наши сотрудники вытащили ее из петли. В конце концов девочка прошла полный курс реабилитации и начала выздоравливать.
Было много всего. Но самое главное, что я понял за все эти сотни часов консультаций, так это то, что абсолютно никто не обладает информацией, в чем действительно заключается проблема, какое должно быть решение и какие шаги необходимо предпринять. Максимум чего хотели приходящие люди — чтобы те прекратили употреблять наркотики.
У всех были простые и невесть откуда взявшиеся идеи о том, что зависимых надо куда-то положить, изолировать, снять ломку и еще что-то сделать, чтобы через 7-10 дней их близкие стали "нормальными", сделали нужные выводы, больше не употребляли наркотики и жили как все остальные люди. Какие "все остальные", и где грань "нормальности" — этот вопрос всегда оставался без ответа.
При этом каждая семья, с которой приходилось иметь дело, считала, что наркомания и алкоголизм их не коснутся. Родители перекладывали ответственность за воспитание детей на детский сад, а потом на школу, армию, институт, которые в свою очередь, естественно, считали, что за воспитание ответственны родители. Родители винили окружение своих детей и государство в том, что те употребляют наркотики; сами зависимые при этом считали, что виноваты вообще все вокруг.
Правда проста: в обществе не было и нет понимания, как снизить риск развития зависимостей, и что делать, если зависимость уже появилась.