
Случайно наткнулся на православном канале «Экзегет» на короткий видеоролик священника Валерия Сосковца о том, может ли Бог простить грешника на основании молитв за него другого человека. Начал смотреть с робкой надеждой, что услышу простое и бесхитростное «нет», хотя и понимал, что шансов мало. И все же, признаться, был удивлен тем, как безапелляционно автор вкладывает в уста Иоанна Богослова собственные мысли, не предпринимая ни малейших попыток заняться собственно экзегезой (хотя название канала, казалось бы, обязывает). Судите сами.

Теперь, дав определение авторитету Писания и смыслу Евангелия в том виде, как эти понятия используются в наших Исповеданиях, нам следует обратиться к вопросу о взаимосвязи Писаний и Евангелия.

Мы по-прежнему намерены оставаться рабами Божьими, верными Его Слову, верными каждой его букве. К этому нас обязывает доктрина вербальной богодухновенности. Законничество ли это? Законничество — зло. Пусть модернисты призовут нас к порядку, если мы когда-нибудь окажемся повинны в этом — например, станем требовать принятия этого догмата лишь из покорности закону и перестанем проповедовать его как благую весть, как спасительное учение, которое являет людям благодать Божью и пробуждает в них радостное согласие. Но когда они именуют нас законниками, буквоедами, упрекают в языческом поклонении Библии за то, что мы верны каждой букве Писания, к порядку нужно призывать их самих. Хотя пусть они поступают так — мы сочтем эти гнусные ярлыки...

Как мы уже убедились, существуют лишь две существенно разные религии: религия веры или Евангелия, и религия дел или Закона. Аналогичным образом существуют лишь два фактических источника (principia cognoscendi, лат «начала познания»), в которых эти две расходящиеся религии берут свое начало. Религия дел имеет человеческое происхождение; это созданная человеком религия, берущая начало в человеческом сердце, в котором Бог начертал Свой Закон, так что и язычники, не имеющие Слова Божьего, изложенного в Священном Писании, «знают праведный суд Божий» (греч.: δικαίωμα, греч. «норма права», Rechtssatzung) и «показывают, что дело закона написано у них в сердцах» (Рим. 1:32; 2:14-15).

История однозначно свидетельствует о том, что с 1500 года по конец 1800-х годов среди католиков, протестантов и анабаптистов повсеместно было принято использовать натуральное вино как для Причастия, так и в повседневной жизни. Всё изменилось в XIX веке.

Стих Римлянам 9:5 — одно из самых значимых и синтаксически сложных провозглашений божественности Христа в Новом Завете (crux interpretum). С точки зрения консервативной экзегезы, данный фрагмент представляет собой не просто завершение списка привилегий Израиля, но его христологическую кульминацию.

Превращение образа Господа нашего Иисуса Христа в объект поп-арта — душепагубная и опасная тенденция.
Это фундамент. Без этого уровня все остальные — просто «медь звенящая».

Деяния 20:28 относится к числу так называемых crux interpretum (трудных для истолкования мест) Нового Завета, однако имеет колоссальное значение для христологии.