Красный, которым болеет эпоха
Сначала хотела написать: «люблю живопись Хаима Сутина», — но поняла, что это будет лукавством. Имя Сутина не всегда звучит наравне с другими художниками начала XX века. Это первая и неединственная несправедливость.
Связанные кровью
Инцестуальная линия между главным героем Максом Ауэ и его сестрой Уной в «Благоволительницах» Джонатана Литтелла вызывает отторжение, но одновременно с этим формирует и гипнотическое притяжение.
Голос без слов
«...Нет, она странное создание, и играет она странно, как будто создает у тебя настроение. Вот ты играешь просто и верно, и мне это нравится. А когда звуки заползают в тебя, это совсем не приятно…»
Тело, нарисованное ранами
Смотрите: все, что у нас есть — тело, и оно умирает.А пока оно живо — оно хочет быть понятым, увиденным, узнанным и признанным
Симулякр традиции
«День опричника» Владимира Сорокина — это не просто антиутопия. Это, пожалуй, самая сконцентрированная точка сборки сорокинского политического мифа. В тексте собраны все темы, которые позднее будут развиты в других книгах — от «Сахарного Кремля» до «Манагары». Здесь с восторгом можно найти гротескную архаизацию языка, симулякры традиции, культ государственности, телесность как поле власти и деконструкцию линейного времени. Банально говорить, что автор предсказал все, но он действительно составил базовую формулу будущего страны: будущее как анахронический кошмар, где прошлое низведено до абсурда, а святое неотличимо от грязного.
Оргазм в золоте
Я очень люблю Климта. Да, знаю, что любить Климта — это, как говорят, немного «по-девчачьи». Но кроме его невероятного таланта, божественного золота и мистического торжества жизни, подкупает то, как он видит женщин. Ведь для того, чтобы так изобразить Юдифь — нужно так ее видеть. И то же — о Данае. Именно в этой картине, по моему мнению, Климт сложил свой торжественный гимн женщине.
Когда Бог замолкает: о молчании и боли
«Хотя я никогда по-настоящему не ходил пред Богом,мы много с Ним разговаривали и пребывали в совершенном согласии,пока я не обидел Его в первый раз; потом Он обидел меня, а потом мы взаимно друг друга обидели…И даже тогда Он обещал меня защитить. И защитил. Вот только от чего?» — из романа Джозефа Хеллера «Видит Бог»
Одиссей — (не) побежденный
Я возвращаюсь к «Одиссее» не в первый раз. Как и сам герой, я словно каждый раз становлюсь другой, проходя этот текст заново. И каждый раз нахожу в нем новое. Сейчас — я читаю его уже не умом наблюдателя, а чем-то более глубоким, телесным, личным. Мне кажется, что именно здесь, в строках Гомера, я ищу ответ на важный для себя вопрос: почему мужчины боятся женщин?
На границе смысла и света: эссе о стихотворении «Ответ богов» Александра Введенского
У Введенского смерть — это форма языка. Он даже не о смерти пишет, он пишет смертью — синтаксис у него особый, он разрушается, глаголы как будто расслаиваются, местоимения теряют связь с телами.
Красота, которая убивает: философия саморазрушения в «Золотом храме» Юкио Мисимы
Мой текст — попытка собрать в слова мои же впечатления от третьего прочтения романа «Золотой храм». Первое знакомство с ним, в юности, оставило меня потрясенной одной-единственной мыслью: красота не всегда бывает доброй. Эта идея казалась мне тогда почти кощунственной. Спустя годы, на рубеже 44 лет, я вновь возвращаюсь к этому тексту — теперь с большим жизненным, философским и профессиональным багажом. И он раскрывается для меня с пугающей ясностью. Я могу анализировать его, видеть структуры, символы, скрытые мотивы. Но, несмотря на эту рационализацию, роман все так же фраппирует меня на уровне чувств. Я снова и снова сталкиваюсь в нем с чем-то предельно живым, болезненно актуальным — и потому неотпускающим.