Часть вторая.
…Я стучал ногой в такт отсчитывающему время до начала записи метроному, затем на третьей четверти второго такта сделал классический слайд вниз и начал играть весьма нехитрую партию слэпом, которую если что-то и делало хотя бы немного интересной – то только подстукивание правой ладонью в синкопу по грифу. Я смотрел на свою левую руку, хотя вся наскоро мной придуманная партия была в одной позиции. И вдруг я подумал, как же струны похожи на ванты моста… и в этот момент сбился.
Глава 10. Вантовый мост.
На светофоре зажёгся зелёный свет и я тронулся. Я ехал с выключенной магнитолой, внимательно следя за спидометром, чтобы не превышать скорости, по Софийской улице, даже после Гамбургской площади, где обычно так и хочется придавить гашетку, особенно когда нет пробок. О нет, я уже всё решил, я спешу и незапланированная встреча с инспектором ГИБДД мне совсем ни к чему. Мне нужен абсолютный настрой и никаких больше контактов с миром живых.
Глава 9. Очищение.
Ида с Милой резко прекратили свою ссору, а в квартиру вошла через минуту с небольшим Идина подруга Стася. Стася была весьма корпулентной женщиной с выкрашенной хной стрижкой непонятной длины, вроде и не совсем длинные волосы, но и не совсем короткие. Ни каре, ни боб, ни каскад. И не просто длинные волосы. И хотя они с Идой были одного возраста, Стася выглядела ощутимо старше и хуже. Сейчас вдобавок Стася была основательно выпившей.
Глава 8. На птичьем языке.
Я смотрел на медленно переливающиеся на искусственной ёлке огоньки, Ида торопливо красилась в ванной, а сбоку от меня до блевоты радостно гомонил телевизор.
Глава 7. Тысяча триста рублей.
Бывает такое время, которое окружающие почему-то воспринимают как какой-то праздник, при этом я от этого “праздника” готов громко и долго выть в подушку. Например, когда где-то во второй половине лета по городу на билбордах и вывесках начинала появляться реклама школьных принадлежностей – я не просто старался не смотреть на неё, а переходил на другую сторону улицы, когда её видел, будто бы даже зрительный контакт с рекламой школьных портфелей был способен сильнее ускорить и без того неумолимо приближающуюся осень. На самом деле, даже во взрослом возрасте реклама школьных принадлежностей вызывала у меня лёгкое содрогание.
Глава 6. Первый самолёт.
—- Ярик, ты мне трубу 20 на 20 когда отрежешь? Мне нужны срочно вот по этому чертежу —- спросил меня коллега Петрович, подойдя к моему ленточнопильному станку.
Глава 5. За стеклом.
Как и предполагалось, с шуруповёртом на стремянке в спящей “Галерее” я пробыл до половины третьего ночи, но усталости почему-то не ощущал, зато ощущал какую-то странную нервную вину за то, что утром мне не надо идти на работу.
Глава 4. Ни сигарет, ни бензина.
—- Да не волнует меня, где ты возьмёшь деньги! Иди в Катькин сад, вон, жопой торгуй, может, хоть на это сгодишься! —- звучали у меня в голове слова жены, сказанные на прощанье этим утром.
Глава 3. Возвращение в Купчару
Когда я вернулся под ночь в Купчару, моя жена не спала, а лежала со своим нетбуком в обычной позе и интенсивно с кем-то переписывалась, кажется, не особо заметив, что я вошел в квартиру. Но всё же она, кажется, заметила.
Глава 2. Призраки Республики Облаков и апидомики.
Что касается моего папаши, то он после развода моих родителей свалил в закат со словами, что не желает быть воскресным папочкой. И как бы часто не звонил ему я, в ответ получал лишь холодное дозволение с собой общаться, не более. Высшей наградой для меня было приглашение поехать на дачу. На ту самую дачу, где проходили одни из самых счастливейших мгновений моего детства, и где все было исполнено смысла и чудес. Тут – страшно скрипящее дерево, за которым живет Баба-Яга, тут поле, где я находил зимой следы снежного человека, а отсюда, когда я в эти деревянные ворота, играя за сборную Германии, забивал всякий раз решающий гол в финале чемпионата мира своим старым кожаным мячом, можно сесть на велосипед и мчаться на залив купаться, не забыв...