К. Д. Уоллис, «Освещенная тантра: философия, история и практика вечной традиции». Глава 3. Основы философии недвойственной Шива-тантры

Глава 3. Основы философии недвойственной Шива-тантры

Глава 4. Категории тантрической мысли

Глава 5. 36 таттв — принципы реальности

Глава 6. Три нечистоты (и краткий обзор нисхождения Силы)

Глава 7. Вак: четыре уровня Слова (и шестеричный путь)

Глава 9. Внутренняя структура реальности. Синтез Трика-Крамы Абхинавагупты

Основной философский каркас недвойственной Шива-тантры

Философы используют несколько специальных терминов для обозначения ключевых вопросов, над которыми размышляют те, кто желает понять реальность. Мы рассмотрим их сейчас, потому что они удобно точны и кратки и помогут вам лучше понять нашу тему.

Онтология – Какова фундаментальная природа реальности? Что такое «бытие»? Что мы можем сказать о существовании?

Эпистемология – Как мы что-либо познаем? Каковы достоверные средства познания? Как мы можем проверить то, что считаем знанием?

Телеология – Существует ли у бытия определенная цель? Движется ли оно к некой конечной точке? Происходит ли развитие?

Феноменология – Какова природа сознательного опыта? Дают ли содержание и качество наших сиюминутных переживаний нам доступ к непреходящей истине (истинам)?

Теодицея – Если Бог существует, как нам объяснить страдание? Какова цель зла? Как зло и страдание могут существовать, если всепроникающее Божественное по своей сути благо?

Мы кратко рассмотрим каждый из этих вопросов простым и доступным языком. Следует отметить, что формат нашего обсуждения – не чистая философия, а так называемая философская теология, поскольку она включает Божественное как аксиому или, по крайней мере, как переменную в уравнении. Кроме того, некоторые из этих вопросов – а они все являются центральными для западной философии – не рассматриваются в тантрической литературе систематически, а скорее через ряд порой загадочных утверждений, над которыми я бился все эти годы. Поэтому я особенно благодарен одному из своих учителей, Адьяшанти, за прояснение нескольких из этих тем, за объяснения, которые глубоко отозвались как в моем созерцательном опыте, так и в изучении священных текстов.

Онтология

Тема онтологии (и связанные с ней темы космологии и метафизики) частично освещена выше в сводке Воззрения и далее исследуется в главе «Категории тантрической мысли», поэтому здесь мы ее отдельно рассматривать не будем.

Эпистемология

Одной из центральных забот философии является исследование того, как мы знаем то, что знаем, существует ли такое явление, как «достоверное знание», и если да, то как оно обретается. Эта же тема волнует тантру, и глубоко исследуется учеными-мудрецами Утпаладевой и Абхинавагуптой. Сложный и абстрактный характер этих дискуссий побуждает нас сосредоточиться на более простой формулировке, предложенной вторым автором в его «Сущности Тантры». Там Абхинавагупта говорит, что процесс творческого созерцания или целостного медитативного исследования (бхавана-крама), ведущий к опытному познанию реальности, основывается на трех опорах:

❖ обоснованность и глубокое размышление над опытом (сат-тарка);

❖ руководство великого учителя (сад-гуру), искусного в медитации и достигшего ее плодов;

❖ мудрость священных писаний (сад-агама).

Когда три эти части приходят к согласию, предполагает Абхинавагупта, мы понимаем, что достигли истины. Одной или двух из них для уверенности недостаточно. На самом деле, позволить себе пребывать в неопределенности относительно чего-либо, что не поддерживается всеми тремя частями, сохраняет нас открытыми и помогает продолжаться процессу обучения – который иначе может полностью прекратиться.

Обычно в индийской философии первыми двумя утверждаемыми достоверными средствами познания являются прямое восприятие и валидный вывод – здесь они объединены в сат-тарка, что означает процесс извлечения валидных заключений на основе своего опыта. В логике (как западной, так и индийской) вывод является «обоснованным», когда истинны предпосылки и логична структура мысли, ведущая к этому выводу. Приведу слегка измененную версию стандартного индийского примера логичного аргумента:

Предпосылка 1. Где дым – там и огонь (аксиома, основанная на совокупности личного опыта).

Предпосылка 2. На той горе есть дым (прямое наблюдение)

Заключение. Следовательно, на той горе есть огонь.

Аргумент считается структурно валидным, потому что если предпосылки истинны, то истинно и заключение. Но обоснованным (=корректным) он является если предпосылки на самом деле истинны. И этот аргумент является примером вывода, потому что нет возможности быть на сто процентов уверенным, что огонь есть всегда и везде, где есть дым. Стандартный аргумент в индийской системе логики – не дедукция, которая стремится установить неопровержимую уверенность, а именно вывод. В отличие от западной философии, в индийской системе вы никогда не думаете, что знаете что-то наверняка, и поэтому никогда полностью не закрываетесь от непредвиденных возможностей. Таким образом, сохраняется чувство удивления и открытости, которое есть основа всей философии.

Проблема прямого опыта как средства познания заключается в том, что люди часто делают вывод на основе своего опыта, которые логически несостоятельны. Они не осознают этого, потому что их предположения и процесс, посредством которого они приходят к выводам, обычно остаются непроверенными. Еще более фундаментально: они часто не способны отделить свой опыт от его интерпретации. Люди могут раздражаться, когда их интерпретацию их же опыта подвергают сомнению, говоря: «Но это мой опыт!» На самом деле, все, что вы можете выразить словами о своем опыте, — это интерпретация, но не само впечатление.

На пути исследования истины мы никогда не обесцениваем и не отказываемся от размышлений о личном опыте (обратите внимание, что Абхинавагупта упоминает его первым), однако, поскольку мы не можем быть на сто процентов уверены в выводах, которые делаем, или в том, насколько они универсально применимы, мы ослабляем свою железную хватку на кажущееся безопасным и комфортным чувство уверенности и стремимся подтвердить его авторитетными источникам: учителем и священным писанием.

Некоторым западным людям наличие духовного учителя и писания в качестве двух опор кажется излишним. Но эта система хорошо проработана. Писание существует как репрезентативный документ целого сообщества – потому что даже если данное писание было написано всего одним человеком, оно передается (копируется и переписывается) веками только в том случае, если некоторые его содержания эффективны для более широкой группы людей. Как документ коллективной мудрости, поддерживаемый сообществом, писание защищает вас от заблудшего учителя, который проповедует свой собственный идиосинкразический опыт как универсальный, тем самым потенциально сбивая вас с пути. Конечно, чтобы эта система работала, вам необходимо читать писание, опираясь на собственное суждение, а не основываясь исключительно на интерпретации учителя.

С другой стороны, хотя писания предполагаются написанными пробужденными мастерами, здоровый скептицизм также является требованием – чтобы мудрость подтверждалась двумя другими источниками познания. Кроме того, требование живого учителя означает, что вы защищена от некорректной интерпретации писания, которая возникла в вашем уме. Такая интерпретация может казаться вам осмысленной, может даже ощущаться приятно, но опытный учитель видит, что в конечном итоге она собьет вас с пути. Такой учитель не скажет: «Вы не правы», но скорее побудит вас созерцать глубже, за пределы собственного ума.

Эта система двойного подтверждения для валидного знания позволяет нам приходить к крупицам мудрости, на которые можно положиться и построить на них духовную жизнь. Но процесс не завершен, пока эти зерна не оживут внутри нас как вибрирующая мудрость. В тантре мы стремимся мудрость не просто познать, но полностью воплотить ее. Доказательством того, что вы сделали это, служит отсутствие необходимости во внешней форме учения (словах или концепциях) – оно просто расцветает в живой опыт, не требующий никаких напоминаний. Когда это происходит – то, как бы красивы ни были слова учения, они покажутся плоскими, бледными или неадекватными по сравнению с реальным переживанием. Мы рассмотрим этот тонкий критерий истинной мудрости в другой части книги.

Телеология

Многие религии являются телеологическими – то есть утверждают, что у жизни, у сотворения вселенной есть цель, Великий План. Это видение обычно включает в себя представление о том, что однажды все станет лучше, как для вас лично (например, когда вы умрете и попадете в рай), так и для всего мира (например, когда придет Спаситель). НШТ в этом смысле необычна, поскольку отрицает и/или оспаривает телеологию. Она точно отрицает телеологию второго рода – вселенского масштаба – ибо учит, что полнота божественной реальности присутствует здесь и сейчас: нет такого будущего момента, когда Бог будет раскрыт полнее, чем Он/а уже раскрыт. Эта антителеологическая позиция называлась учением о божественной игре, или крида, упомянутым выше. Вселенная называется божественной игрой не в том смысле, что это всегда весело (очевидно, что нет), а в строгом смысле слова «игра» — то есть как нечто, совершаемое ради самого себя, а не ради последующего результата. Кроме того, это «игра» в еще одном смысле: существует возможность радости (ананда) в любом и каждом переживании, хотя некоторые раскрывают этот потенциал легче, чем другие. Под радостью здесь я подразумеваю не «крайнее счастье», а скорее своего рода любящее принятие любой данной реальности настоящего момента. Сердце обладает врожденной способностью приводить глубокое утверждение того, что происходит в данный момент, охватывать все целостнее переживание любящим осознаванием (даже переживания, которые ум ненавидит). Когда оно проявляет эту способность, — это и называется ананда.

Не так уж удивительно, что тантра отрицает вселенскую телеологию, поскольку индийска философия всегда видела время циклическим, а не линейным. Однако в этой традиции существует своего рода индивидуальная телеология, выраженная в утверждении, что духовное пробуждение и следующая за ним инициация гарантируют личное освобождение. С одной стороны, это утверждение призвано обеспечить успех религии, но с другой – оно признает глубокую истину: процесс пробуждения к вашей истинной божественной природе, будучи запущенным, неизбежно принесет свой плод. Утверждается, что даже если вы полностью отвергнете и презреете путь – в конечном итоге божественная милость восторжествует, и вы, даже в будущей жизни, сможете на него вернуться. Отчасти это происходит потому, что как только сила полного пробуждения была обнаружена, даже если память о ней дремлет, ничто другое в сравнении не покажется столь же стоящим.

Эта идея неизбежности процесса порождает два возможных недопонимания. Первое: тому, кто желает освобождения, ничего не нужно делать. Второе: процесс, ведущий к освобождению, второстепенен. Эти недопонимания, в свою очередь, исправляются двумя учениями. Первое: процесс разворачивается через сочетание милости и собственных усилий. Милость обеспечивает выполнение условий для его развертывания – собственные усилия определяют скорость и эффективность прогресса. Собственные усилия принимают форму культивирования прозрения, йогической практики или (чаще) и того, и другого. Без собственных усилий расцвет вашего пробуждения происходит с бесконечно малой скоростью. В то же время, если ваше усилие имеет качество стремления к далекой цели – вы тратите много энергии впустую. Усилие, о котором здесь идет речь, — это мягкое действие, необходимое для того, чтобы больше не держаться за свое ограниченное знание.

Второе учение связано с первым. Хотя процесс вашего освобождения разворачивается постепенно, в любой момент он может завершиться через внезапный скачок всеохватывающего прозрения. Это возможно потому, что пробуждение к вашей истинной природе не является результатом определенного конкретного объема духовной практики. Более того, если мы рассматриваем полную пробужденность как отдаленную цель, которую предстоит достичь после многих стараний, то так оно и будет. Вместо этого нас приглашают мягко удерживать осознавание того, что оно может быть так же близко, как наш следующий вдох, — и затем использовать следующий вдох как открытие этой возможности.

Но мы возражаем: оно не может быть так близко, потому что мне предстоит так много работы, столько нерешенных проблем и незалеченных ран. Протестуя таким образом, мы забываем, что наша истинная природа по определению всегда доступна нам в некоторой мере – это не зависит от решения какой-либо проблемы или исцеления какой-либо раны (хотя также верно, что эти раны, или, скорее, наши о них убеждениях, могут препятствовать признанию того, что это божественное ядро и есть наше истинное бытие – а это признание необходимо, чтобы положить конец нашей привычке возвращаться к ограниченной истории отдельного «я»).

Это понимание имеет решающее значение, ибо когда люди слышат о возможности «освобождения», они почти всегда представляют, что такое может быть лишь результатом решения их проблем и исцеления их ран. Но ваша истинная природа никогда не была травмирована, так почему же доступ к ней должен зависеть от завершения вашей терапии? Это непонимание приводит к тому, что телегу ставят впереди лошади, и к тому, что непропорционально большое количество энергии уделяется выяснению и исправлению «я», которое не является настоящим вами. На самом деле часто происходит вот что: вы пробуждаетесь от ложной веры в то, что ограниченное, обусловленное «я» — чьим локусом является ум – медленно начинает отражать новое положение дел. То есть, ум начинает согласовываться с вибрацией вашей истинной природы, теперь, когда сила вашего осознавания сфокусирована на ней, а не на уме.

Хотя пробуждение может произойти в один миг, существует (иногда длительный) период интеграции, в течение которого ум растворяет некоторые структуры убеждений и реорганизует другие, чтобы прийти в гармонию с новым осознанием того, что он – не то, что думал о себе, что он не есть настоящий вы. В зависимости от типа пробуждения, которое вы пережили, этот процесс может быть легким или глубоко дезориентирующим и тревожным. Важно постоянно вспоминать, что обеспокоен лишь ум, ибо в вашем истинном Я или сущностной природе вы всегда полностью в порядке.

На этом этапе нам нужно некоторое прояснение, чтобы избежать проблемы «духовного байпаса», когда некоторые люди говорят: «Мне вовсе не нужно работать над собой, потому что моя истинная природа – безусловный Свет, а не этот беспорядочный ум, который не имеет ничего общего с настоящим Мной». Это опасное заблуждение, и ему противостоит следующее учение. Как описано выше, вы сначала пробуждаетесь к своей индивидуальной сущностной природе, то есть к тому, как Бог уникально вибрирует в вас и как вы, незатронутый всеми вашими обусловленностями. Во-вторых, ум или обусловленное «я» должен прийти в соответствие с этой сущностной природой, иначе вы получите своего рода раздвоение личности: божественный вы и обусловленный вы. Интеграции нет. Как бы хорошо вы ни умели обращаться к божественному «я», обусловленный ум продолжает запускаться жизненными ситуациями, и именно это испытывают от вас другие люди. Итак, даже если у вас есть доступ к вашему божественному ядру, если его энергия не течет наружу, не благословляет ваш ум, тело и окружающих вас людей, вы не свободны. Тантра полностью отвергает цель йоги Патанджали – отступление и пребывание в божественной душе, которая удалена и отрезана от мира. Поэтому пробуждение не завершено, пока тело-ум не станет достаточно ясным, сильным и исцеленным, чтобы быть сосудом для излияния божественной энергии Сердца. Тантра стремится развить «здоровое эго», которое является слугой божественного Сердца. Но, как уже упоминалось, это укрепление и исцеление тела-ума происходит гораздо легче и радостнее, как только произошла некоторая степень пробуждения к вашей сущностной природе, поэтому последнему и отдается приоритет.

Когда ваше индивидуальное пробуждение и соответствующее освобождение тела-ума завершены (это называется анава-самавеша), только тогда вы можете должным образом перейти к следующему уровню пробуждения – единству со всеми вещами, в котором ваша индивидуальна божественность осознается как выражение универсальной божественности и таким образом растворяется в универсальном поле энергии (это осознание называется шакта-самавеша).

Для тантры пробуждение (бодха) и освобождение (мокша) реальны, и они являются ключевыми понятиями, которые движут всей духовной жизнью. Но здесь есть тонкий и важный момент: как понятия, как цели, как пункты назначения, они в конечном итоге должны быть превзойдены. Достигнув определенного уровня развития, мы обнаруживаем, что простая телеология, подразумеваемая концепцией освобождения, на самом деле была педагогическим инструментом. То есть учение о том, что существует такая вещь, как «освобождение», воодушевляет нового искателя на духовном пути и запускает процесс, которые неизбежно благотворен, даже если концепция искателя освобождения как «вещи», которую он однажды обретет, сама по себе ложна. Мы обнаруживаем, что вместо того, чтобы идти по пути, чтобы достичь конкретного конечного пункта назначения, мы идем по нему, чтобы научиться ходить. В тот момент, когда мы приходим в простую гармонию с ходьбой, растворяя идеи о пункте назначения или собственной идентичности как идущего, путь и цель сливаются воедино. Другими словами, освобождение совершено, когда мы больше не ждем, чтобы быть освобожденными. Но это учение не полезно начинающим, поскольку может подорвать их благотворную преданность практике и поощрить духовный «байпас». Это учение, которое гуру представляет людям, которые были успешны в своей практике, но все еще стремятся к своей концепции вместо того, чтобы взяться за то, что уже для них приготовлено.

В этом смысле даже индивидуальное «продвижение» на пути, в смысле движения из точки А в точку Б, является иллюзией. Вы проходите через процесс – да, и в вашем движении есть своего рода направленность, но это не эволюция к некоему лучшему состоянию бытия, сколько растворение того, что мешает вам распознать истину, которая всегда была прямо перед вами.

Итак, в заключение, ориентированная на будущее телеология, как ее понимает большинство религий, принижается или, по крайней мере, обретает нюансы в НШТ, даже при том, что утверждается, что:

Существует такое явление как побуждение;
Если вы еще не полностью пробуждены и свободы – вы можете таковым стать (и действительно, станете – если таково желание вашего сердца);
НШТ предлагает вам необходимое руководство для фактической актуализации этой реальности.

Феноменология

Феноменология задается вопросом: какова истинная ценность опыта? Что и в какой степени наш субъективный опыт может сказать нам о реальности? Здесь я не буду исследовать излюбленный предмет феноменологии – то, как сознание встречается с миром, поскольку сделаю это позже. Вместо этого я коснусь роли опыта, особенно духовного опыта, в недвойственной философии.

Поскольку реальность едина, и все в равной степени является выражением этого единого божественного Света Сознания, каждый опыт по определению является опытом Бога. Как говорят священные писания: «Шива – это субстанция любого опыта».

Некоторые интерпретаторы традиции утверждают: «Все есть Бог, но некоторые вещи – больше Бог, чем другие». Это так же бессмысленно, как известная цитата из «Скотного двора»: «Все животные равны, но некоторые равнее других». Если мы предполагаем, что некоторые вещи «больше Бог», чем другие, подобно концентрированному апельсиновому соку по сравнению с разбавленным, то мы также должны предположить существование чего-то, что не является Богом, и что «разбавляет» божественность. Но такой вещи не найти, по крайней мере, в этой философии, потому что:

Определение Бога здесь – это беспредельный Свет Сознания;
Все, что известно как существующее, является объектом опыта;
Каждый опыт по определению пронизан сознанием.

Следовательно, это – все, что происходит прямо сейчас, — и есть Бог в максимально возможной степени. Если вы находитесь в печальной жизненной ситуации, вас это заявление может разочаровать. Но заметьте, я сказал: «Это и есть Бог в максимально возможной степени», а не «Это и есть свобода в максимально возможной степени». Свобода означает фактическое переживание божественности в каждый момент, что равнозначно нежеланию, чтобы настоящий момент был каким-либо иным, нежели он есть. Когда вы не хотите, чтобы какой-то момент был иным, вы больше не боретесь (или даже не ждете) лучшей ситуации и, следовательно, свободны присутствовать в том, что на самом деле происходит сейчас.

Парадоксально, но это раскрывает присущую сознанию радость, потому что, не борясь с какой-либо частью реальности, вы видите и встречаете целостность момента и естественным образом наслаждаетесь им в максимальной мере, на которую способны в этот миг.

Таким образом, предельная свобода – это не опыт и не состояние ума, потому что ни один опыт или состояние ума не являются постоянным. Опыт, сколь бы великим и чудесным он ни был, не может быть целью духовного пути, ибо как только он исчезает, вы снова хотите его испытать, а значит, вы несвободны – радикальная же свобода есть провозглашенная цель йоги.

Итак, это приводит нас к необходимому выводу: приятный опыт, сколь бы утонченным и чистым он ни был, не может быть более божественным, чем что-либо еще. Погоня за духовным «подъемом» — это не путь йоги, тантрической или иной. И окончательное освобождение не является результатом «высокого» переживания. Оно является результатом тотального отказа от всего вашего цепляния; полного открытия тому, что находится за пределами всех ваших историй.

Тогда к чему вся эта речь об ананде, или блаженстве, в тантрической традиции? Ананда – это наиболее распространенный побочный продукт этого отказа и принятия реальности как она есть. Более того: ананда – это очень важный механизм обратной связи для сознания. Если вы верите, что отказались от борьбы и приняли то, что есть, и в результате не испытываете ананды (радости, облегчения, глубокого удовлетворения и подобного) – это означает, что вы на самом деле сдались своей доминирующей истории о реальности, а не самой реальности. Отказ от своей истории заставляет вас чувствовать себя побежденным и подавленным. Видение вещей такими, какие они есть, всегда приводит к той или иной форме ананды – будь то тонкое, мягкое, сладкое облегчение или изумляющая, экстатическая, расширяющая радость.

Ананда в любой форме – это то, что подтверждает, что вы испытали истинное видение и истинное отмирание цепляющегося ограниченного «я». Но, и это едва ли можно повторить слишком много раз, ананда – это просто главный побочный продукт реализации, она не является целью пути и не более божественна, чем что-либо еще. Если вы считаете иначе – вы начнете цепляться за нее и строить вокруг нее новый «духовный» образ себя, и тогда снова окажетесь в ловушке.

Вероятно, величайшая опасность духовного пути – это смешение побочных продуктов реализации с тем, что их производит, и поэтому недвойственная тантра четко определяет цель пути как Истину, а не счастье. Сделайте истинное видение своей целью, и больше блаженства, чем вы можете себе представить, возникнет как побочный продукт этого путешествия – но в тот момент, когда ваши взоры смещаются на блаженство как цель, заблуждение начинает вновь утверждать себя. Это ключевое учение, которое сокращает продолжительность всего духовного процесса больше, чем любая другая отдельная доктрина, поэтому я настоятельно рекомендую вам глубоко его обдумать.

Роль желания в недвойственном взгляде

Вы можете возразить, что тантра, как известно, легитимирует человеческое желание, даже рассматривает его как средство освобождения, а не отрицает его, как другие виды йоги. Желание, конечно, столь же божественно, как и все остальное, но, чтобы оно стало средством к освобождению, должно быть правильное Воззрение на него. Зачем тантре утруждать себя легитимацией обычного вида желания, основанного на заблуждении, видя, что оно никогда не приносило никому истинной и постоянной свободы? Как мы узнаем позже, обычное желание – связывает, ибо оно подкрепляет ложный взгляд, что вы не полны такими, как есть, что вы – нечто отдельное от объекта вашего желания.

Желание становится средством для освобождения, когда вы прослеживаете его к источнику и понимаете, что, когда вы хотите чего-то внешнего (машину, супруга/у и так далее) – вы хотите чувства, вкуса сознания, которое принесет вам это обладание. Все желания сводятся к фундаментальному желанию полноты бытия – иными словами, всякое стремление есть стремление к Богу. Как было сказано выше, эта полнота бытия не достигается количественным накоплением хороших переживаний. Это ваше естественное состояние, и в терминах желания к нему получают доступ, находя изначальный корень, гораздо глубже любого конкретного хотения, и позволяя ему выйти наружу с осознанием, что в конечном итоге вы просто стремитесь быть целостностью. Интенсивность этого желания обладает силой разбить границы сконструированного «я», ибо оно не удовлетворяется, пока не соединится со всем. Так желание становится средством освобождения.

Всякий раз, когда вы центрируетесь в сердце своего существа, может возникнуть совершенно иной вид желания: «чистое желание», которое является естественным излиянием вашей сущностной природы в воплощенное действие. Оно не стремится схватить что-то и привлечь вовнутрь. Это противоположное движение: импульс поделиться собой, соединить свою врожденную вибрацию с миром. Это желание не ограничивает и не сжимает вас, ибо оно возникает не из самообраза, а из гораздо более глубоких пространств. Это тот же вид желания, который тантра безоговорочно почитает, — стремление не только быть своим Я, но и действовать в мире как прекрасное выражение этого Я.

Теодицея

Один из самых трудных – и интересных – вопросов в изучении духовной философии часто формулируется так: «Если Бог всеблаг и всемогущ, как может существовать зло, как может существовать страдание?» Эта форма вопроса теодицеи предполагает всемогущее личное божество, отделенное от своего творения, которое могло бы вмешаться, чтобы предотвратить страдание, но выбирает этого не делать. Кто вообще стал бы поклоняться такому Богу и при этом не негодовать на него? Для недвойственности же этот вопрос принципиально иной и отрицает такого рода отдельное божество. Давайте рассмотрим, как можно осмысленно ответить в недвойственном контексте.

Прежде всего, тантрическая философия меняет условия рассмотрения, отрицая, что зло вообще существует. То есть, и «добро», и «зло» являются концептуальными структурами, которые люди накладывают на реальность; они не присущи самой реальности. Но почему возникают эти концепции и к какому аспекту реальности они относятся?

«Добро» — это ярлык, который мы даем людям или человеческим институтам, совершающим действия, которые, по нашей оценке, приносят пользу другим или каким-то образом делают жизнь более чудесной для людей. И наоборот, зло – это ярлык, который мы даем тем, чьи действия, по нашей оценке, пагубны или делают жизнь других болезненной. Но оба этих упрощающих, редукционистских ярлыка отчуждают нас от реальной человечности тех, кого мы маркируем, путем сакрализации или демонизации людей, которые на самом деле делают в точности то же, что и вы делаете каждый день своей жизни: то есть пытаются найти какое-то счастье и свободу наилучшим известным им способом. Эта фраза является ключом к проблеме, ибо фактор, который фактически здесь действует, дифференцирующий тех, кого мы хотим назвать «злом», от тех, кого мы хотим назвать «добром», — это их относительная степень невежества относительно истинной природы реальности.

Здесь действуют два типа невежества: неконцептуальное невежество, которое есть отделенность от сущностной природы, и концептуальное невежество, которое есть набор интерпретаций реальности, фактически не согласованный с реальностью. Эти две формы невежества связаны, потому что вторая строится на основе первой. Те, кто глубоко отключен от своей собственной истинной природы и, таким образом, не способен черпать из неиссякаемого источника радости, любви и вдохновения в своем ядре, будут выражать эту внутреннюю отделенность и отчуждение в действиях, которые другие находят трудными и болезненными. Более того, отделенный человек выработает мировоззрение, соответствующее его внутреннему опыту, такое, в котором счастье – это нечто, что он должен получить извне и за что ему нужно бороться. Будучи отделенным от себя, он также отделен от других, и поэтому ему кажется совершенно логичным пытаться добывать богатство и счастье для себя любой ценой. Общество и религия стремятся изменить таких людей, говоря им, что они пожнут то, что посеяли, что вред, причиненный другим, вернется – но такое морализаторство упускает суть: так отделенные личности реальность не переживают. Они не чувствуют своей связи со всеми живыми существами, поэтому все эти увещевания кажутся им слабо завуалированной попыткой контролировать их действия и ограничить их свободу – и они восстают против него.

Когда мы навешиваем на таких людей ярлык «зла», мы отказываемся от возможности понять их опыт и испытать сострадание, что особенно печально, потому что только сострадание и любовь предоставляют отделенному человеку убедительные контрдоказательства, которые могут поменять его взгляд. Другими словами, единственный способ, чтобы это отделенное само-сокрытие и сопутствующее рассогласование начали самоисправляться, — это чтобы индивид получил опыт, дающий ему конкретные доказательства иного способа видения и понимания реальности, способа, демонстрирующего большую ценность, потому что он более эффективен в удовлетворении его глубочайших потребностей. Вот почему мы называем любовь трансцендентным принципом: это уместный ответ и на любовь, и на ненависть.

Есть другие, кого мы хвалим и зовем святыми: те, кто может любить безусловно, чьи действия возвышают других и делают жизнь более чудесной для многих, кто вступает с ними в контакт. Но такие люди просто выражают свой внутренний опыт глубокой связи с источником любви и прозрения. Когда мы возводим их на пьедестал святости и величия, мы дистанцируемся от нашей способности получить доступ к тому же источнику.

Если вы ищете «добра» для себя и других – единственный надежный способ актуализировать эту цель – через осязаемую, живую связь с уровнем бытия, на котором способствование благополучию других является самым легким и естественным, что вы вообще можете сделать. Вот почему, с духовной точки зрения, наиболее эффективная политическая, социальная или экологическая активность – это пробуждение к своей истинной природе и помощь другим в пробуждении. В долгосрочной перспективе это единственный эффективный метод, ибо пробужденные естественным образом существуют в гармонии со своей общей средой (потому что они никогда не используют свою личную волю, чтобы сопротивляться большей схеме, потому что они и есть большая схема). Все наши политические, социальные и экологические регуляции – это просто попытки компенсировать нашу непробужденность, и как внешние наложения, они в конечном счете терпят неудачу в точной пропорции к степени непробужденности людей, которых они стремятся контролировать.

Итак, все и везде делают в точности одно и то же: живут в соответствии со своим взглядом на реальность и пытаются максимизировать свое счастье и свободу самым эффективным способом, который могут увидеть изнутри своего мировоззрения. И их взгляд строится на основе их опыта, поэтому спорить с ним бесполезно (если только вы их не знаете настолько хорошо, чтобы строить свой аргумент на элементах их опыта).

Поскольку все делают одно и то же, как мы можем называть одних злыми, а других добрыми? Мы можем сказать, что одни невежественнее, чем другие – потому что стратегии, с помощью которых отделенные люди преследуют свое счастье, не будут успешными, хотя они все еще в это верят. Справедливо сказать, что они находятся во временном состоянии рассогласования. Как гласит учение: все существа суть Шива, в относительных степенях самораскрытия или самосокрытия.

Это подводит нас к вопросу о страдании. Утвердив, что зла как такового не существует, мы естественным образом обращаемся к вопросу о том, почему должно существовать страдание. Почему не создать вселенную, в которой страдание не является необходимым? Такая постановка вопроса предполагает двойственность между творцом и творением, которая здесь неприменима. Если мы зададим вопрос о том, почему вселенная создана таким образом, что допускает полный спектр возможностей – от самых ужасающих до самых возвышенных, — тогда у нас получится тот тип вопроса, который больше интересовал тантрических мыслителей.

Мы узнаем, что сознание по своей природе изначально автономно. Поскольку оно является первым принципом, оно не подчинено никаким ограничениям – скорее, любые и все ограничения производятся им как рамки, в которых оно движется. Оно свободно существовать в любом режиме, поэтому никто другой не имеет силы определять ваше внутреннее состояние. Естественно, когда Сознание воплощает себя как вселенную, та вселенная также будет проявлять природу открытости к любой и каждой возможности: обширное поле игры. Какой механизм мог бы препятствовать выражению сжатых форм сознания, одновременно позволяя выражение расширенных форм? Крайне важно, чтобы все формы сознания обладали силой самовыражения, потому что это основной режим, посредством которого сознание узнает о себе. Если бы последствиям невежества не было позволено существовать – как можно было бы узреть мудрость?

Вы можете подумать: «Я бы предпочел, чтобы у людей было меньше автономии, чем наблюдать все эти страдания». Именно на основе такого принципа принимаются законы и наполняются тюрьмы: учитывая количество невежества, лучше ограничить способность людей действовать в соответствии со своим невежеством.

Один из способов показать изъян такого мышления – довести его до логического конца. Мой друг в колледже, где мы оба изучали религию, придумал притчу, чтобы показать, что в конечном итоге мы всегда выбираем свободу и весь спектр возможностей, который она включает, даже если это означает страдания. Она называется притчей о Машине Сновидений.

Представь, что ты живешь в мире, который полностью тебе подвластен. Ничего не происходит без твоего дозволения, и все, что ты пожелаешь, происходит. Какое-то время ты, вероятно, наслаждался бы бесчисленными удовольствиями и роскошью. Очень скоро тебе бы стало скучно – и ты бы изобрел для себя приключения, которые включали бы определенные вызовы – например, спасение девы от огнедышащего дракона. Но даже это со временем бы поблекло, потому что все всегда находится под твоим контролем. Нет никакой возможности потерпеть неудачу. Рано или поздно ты впадешь в тоску, уныние и пресыщенную усталость – другими словами, во все признаки сознания в стагнации.

Однажды ты обнаруживаешь неизвестную тебе волшебную машину. На ней большая кнопка, а рядом с кнопкой надпись: «Машина Сновидений». Если ты нажмешь на эту кнопку, может произойти что угодно: радости превыше любых желаний и страхи превыше самых темных кошмаров; а может – и то, и другое. Если ты нажмешь на кнопку – то забудешь все, что с тобой было раньше, и окажешься погружен в мир бесконечных возможностей. Рискнешь ли? Отправишься ли ты в приключение?

На этом моменте мой друг обернулся ко мне и произнес фразу, от которой у меня пробежали мурашки узнавания: «Вопрос не в том, нажмешь ли ты на кнопку. Вопрос в том, сколько ты будешь ждать?»

Эта история эффективно показывает, что как бы мы ни думали, что были бы счастливы полностью подчинить мир своей личной воле – на самом деле, это было бы не так. Только предоставив полный спектр всем возможностям внутри сознания, оно может различить схему своего бытия. Как говорит один из моих учителей, только предоставив всему миру его свободу быть в точности таким, какой он есть – вы сами можете стать свободными.

Рассмотрев природную автономию Сознания, которая допускает и мудрость (полное самоосознавание), и невежество (частичное самосокрытие), и согласованные и рассогласованные действия, которые возникают из них соответственно, мы все еще остаемся с вопросом о том, почему существует невежество. Почему вообще возникает сокрытие? Почти вся индийская философия уклоняется от этого вопроса, заявляя, что невежество безначально, и поэтому мы не можем рассматривать вопрос о причинах. Однако тантрическая философия дает интересный ответ для тех, кто готов копать глубже. Когда универсальное, бесформенное Абсолютное переходит к частности формы, каждая форма оказывается необходимо ограничена – то есть она выражает определенные качества, отрицая другие. Проявить Х – значит подавить или вернуть обратно в бесформенную основу все, что не есть Х. Проявить Стива – значит вернуть в бесформенную основу все, что Стивом не является. Проблема возникает, когда осознающий себя кусочек сознания, как вы или я, обозревает свое проявленное ограниченное бытие и делает предположение, что это все, что существует. Но это не так – потому что бесформенная основа бесконечных возможностей также присутствует в нас – как корень самого нашего бытия.

Другими словами, ориентируясь на самый ощутимый и очевидный уровень реальности (ваше тело, мысли и так далее), который также является уровнем максимального отличия от других форм, вы начинаете отождествляться с этим уровнем и тем самым утрачиваете осознавание тонких измерений своего бытия, в которых закодирована схема всей вселенной. Видеть только часть, но принимать ее за Целое – вот что мы подразумеваем под «невежеством», и невежество порождает страдание, потому что влечет за собой рассогласование с реальностью, как она есть.

Почему делается предположение, которое ведет к ограниченному отождествлению, которое в свою очередь ведет к страданию? Мы могли бы сказать, что движущая сила вселенной – любовь. Из любви к себе Сознание воплощается в форме вселенной, и из любви оно допускает полный спектр возможностей в этой вселенной (потому что отрицать какую-либо возможность, значило бы отвергнуть этот аспект себя самого). Начальная точка ограниченного отождествления – тоже любовь: когда Сознание обнаруживает себя в теле, оно, так сказать, настолько очаровано своим творением, что временно забывает об остальной части себя. Затем оно больше не видит целого и застревает в частичном (ограниченном) отождествлении (невинная ошибка с не такими уж невинными последствиями в дальнейшем). Эта ограниченная форма сознания затем получает (как бы) «сигналы» от реальности о том, что она рассогласована; сигналы, которые мы часто характеризуем как «страдание». Будучи ограниченной формой сознания, ей требуется время, чтобы реальная значимость этих сигналов дошла до нее, после чего Сознание начинает пробуждаться к целостности. Весь этот процесс, который кажется нам длящимся веками, на самом деле лишь краткий миг, вспышка в большом временном масштабе вселенной.

Большинство болей и все страдания являются частью механизма обратной связи, который вселенная использует, чтобы предупредить вас о рассогласованности. Мы не возражаем против того, чтобы иметь тела, чувствующие боль, когда касаемся чего-то раскаленного докрасна – потому что мы знаем, что боль нас защищает. Душевные страдания могут быть более острыми и труднопереносимыми, чем физическая боль, потому что указывают на глубинную рассогласованность наших мыслительных структур. Как оказывается, большинство человеческих страданий – это страдания, созданные умом, то есть возникающие из цепляния за истории, которые не согласуются с реальностью. Если восприятие ситуации заставляет нас страдать и приводит к разделению и конфликту – то это возможность принять выбранную перспективу как рассогласованную и начать отпускать ее.

«Но некоторые формы боли совершенно естественны, — возразит оппонент. – Нельзя же думать, что боль от потери любимого человека указывает на рассогласование». Если речь идет о невыносимом отчаянии и депрессии – можно; это указывает на то, что присутствует рассогласованное восприятие: «Я никогда больше не буду счастлив/а». Когда боль не превращается в страдание, боль от потери оказывается явлением острой красоты, полностью принимаемым ясным и пробужденным человеком как еще одна форма его / ее любви. Она проходит сквозь него / нее без сопротивления и не приводит к привязанности и цеплянию.

Поскольку все страдания – от укола гнева до мучительного чувства вины – являются механизмом обратной связи, пробужденным они принимаются как дар и благословение. Не в искусственном смысле «позитивного мышления»: «О, все в порядке, давайте во всем искать светлую сторону и тогда все как-нибудь обойдется», а в том смысле, что независимо от того, насколько сильно болит в данный момент, он/а знает, что это часть процесса развития, который в конечном итоге поможет центрироваться в безусловной свободе и любви. Этот процесс работает в той мере, в какой мы готовы принять обратную связь. Часто это не так. Мы стремимся пройти мимо страдания – и оно возникает снова и снова, пока мы не вглядываемся в том, каким именно образом цепляемся за реальность.

В тот момент, когда вы ясно видите, в чем вы – и никто другой – ответственны за свое страдание, и как ваш взгляд на вещи его создает, начинается необратимый процесс, который не остановится, пока не положит конец всем страданиям, созданным умом. Поскольку все способствует этому процессу, который направлен исключительно вам на благо, пробужденные говорят: «Все есть благо» или даже точнее: «Все происходит ради блага». Само слово «Шива» означает «благо», поэтому, когда писания утверждают, что мир есть шива, они имеют в виду, что он божественен, и то, что он есть благо. В этом смысле мы можем сказать, что реальность внутренне благоприятна (что означает «способствует успеху»), что она внутренне благая – не в смысле «добрая» в противопоставление «злому», а в более глубоком – все может быть благом, и каждый опыт оказывается учителем. Вам не нужно понимать это умом – но стоит открыться в полном осознавании и без сопротивления, будь оно болезненным или приятным, и обучение происходит, как должно.

И последнее возражение: «Все это хорошо звучит, но куда девается вся ваша высокопарная философия, когда человечество проявляет худшее, что есть в нем? Что насчет войны и концлагерей?» Никакая духовная философия не стоит и гроша, если рушится только из-за того, что возросла степень страдания. Суть здесь в следующем: все указывает нам на более глубокие процессы, и последствия иногда и правда оказываются серьезными – прежде чем люди выберут узнавать об этой схеме и действовать в соответствии с этим знанием. Но в каждом случае, когда последствия становились настолько серьезными – признаки рассогласования были задолго до этого.

«Так вы считаете, что война – это благо?» Нет, если под «благом» понимать «хорошее»; но да, если считать его «возможностью пробудиться». Один из великих существ нашего времени, Тит Нат Хан, пробудился посреди войны во Вьетнаме, и его прозрение и сострадание продолжаются с тех пор, принося пользую тысячам людей. А великий гуманистический психолог Виктор Франкл рассказывает, что открыл силу любви в нацистском концлагере: он нашел глубочайший смысл и связь с Богом, которых не знал прежде, в сохранении своей человечности и поддержке своих сокамерников в худших обстоятельствах. Позже он писал: «Мы не должны забывать, что можем найти смысл в жизни, даже столкнувшись с безнадежностью, лицом к лицу с судьбой, которую нельзя изменить. Ибо тогда важно засвидетельствовать уникальный человеческий потенциал в его лучшем проявлении, который состоит в том, чтобы превратить личную трагедию в триумф, беду – в человеческое достижение. Когда мы больше не в состоянии изменить ситуацию – перед нами стоит задача изменить себя».

Некоторые скажут, что Франкл был исключением – человеком, одаренным такой природой, что был способен извлекать лучшее из худшего. На самом деле он был обычным человеком, который радикально преобразился, когда осознал, что находится на самом краю отчаяния: «У человека можно отнять все, кроме одной вещи, последней из человеческих свобод: выбирать свое отношение к любым данным обстоятельствам – выбирать свой собственный путь». Эта сила автономии существует в каждом в равной мере; используя ее, вы превращаете худшее, что когда-либо случалось с вами, в величайший дар, тем самым присоединяясь к легиону тех, кто прошел до вас и кто может честно сказать: «Моя жизнь порой была полна вызовов и боли. Я так благодарен за все это, что не стал бы менять ничего».