
Строение и функция головного мозга интересовали человечество со времён античности. Одна из первых задокументированных научных гипотез о функции мозга принадлежит Аристотелю: в 335 году до н.э. он предположил, что мозг служит для охлаждения сердца [1]. Сегодня мы знаем, что эта теория бесконечно далека от действительности — наш мозг состоит из различных отделов с конкретными функциями. В этой статье мы рассмотрим лобные доли: когда учёные ими заинтересовались, какие функции они выполняют и что происходит, если их работа нарушается.

Изобретение электросудорожной терапии (ЭСТ) стало одним из важных, но при этом крайне травматичных этапов в психиатрии. Искусственное вызывание генерализованных судорог в первой половине XX века рассматривалось как универсальный метод лечения тяжёлых психических расстройств — прежде всего шизофрении, тяжёлых депрессий и кататонии.

Инсулинокоматозная терапия (ИКТ) или инсулиношоковая терапия (ИШТ) — сегодня не используемый метод лечения психических расстройств с помощью искусственного введения пациента в гипогликемическую кому, вызванную большими дозами инсулина. Метод разработал психиатр Манфред Закель в университетской клинике Вены в 1933 году.

Ошибками* в медицине называются действия или решения, которые привели к негативным последствиям для пациента. Они могут возникать на любом этапе: от постановки диагноза до ухода за пациентом в стационаре.

В 2018 году Всемирная организация здравоохранения выпустила 11-е издание Международной классификации болезней, куда включила диагноз осложнённого или комплексного посттравматического стрессового расстройства (КПТСР) [1]. КПТСР описывает более сложный набор симптомов, которые являются типичными для людей, столкнувшихся с хроническим травмирующим опытом. В этой статье рассматриваются сходства и различия причин и симптомов КПТСР от ПТСР, а также терапия комплексной формы расстройства.

Пограничное расстройство личности (ПРЛ) и нарциссическое расстройство личности (НРЛ) — два независимых клинических диагноза, которые значительно отличаются по своим проявлениям. ПРЛ, как правило, ассоциируется с бурными эмоциями, вспышками гнева, нестабильными отношениями и импульсивностью. Классический образ НРЛ — громкий, надменный, эгоцентричный человек с недостатком эмпатии и открытым презрением к окружающим. Однако в клинической практике оба расстройства могут проявляться в более тонких и малозаметных формах — в виде тихого ПРЛ и уязвимого НРЛ [1], [2]. Специалисты часто не распознают эти формы, неправильно их диагностируют и легко принимают одну за другую.

Представьте: ваш близкий, любимый человек не хочет выходить из дома и постоянно лежит в постели. Он отказывается от еды, с трудом находит силы на гигиену и говорит, что «ничего не хочет». В это охотно верится: ни капли радости на лице, взгляд устремлён в одну точку, от прежней энергии ни следа. Вы растеряны: как быть? Пожалеть, оставить в покое или вести через силу к врачу?

В практике психиатров всё чаще встречается диагноз, который серьёзнее стандартного ПМС — предменструальное дисфорическое расстройство (ПМДР). Это не только недомогание, а свод жалоб, которые мешают жить.

Раз в пару месяцев в своей практике я вижу заключения, в которых пациентам ставится диагноз «эндогенная депрессия». Однако в современной психиатрии депрессию больше не делят на типы, и такое деление скорее напугает пациента, чем даст понимание расстройства.