К. Д. Уоллис, «Освещенная тантра: философия, история и практика вечной традиции». Глава 9. Внутренняя структура реальности. Синтез Трика-Крамы Абхинавагупты

Глава 9. Внутренняя структура реальности. Синтез Трика-Крамы Абхинавагупты

Мы рассмотрели многие базовые концепции и принципы недвойственной тантрической мысли. Важно осознать, что значительная часть целостности и организованности классической тантрической философии во многом обязана работе двух гениев, двух ученых-мудрецов Х века из Кашмира: Утпаладевы и Абхинавагупты. Первый был состоявшимся мыслителем, философом – одним и лучших, кого когда-либо порождала Индия. Он также был великодушным и страстным поэтому и преданным последователем Бога – и поэтому служит идеальным примером тотальной интеграции и расширения всех уровней своего существа, которые обещает тантрический путь.

Второй, Абхинавагупта, также был великим философом и теологом, а также совершенным йогином, экспертом в широком спектре духовных практик, встречающихся в тантрических писаниях. Вы узнаете больше об обоих сиддха-гуру в следующей части книги. В этом разделе мы кратко рассмотрим теологическое представление Абхинавагупты и почему оно было так важно для тантрической традиции.

Сначала мы должны осознать, что к 950-му году н.э. уже было создано сотни тантрических писаний. Каждое из них следовало разной линии преемственности: некоторые писания были довольно малоизвестными произведениями маргинальных групп, другие – обширными и детальными трудами, имевшими множество последователей в нескольких линиях. В этом корпусе писаний есть общие темы, практики и лексика, но не так много доктринального согласования, связности или систематического мышления.

Ближе к концу Х века Абхинавагупта написал свой magnum opus, «Свет Тантры» («Тантралока»), и в этом и других связанных работах он создал теологическую структуру, которая придает смысл обширному и разнообразному корпусу писаний тантрической традиции. Посредством обширного цитирования почти сотни источников, тщательного объяснения и творческой экзегезы этих же источников он продемонстрировал, что из них можно вывести единое, связное Видение реальности.

С точки зрения Абхинавагупта, это Видение, которое Господь Шива передал через его авторское откровение. Таким образом, мы можем сравнить место Абхинавагупты в тантрической традиции с местом Фомы Аквинского в христианской традиции, чья «Сумма теологии» образует интересную параллель с «Тантралокой», конечно, не по содержанию, но по форме, функции и влиянию.

Абхинавагупта не только организовал и придал смысл обширному и разнообразному корпусу материалов – он также создал новаторскую философскую структуру для учений, которая должна была неизбежно привести практикующего к высшему и наиболее полному постижению. Хотя его текст чрезвычайно изощрен и детализирован, мы можем суммировать его уникальный вклад через организующий принцип модели «3+1». Почти все важное для Абхинавагупты можно понять в свете этой модели. И это неудивительно – ибо модель предоставляется самим названием тантрической школы, к которой относился Абхинавагупта: Трика, или «Троица», центральное учение которой состоит в том, что триада индивидуальной души, Шакти и Шивы – это три выражения недифференцированного единства, вневременной основы всей реальности, известной как Сердце Бытия.

Это то, что имеет в виду Абхинавагупта, когда утверждает, что Трика – это то единое откровение, в котором укоренена вся традиция; это основа всей религии. Он цитирует прекрасный отрывок, который гласит:

[Эта истина] пребывает внутри [всех] писаний подобно аромату в цветах, маслу в кунжутном семени, душе в теле или нектару в воде (Тантралока 35.30-34)

Приведенные аналогии указывают на понятие, что врожденная истина учения «3+1» составляет саму сущность писаний. Подобно аромату цветка или сознанию, которое оживляет тело, эта сущность вечно присутствует и очевидна, даже если она не идентифицируется как объект.

Давайте исследуем форм, в которых высшая истина узора реальности «3+1» проявляется в тантрическом учении Абхинавагупты. В каждом опыте есть три фактора: познаваемая или воспринимаемая вещь, средство, которым она познается, и познающий. Они выражаются в каждом предложении, артикулирующем сознательный опыт, даже в самом базовом, таком как «Я вижу горшок».

Но три фактора опыта, при более глубоком рассмотрении, осознаются как три аспекта единого динамического процесса, посредством которого Сознание размышляет о самом себе в форме кажущихся разными и отличными объектов осознавания. Они как три цветущих бутона, имеющих единый корень, и это язык обманывает нас, заставляя думать, что на самом деле присутствует три отдельные «вещи».

Вот почему духовная практика должна выходить за пределы сферы языка и ума, поскольку эта сфера обусловливает нас переживать двойственность. Подобным образом, три первичные силы Сознания-в-форме, те, что суть Воля (иччха), Знание (джняна) и Действие (крийя) должны пониматься как выражения фундаментальной основы, в которой они пребывают, которая есть бесформенное, автономное Сознание, блаженное в пребывании в самом себе (чидананда).

Эта конечная основа – ваша вечно-присутствующая истинная природа, Божественное «Я», раскрываемое писаниями, чья первичная цель – указать вам на его реализацию. Мощная артикуляция этой конечной истины Абхинавагуптой была прекрасно понята профессором Сандерсоном (ведущим экспертом по работам этого автора), когда он написал, что Божественное «Я» определяется как

Абсолютная автономия неиндивидуального сознания, единственного существующего, содержащего всю реальность внутри блаженства динамической «Я»-природы, проецирующей пространство, время и взаимосвязанные потоки субъективных и объективных феноменов как свое содержание и форму, проявляя себя в этой спонтанной экстраверсии через предкогнитивный импульс (иччха), познание (джняна) и действие (крийя) как три радикальных модуса бесконечной силы.

Мы снова видим тот же паттерн в представлении трех Средств к Освобождению, упай, которые составляют предмет последней части этой книги. Эти три разных средства – сфокусированные соответственно на теле, уме-сердце и духе – приводят к постижению в точности к той же конечной реальности, потому что они происходят и укоренены в самой той реальности, безымянном «Четвертом», которая одновременно трансцендирует их и все же присутствует в них, составляя их сущность.

В каждом примере паттерна «3+1» — «+1» одно и то же: это Единое, которое порождает все триады. Таким же образом Абхинавагупта отмечает, что Шива-тантра состоит из трех (+1) базовых порядков или групп линий преемственности (сантан), основанных тремя древними мудрецами и дочерью одного из них.

Паттерн «3+1» также обнаруживается в интерпретации Абхинавагупты доктрины спанды. Спанда – это линия учений (описанных в части II), которые столь глубоки и мощны, что заслуживают целой книги (фактически, две такие книги были написаны Марком Дичковски: «Доктрина вибрации» и «Стихи о вибрации», которые несмотря на то, что превосходны, для широкого читателя невероятно трудны). Достаточно сказать здесь, что термин «спанда» относится к природному динамизму или вибрационности Сознания. Это динамическое ядро Света Сознания, которое создает пульсирующую видимость движения, в конечном счете неподвижное.

Медитируя на спанду, человек проникает сквозь состояние Шивы к недвойственной основе (+1), в которой триада Нары (личного сознания), Шакти и Шивы совпадают в недифференцированном единстве. Абхинавагупта намекает на три фазы опыта спанды в главе 5 «Света Тантры». В первой фазе преобладает индивидуальность, и вибрация сознания сфокусирована на объектах опыта. Во второй, на уровне шакти единства-сознания, человек обретает осознавание: «Что бы ни существовало, есть ничто иное, как я сам». В третьей есть только Единое, универсальное «Я». Все три этих модуса, однако, являются выражениями недвойственной основы, безымянным «Четвертым».

Наконец, мы видим тот же паттерн «3+1» в доктрине Абхинавагупты о конечной природе реальности. Некоторые видят реальность как изначально двойственную – различие в конечном итоге реально (взгляд бхеда). Они совершают добрые дела и поклоняются отдельному всемогущему Богу, надеясь, что Он благословит их Своей благодатью.

Другие видят различия, которые подчинены большему единству, причем различие и единство имеют равный вес в опыте (взгляд бхедабхеда). Они культивируют духовное знание и наслаждаются прекрасными вещами как вибрацией сознания.

Третьи видят полную недвойственность, то есть распознают различие как нереальное или лишь очень поверхностно реальное. Единство абсолютно преобладает в их опыте (взгляд абхеда или адвайта). Они отвергают всякую практику, тонкую и грубую, и пребывают в непосредственном интуитивном прозрении трансцендентной «Я»-природы.

Где же появляется принцип +1? Это ключ к пониманию конечного завершения тантрической философии. Видите ли, упомянутый недвойственный взгляд исключает двойственность, считая ее ошибкой. Это не всеобъемлющая недвойственность – и она склоняется к трансцендентализму, главной ловушке на духовном пути.

Поэтому Абхинавагупта представил Воззрение, которое он назвал парамадвая, «высшая недвойственность», на которую ссылались выше в разделе категорий. Это Воззрение включает как двойственность, так и недвойственность как валидный опыт и уровень восприятия. Недвойственность превосходит двойственность, но «высшая недвойственность» превосходит трансцендентное.

Как понять этот кажущийся парадокс? Высшая недвойственность одновременно трансцендентна и имманентна: она охватывает, включает, эманирует. Это всеобъемлющее Сердце реальности, динамическая сила Сознания (читананда), которая артикулирует каждую возможность, становится всем и все же – ничто. С этой перспективы Господь Шива сострадательно раскрыл двойственные писания для блага тех, кто видит реальность таким образом; и даже в этих текстах Он скрыл намеки и ключи, указывающие на недвойственное осознавание, чтобы идущие недвойственным путем могли «перейти» к более интегрированному пониманию. И чтобы они затем не застряли в недвойственном отверждении двойственных модусов, существует учение о «высшей недвойственности», которая включает все возможные воззрения как уровни эманации Единого.

Поскольку все это может некоторыми рассматриваться как утонченное философствование, давайте рассмотрим реальные импликации этого видения реальности «3+1». Абхинавагупта касается этого в главе 4 «Света Тантры», показывая, как доктрина высшей недвойственности разрешает споры между дуалистами и недуалистами. Он пишет:

В двойственной Ортодоксии [школа Сиддханта] наставляют о поклонении лингаму [каменному идолу, представляющему Шиву], с намерением прийти к видению его как воплощающего всю вселенную; но в системах Кулы и подобных ей поклонение лингаму запрещено, дабы человек мог прийти к видению вселенной в своем собственном теле. Но здесь, во всеобъемлющем [пути высшей недвойственности], какая причина могла бы быть для требования ритуала или его запрета?

Он продолжает рассматривать другие практики: миметические обряды уподобления божеству (своим одеянием, поведением и так далее) для обретения Его силы, обряды, отвергаемые недуалистами, которые стремятся осознать Его как бесформенную и всевоплощающую; паломничество к священным местам, принижаемое недуалистами, которые стремятся осознать, что «Я» находится везде и всеобъемлюще; ношение обозначений школы и следование правилам линии, запрещаемые недуалистами, которые стремятся видеть Реальность как неразделенную.

Затем он говорит:

На нашем пути ничто не предписано и не запрещено. Ни одна практика не предписана точно, потому что не гарантирует средства доступа к Шиве [для этой конкретной личности], и ни одна практика [даже дуалистическая] не запрещена точно, потому что не может разделить или уменьшить [божественную] Реальность. Ибо Господь всеобъемлющ, так что предписание и запрет – лишь разделенные конструкции внутри Его природы. Они не могут исказить саму ее. («Тантралока» 4.271-2).

Западному человеку может показаться, что это идея, что все позволено. Но скорее, здесь утверждается, что ни одна практика не может быть универсально предписана или запрещена для всех практикующих. Каждый человек должен иметь устоявшуюся практику, но каждая практика должна быть тщательно подогнана под конституцию, психологию и желаемую цель этого человека. Здесь Абхинавагупта следует довольно необычному отрывку, найденному в его основном источнике («Окончательное торжество Богини, увенчанной буквами», или «Малинивиджайоттара-тантра»).

Этот отрывок, в контексте любого корпуса до-современной религиозной литературы, необычен своей радикальной открытостью. Он гласит:

Здесь [т.е. на этом «уровне» практики] нет ни чистоты, ни нечистоты, ни дуализма, ни недуализма, ни ритуала, ни его отверждения, ни отречения, ни обладания… все обеты, правила и предписания [встречающиеся в других тантрах] здесь не предписаны и не запрещены. Или же все предписано, и все запрещено! Есть лишь одна заповедь на этом [высшем пути], о Царица Богов: йогин должен прилагать все усилия, чтобы укрепить свое осознавание на реальности. Он должен практиковать то, что делает это возможным для него. (Малинивиджайоттара-тантра, глава 18).

По-настоящему радикальная природа этого отрывка в основном утрачена для людей XXI века, принимающих его послание как данность. В контексте высоко регламентированной традиции это поразительный пример освобожденного осознавания. Но даже в современном мире есть многие, кто мог бы извлечь пользу из этого учения.

С другой стороны, это учение не дают новичкам, потому что базовые основополагающие практики в основном одинаковы для всех, а эти наставления могут быть использованы заблуждающимися как предлог для пропуска таких практик.

Мы увидели, как паттерн «3+1» применяется к феноменологии опыта, к первичным силам Сознания, методологии практики, основным линиям преемственности, практике спанды, природе реальности, и получили намек на то, как он разыгрывается в реальном применении. Если мы внимательно изучим теологию Абхинавагупты, то обнаружим, что у него есть серьезная мотивация для артикуляции этого паттерна: это, по сути, плод синтеза двух первичных традиций, которые он унаследовал, — Трики и Крамы. Посвященный в радикальную недвойственную Краму в молодости, но достигший конечной цели благодаря благодати мастера Трики, он, очевидно, вынужден был интегрировать учения обеих. Он не был первым, кто сделал это, и существуют даже писания, которые учат этому уникальному синтезу.

Мы можем завершить этот раздел рассмотрением теологии синтеза Трика-Крамы как основы паттерна «3+1». Существует три богини Трики (как будет рассмотрено ниже), которые воплощают три аспекта опыта: Познающего, Познаваемое и Познание (они также воплощают силы Воли, Действия и Знания соответственно). В синтезе Трика-Крамы они рассматриваются как эманации Высочайшей Богини, иногда известной как «Матрисадбхава», что означает «сущность всех матерей», и «сущность всех познающих». Кроме того, Абхинавагупта отождествляет их с Кали Санкаршини, высшей Богиней традиции Крама.

Она – Безымянная, вневременная основа, конечная всепоглощающая Силы Осознавания, в которой растворяется само растворение. Она зовется «Четвертой», ибо Она – основа тройственного процесса Творения, Стазиса и Растворения, который применим ко всем вещам. Она – конечная пустота, ничто, которое одновременно есть полнота. Интеграция Ее в теологию Трики обеспечивает +1 паттерна «3+1».

Абхинавагупта идет еще дальше. Центральным для Крамы является почитание фаз Осознавания в форме двенадцати Калик или эманаций Кали. Абхинавагупта утверждает, что эти 12 богинь возникают через слияние трех аспектов опыта (= три богини Трики) с четырьмя фазами Крамы, то есть Творения, Стазиса, Растворения и Безымянной основы (3 х 4 = 12). Как он выражается: «Эти Силы спонтанно трепещут, расширясь, сохраняясь и сжимаясь – и так становятся двенадцатью».

Таким образом, 12 Кали – это узловые точки и впадины сложного интерференционного паттерна, установленного слиянием энергий богинь Трики с Кали Санкаршини Крамы в ее четырех аспектах. Проще говоря, мы умножаем три аспекта опыта на четыре последовательные фазы («крама» означает «фаза»).

Например, первая из двенадцати Кали – Сриштикали, и ее сущность выражает творение (или скорее эманацию) объекта опыта. Вторая – Рактакали, персистенция объекта опыта. И так далее, вплоть до двенадцатой Кали, которая является Безымянной Основой, в которой растворяется Познающий.

Серия из 12 также составляет карту для инволюции сознания к его окончательному месту покоя, способности ума были втянуты в индивидуальный субъект, тот был втянут в трансцендентальный Субъект, а тот в свою очередь был втянут в не-субъективное неописуемое чистое Осознавание (= двенадцатая Кали). Имена двенадцати Кали существовали до анализа Абхинавагупты – поскольку в основном они хорошо подходят карте, которую он предоставляет, это придает вес его аргументу: он его не выдумывает, а освещает скрытый паттерн конечной реальности, который является самооткровением Абсолюта в форме тела писаний, которое видится как своего рода закодированная энергия, шифр глубинной структуры реальности.

Таким образом, Абхинавагупта фактически считает двенадцать Кали схемой силы (шакти-чакра) в анализе природного самовыражения Сознания. Все остальные схемы божеств должны рассматриваться как конденсация или усиление этой первичной схемы.

Читатель, который находит это учение сложным, вероятно, пожелает большего объяснения или хотя бы схемы двенадцати Кали. Но это учение считается очень тайной традицией и не должно передаваться непосвященным. Следуя указанию Абхинавагупты в «Сущности тантры», глава 4, я уточню, что это ключевое учение, но не буду представлять его полностью. Те, кто искренне желает изучить его, найдут способ это сделать.

Учение Абхинавагупты о синтезе Трика-Крамы было столь успешным, что повлияло на значительную часть последующей традиции. Его ученик Кшемараджа произвел самую сжатую передачу этого взгляда в своем важнейшем тексте, состоящем из двадцати сутр и комментария, «Сердце учения об Узнавании», который я перевел.