«Шедевр»
Needle Play
Боль — это просто краска, и милашка станет его холстом.
Конечно, они все обговорили заранее. Рафаэль брал уроки — по правде говоря, его обучали разговаривать с клиентом и правильно обрабатывать прокол, поэтому заскучал он очень быстро. Тренировки на искусственной коже вызвали приступ тошноты — искусство не терпит фальши. Поэтому он едва дождался дня X (о, когда ждешь слишком долго, каждая секунда кажется мучительной вечностью) — и теперь Рафаэль стоит перед ней, улыбаясь, длинные и утонченные, с бледными следами краски, пальцы расстегивают пуговицы ее рубашки, сбрасывают ткань с плеч. Она совершенна, о, она искусство, настоящее, к которому сегодня он, как художник, приложит руку, который украсит ее идеальность.
Милашка в страхе облизывает губы и ложится на софу без спинки, гравитация тут же делает свою работу, и девичья грудь становится еще красивее. Нежные, мягкие соски на розовых ареолах — господи! что может быть слаще? Хочется попробовать немедленно, Рафаэль усаживается на ее бедра, взглядом спрашивает: «Не тяжело?» Она качает головой, он наклоняется, тянет ближе этажерку. Инструменты лежат на темном бархате, сталь мерцает в свете мастерской. Несколько касаний по основанию настольной лампы — и ее грудь видно во всей красе.
Какое-то время он изучает жадно, затем рука сминает, он сжимает легко, вызывая стон, приникает ртом, не выдержав, катает сосок на языке, лижет плашмя, чувствуя, как собирается ареола, и это на вкус как сахар, патока, приторное, мучительное. Рафаэль слегка прикусывает сосок (боже, какой он твердый, милашка, соври, что не хочешь!), передние зубы едва смыкаются, и она громко, протяжно стонет (и я твоей лжи не верю). Язык ласкает и растирает, он всасывает сосок — мхм, это слаще, чем сахар, точно, милашка, я съем тебя по кусочку; это влажно и горячо.
— Доверие, — шепчет, не отрываясь, — это позволить нарисовать карту своих границ. Доверие — дать мне кисть.
Спиртовая салфетка — подготовка шедевра, Рафаэль обтирает тщательно, убирая свои следы, и соски еще красные от прилива крови и его укусов. Пальцы холодные от антисептика, специальным маркером ставит разметку, зажим с обеих сторон сдавливает сосок, игла упирается в тугую, упругую плоть.
— Это будет не очень больно, мягкие ткани проткнуть — проще простого.
Первый контакт — не прокол, точка, кристально чистая и понятная, все нервные окончания там — в острие иглы, и сталь нежно скользит сквозь ткань, как горячее лезвие пластилин режет. Он не ранит — он использует самую яркую краску, и в этом идея его картины, он пишет кровью и солью слез. Ощущение прохождения безболезненное, Рафаэль вставляет в катетер штангу, вытягивает обратно, и украшение теперь в соске. Он добавляет навершие — обычный шарик, — отстраняется чуть, глядит с улыбкой. Сосок напряженный сжимает штангу — и шарики штанги сжимают сосок, как белое золото держит головку бриллианта. Скоро проверим, насколько чувствительно (скорее бы зажило!), он снова прижмется ртом, покатает на языке, прикусит штангу, слегка потянет (черт, рот слюны полон от этой мысли).
Это он сделал ее такой. Создал, изменил, дополнил.
Сталь блестит — и ее грудь стала еще красивее, сексуальнее, и это он сделал ее такой. Восторг шипастый, как пузырьки шампанского, жаркий, как тело ночью; и Рафаэль взгляд отвести не в силах.
Все работы кинктобера-2025 Spit Kink: 6ЛИ