«Жемчужина»
Monsterfucking
Яхта плавно покачивается на короткой волне, и вода разбивается у подножия скал. В каюте пахнет домашним почти уютом — пыльным пледом, алкоголем после вчерашней вечеринки, солью моря. Хантер бросает на постель сумку и проверяет снаряжение: маска, загубник, грузовой пояс, инфляторы… Она собирает влажные от пота волосы в плотный узел и подходит к зеркалу, крутит бедрами. Понравится ли ему? Качает головой. В ее жизни исследователя лемурийских клеток все шло по строгим протоколам.
Но протоколы не давали ответов, что делать с Рафаэлем.
Солнце делало его фиолетовые волосы темными, как ночь. Хантер прислоняется к поручню и выравнивает дыхание. О, Рафаэль был прекрасен, и она задыхалась рядом с ним, сомневаясь, что привело ее сюда. Научный интерес? Рафаэль обещал показать жемчужину, которая приманивает лемурийцев: получить живого, с хвостом и чешуей — редкая удача для ученого! Настоящий ключ к бессмертию. Да только Рафаэль смотрел на нее своими прекрасными странными глазами, розовыми с синим, и кожа покрывалась мурашками.
Хантер не признается даже самой себе: она согласилась не из призрачной надежды найти жемчужину.
Подводный мир раскрывается перед ней с такой красотой, что дыхание застревает в горле. Солнечные лучи пронизывают воду золотыми копьями, высвечивают стайки мелких рыбок, снующих между зеленых водорослей серебром. Кораллы — алые, оранжевые, фиолетовые, — лежат ковром на камнях, по которым лениво ползут морские звезды. Анемоны тянут щупальца за течением, и Хантер на мгновение забывает, зачем они здесь.
Красота. Инопланетная красота — на их родной планете. Рафаэль улыбается глазами многозначительно и, до неприличия грациозно качнув бедрами, движется вперед, Хантер приходится следовать. Яркие краски сменяются глубокой и темной синевой, затем — черным мраком. Они входят в расщелину между скал, мир сжимается до узкого тоннеля, стены, покрытые склизкими водорослями, давят, Хантер на мгновение охватывает клаустрофобия (мамочки, я в гробу!), но она быстро приходит в себя.
Жемчужина. Он обещал показать жемчужину.
Свет фонарей выхватывает из мрака лишь груды камней, и Хантер инстинктивно прижимает руки к груди, сводит плечи, чтобы не зацепиться за острые выступы. Темнота сгущается, узкий луч освещает только стены и спину Рафаэля впереди. Он двигается так легко, будто видит в темноте. Может, так и есть? Тревога закрадывается в разум, забирается под кожу, шепчет на ухо. Как далеко вы заплыли? Сколько воздуха осталось в баллонах? Что, если обратный путь займет слишком много времени?
Ей хочется обернуться — но ограниченное пространство не позволяет сделать и этого, и она упрямо молотит ногами, проплывая вперед, слепо доверяя Рафаэлю.
Они продвигаются наконец — выплывают в огромную подводную пещеру. Хантер ахает восторженно, и пузырьки воздуха поднимаются к каменному потолку. Своды и пол покрывают люминесцентные грибы и растения, вода светится призрачным, зеленовато-голубым сиянием, кажется неподвижной и густой. Хантер, поводя руками, осматривается.
Паника пронзает рассудок иглой. Где он? Внезапное прикосновение к плечу заставляет вздрогнуть — Рафаэль совсем рядом, его лицо близко, и на нем нет маски. Как он дышит? Хантер не успевает подумать об этом — он одним движением снимает маску с нее, и ледяные губы прижимаются к теплым губам. Рука сжимает грудь через тонкий купальник, Хантер вскрикивает, но он ловит звук языком. Другая его рука скользит к животу, шее, поочередно расстегивает ремни баллонов, и тяжесть исчезает с плеч. Голова кружится — от поцелуя, от недостатка кислорода, от близости, от страха и восторга. Руки сами обвивают его шею, ноги — обхватывают талию.
…что-то скользкое касается бедер.
Хантер отстраняется и опускает взгляд.
Под ней извивается огромное змееподобное тело. Толстое, мускулистое, покрытое крупной и плотной темно-синей чешуей, как у мерзкой рептилии. Тяжелый хвост тугими кольцами свернулся на дне пещеры, выступы позвоночника торчали острыми когтистыми гребнями — это были плавники.
Рафаэль отрывается от губ, и в призрачном свете открывается красивое лицо — бледная, светящаяся кожа, он улыбается, и обнажается четыре аккуратных ряда треугольных, как у акулы, клыков. Жаберные щели под ухом поднимаются, забирая воду. Пальцы зарываются в ее волосы, и она кожей чувствует тонкие, эластичные перепонки.
— Рафаэль... — шепчет в воду, и слова оборачиваются пузырьками.
Вот она! Редкая удача! С хвостом и чешуей!
Ужас, острый и леденящий, охватывает тело, только она спохватывается, пытается оттолкнуться, извивается, но монструозный хвост приходит в движение, обвивает ее ноги, талию, ребра и сдавливает с такой силой, что кислород выходит большим пузырем. Сильная рука скользит вниз, отпуская локоны, и острые когти, как бумагу, разрезают купальник. Рафаэль притягивает девушку ближе, чешуя впивается в тело, оставляя следы. Клыки касаются кожи, разрывая плоть, и в воде повисает розовая дымка. Хантер еще пытается бороться — черт, она, блять, чувствует, что кислород вот-вот кончится, чувствует, как прижимается между ног мощное, скользкое, сужающееся к концу, давит, затем входит — ледяное, невыносимо широкое у основания, и ее будто насадили на колючую проволоку. Боль забористая, зубастая, крошечные крючья рвут стенки, она инстинктивно пытается выбраться, упирается ладошками в твердую грудь, и чешуя режет пальцы — но шипы внутри разворачиваются и цепляются за нее. Прежде чем она осознает этот шок, второй отросток присоединяется к первому, они толкаются в разном ритме, и это не удовольствие — это потрошение, он не трахает, он прикрепляется как паразит, жестким движением пальцев зажимает подбородок и заставляет смотреть в свои прекрасные глаза. Хвост сдавливает туже, вытесняя из легких весь воздух, женское тело сковано холодной мышечной лентой. Хантер тонет — в воде, боли, безумии.
Тонкие когти-скальпели касаются груди, и невыносимое, разрывающее давление закрывает разум тьмой, она видит красным. Сначала это нарушение самой сути физического, после секундного возмущения вторжением — агония, чистая и ослепляющая. Пальцы входят в тело чуть ниже ключицы с омерзительным хрустом рвущихся тканей, жилы и мышцы сопротивляются инородному телу внутри. Она открывает рот в беззвучном крике, и соленая вода льдом заполняет рот и глотку, в широко распахнутых от ужаса глазах отражается спокойное и красивое лицо. Рафаэль раздвигает ребра с глухим звуком, рука забирается глубже, соль разъедает рану, горячая кровь мешается с синей водой, и пальцы касаются пульсирующего органа.
— Вот она, — шепчет нежно, ледяные губы почти касаются ее губ — ледяных тоже. — Моя жемчужина.