Белоруссия. Июль – август 2023 года. День 15: Могилёв. Часть 1

Продолжаем большое путешествие по Белоруссии. Сегодня на очереди Могилёв – областной центр Восточной Белоруссии на берегу Днепра. В отличие от многих посещённых мной городов, Могилёв не может похвастаться какой-то ярко выраженной главной достопримечательностью, как Старый замок в Гродно или дворец Румянцевых – Паскевичей в Гомеле. По крайней мере, это моя субъективная оценка. Но и без какого-то центрального объекта город приятный и рекомендуется к ознакомлению.

Стартуем.

Нет, это не Днепр. Днепр в Могилёве пошире и его мы достигнем в конце дня. Это другая могилёвская река, Дубровенка (ударение ставится именно на Е) на пересечении с проспектом Мира. Река довольно короткая, 18 километров, и ещё в начале XX века она была широкой. Как нередко бывает с городами, Могилёв возник и вырос на месте слияния рек.

Прогулку я начну отсюда, на два километра севернее той точки, где Дубровенка впадает в Днепр. История, однако, творилась и на этой практически окраине исторического центра. Здесь в 1942 году во время нацистской оккупации Могилёва прорвало плотину, в результате чего воды Дубровенки снесли торговые ряды ниже по течению и более сотни жилых домов. Погибло, по разным оценкам, от несколько сотен до двух тысяч человек. Событие осталось в истории под названием «Могилёвского цунами».

Очертания плотины можно увидеть отсюда. Там вдалеке, за мостом, заметно, что уровень земли выше нас. Это насыпь, которую сделали для прокладки железной дороги в начале XX века. Реку пустили по трубе под насыпью. Эту конструкцию, как предполагают, значительно повредили при боях за город в 1941 году, немцы кое-как с неохотой её ремонтировали, ибо им в первую очередь хотелось сохранить работу железной дороги, а плотина – да и шут бы с ней. Результат печальный.

Встречаются интерпретации, согласно которым виноваты были советские власти, что порушили плотину при отступлении, или вовсе партизаны, но, пожалуй, перекладывать ответственность с оккупантов – удел плохих публицистов и пристрастных разоблачителей.

Перейдя на другую сторону реки, рядом с мостом видим небольшой холм. Ну холм и холм, чего тут такого... А между тем слева от него в кадре видно небольшую плиту на земле. На плите читаем:

Археологический памятник – древнее поселение (городище) Змеевка относится к раннему железному веку и эпохе Древнерусского государства середины I тысячелетия до нашей эры – II тысячелетия нашей эры. Охраняется государством.

Вот это древнятина, сильно. На плите почему-то не стали указывать другое название городища – Пелагеевское городище. Такое название гораздо чаще присутствует в литературе, в то время как Змеевкой принято называть урочище, где мы находимся.

Пелагеевское городище не единожды исследовали археологи, придя к выводу, что оно занимало примерно овальное пространство 26 на 17 метров и имело крутые склоны с трёх сторон, чему частично способствовала река Дубровенка, а с оставшейся северной стороны защищалось двумя валами и рвами. При раскопках нашли важные, но не то чтобы уникальные предметы керамики, которые позволили уточнить хронологические рамки существования городища – с VI века до нашей эры до XIII века нашей.

Территория вокруг застроена не очень плотно и её называют Пелагеевским сквером. Посередине поставлен... языческий идол? Честно, не понял, что это.

Что ж, попробуем сегодня дойти до Днепра. Можно пойти переулками или вдоль набережной Дубровенки, но тогда мы мало что увидим, кроме частных домов. Хотя отмечу, вдоль набережной на все два километра проложена пешеходная дорожка, любителям тихих прогулок советую. Мы же пойдём по шумному проспекту Мира до центральной площади.

У проспекта стоит выложенная цветами надпись «Могилёву 756». Включаем арифметику и выясняем, что город основан в 1267 году. Эту дату взял на вооружение Николай Гортынский, местный чиновник XIX века, который перевёл с польского подлинника на русский так называемую Могилёвскую хронику. Эту хронику вели в Раннее Новое время и к периоду основания Могилёва она не имеет отношения.

Немногие в курсе, что Гортынский не выдумал эту дату сам, а позаимствовал её из Памятной книжки Могилёвской губернии на 1861 год. В этом издании другой местный чиновник Сергей Соколов, неплохой знаток истории края, сообщил, что в 1267 году галицким князем Львом Даниловичем построена деревянная Спасо-Преображенская церковь и, стало быть, основан город. Источник этого предания нам неизвестен, но в остальных датах Соколов, как ни странно, оказался прав. Так что почему бы нам не довериться этой дате?

Короче, если вы прочтёте утверждение, что дата основания Могилёва связана с закладкой замка или что эта дата прописана в Могилёвской хронике, не верьте, я вам только что объяснил, откуда взялся этот символичный год.

Словно в подтверждение древности Могилёва недалеко от проспекта Мира видим красивый православный храм. К сожалению, он не древнерусский. Храм Трёх Святителей или Трёхсвятительский собор построен в 1903–1914 годах по проекту губернского архитектора Петра Кальнина. Аккуратно воспроизводящий ряд элементов допетровской архитектуры, храм стал одним из поздних образцов русского стиля. Во время Первой мировой, когда в городе располагалась Ставка Верховного главнокомандующего, собор часто посещал Верховный, то бишь император Николай II.

Трое святителей, в честь которых освящён храм, – это Василий Великий, Григорий Богослов и Иоанн Златоуст. В храм, по задумке архитектора, можно зайти с трёх сторон света. Сейчас мы видим восточную, алтарную сторону, и южную, где один вход. Соответственно, со стороны запада, где колокольня, и с северной стороны тоже есть двери.

Фреска по центру апсиды храма.

В 1995 году довольно органично в сочетании с архитектурой Трёхсвятительского собора рядом построили другую церковь. Это крестильный храм в честь Георгия Конисского. Здание нового храма совмещено с пристроенным справа управлением Могилёвской епархией.

Соседний квартал занимает главная площадь города. Она появилась в конце 1930-х годов, когда обсуждалась идея переноса столицы Белорусской ССР из Минска в Могилёв. Дело в том, что руководство страны догадывалось, что не за горами война, а Минск был фактически пограничным городом, поэтому казалось логичнее перенести столицу подальше на восток.

От идеи до реализации прошло совсем немного. Архитекторы быстро разработали первый генеральный план города, который подразумевал создание этой «столичной» площади, а главное административное здание – Дом Советов – спроектировал выдающийся белорусский архитектор Иосиф Лангбард. Давайте подойдём поближе.

Что-то такое мы видели, правда? Правда. Очень похоже на Дом правительства БССР в Минске, поскольку его тоже придумал Лангбард. Минское здание тогда уже возвели, поэтому архитектор легко осилил аналогичную задачку в Могилёве. Как и в случае с минским Домом правительства, а также Большим театром того же авторства, могилёвский Дом Советов относят то к конструктивизму, то к советскому варианту ар деко, но я думаю, что это смесь того и другого. Ближе к ар деко, конечно.

Здание построили в 1938–1940 годах, и пока строили, передумали переносить столицу, потому что граница отодвинулась на запад. А площадь осталась. Дежурный Ленин на ней прилагается с 1957 года, поэтому и название места – площадь Ленина.

С 2002-го на площадь пристроили символический знак нулевого километра области. С обратной стороны на нём прописаны расстояния до райцентров.

Через перекрёсток от площади Ленина, немного в стороне от Первомайской улицы, стоит здание бывшего банка. Иногда пишут, что здесь был Крестьянский поземельный банк, иногда указывают, что банков было два – вместе с Крестьянским Дворянский земельный. Шикарная модерновая постройка 1903–1914 годов. Наверное, одно из самых красивых или, без скромности, самое красивое здание города, не зря его на купюру в 200 рублёў поставили.

В советское время в разные годы здесь работали и исторический музей, и партийные органы, и редакции газет. В бывшем банковском сейфовом хранилище на момент начала Великой Отечественной войны хранились очень ценные исторические реликвии: средневековый крест Евфросинии Полоцкой, булава Сигизмунда III, митра Георгия Конисского, а ещё белорусские рукописные книги, иконы, работы ключевых русских художников. Всё это, увы, бесследно утеряно во время оккупации.

В 1990 году в городе появился Могилёвский областной художественный музей, ему полностью отдали это здание. Немедленно заходим.

Так как музей появился недавно, то коллекция у него скромная. Числом единиц хранения музей, может, и похвастается, но их ценность и узнаваемость не впечатляют. Разумеется, при всём уважении к творчеству авторов! Вот если бы музей создали после войны, то наверняка бы художественные музеи со всего Союза отсыпали бы Могилёву кучу классических работ, но чего не было – того не было.

С 1996 года музей носит имя Павла Масленникова, театрального художника-оформителя, а также пейзажиста и исследователя белорусской живописи. Он родом из-под Могилёва и под Могилёвом же умер в 1995-м. Перед нами его портрет авторства Виктора Протасени (1988).

Коллекция работ художника стала основой постоянной экспозиции «Картинная галерея П. В. Масленикова». Пример его живописи – картина «Княжицы. Памятник архитектуры XVII века» (1989). Княжицы – ныне агрогородок, а ранее деревня Могилёвской области, где в 1681 году построили доминиканский костёл, что на полотне. Сейчас храм заброшен и потихоньку разваливается.

Княжицы – это родина самого Масленникова. Точнее, он родился в соседней деревне Низкая Улица, а умер в Княжицах, но, по факту, это почти один населённый пункт.

«На Мозырских высотах» (1981). Стиль художника, в общем, понятен.

Желающие могут пособирать мозаику из этой картины прямо под ней.

Последняя и незаконченная работа Масленникова – «Небеса» (1995). Её специально оформили так, будто полотно стоит в мастерской художника, а он просто ненадолго отошёл и скоро вернётся к работе...

Значительное пространство музея занято временными выставками. Конкретно те, которые идут сейчас, представляют собой солянку творчества разных авторов. Как правило, в таких коллекциях мне интересно находить виды городов, которые я посещал. Вот тут – «Гродно» (1972) художника Леонида Дударенко.

«Гурзуф. Домик Чехова» (1985) Николая Федоренко.

Художник Александр Шкляр, «Моя мечта» (1987).

Помните, когда был открыт художественный музей? В 1990 году. За три года до того могилёвский художник Александр Шкляр изобразил его здание с огромной очередью на вход на несуществующую выставку «Шедевры Эрмитажа». Делаем вывод, что местное художественное сообщество уже давно ожидало открытие музея и мечтало о том, что он станет важным культурным центром города.

Не знаю, смог ли музей когда-либо за время своей работы организовать выставку «Шедевры Эрмитажа», ведь после распада СССР сделать это стало несколько сложнее, чем раньше. Насколько мне известно, такой выставки не было. А жаль!

Ещё из картины можно узнать, что шатрового купола у здания в 1980-е годы не было. Сравните с фото с улицы. Вероятно, купол потерялся когда-то в XX веке, а ныне восстановлен. Разрушен в годы войны? Неясно.

На фоне скромных выставок современных художников в 2007 году в музее организовали небольшую постоянную экспозицию весьма уникального содержания. Экспозиция называется «Сохранённое наследие» («Захаваная спадчына»). Здесь демонстрируются предметы декоративно-прикладного искусства XVII–XIX веков, в первую очередь из храмов Могилёвщины. Уникальность коллекции придаёт её главный экспонат.

Сперва рассмотрим макет.

История вот какая. В Могилёвской области есть городок Белыничи. В начале XVII века он принадлежал Льву Сапеге, влиятельному магнату, который занимал важные государственные должности в Великом княжестве Литовском. Сапега отгрохал в Белыничах кармелитский монастырь, дал городу магдебургское право и в целом способствовал тому, что вчерашняя деревня превратилась в нормальный динамично развивающийся город. Монахи-кармелиты, обосновавшись на новом месте, в 1756–1761 годах построили новый большой каменный костёл с замечательными фресками.

В советские годы костёл использовали иначе, здание запустили и в связи с аварийным состоянием в 1978 году снесли. Макет лестничной клетки храма позволяет увидеть, как выглядели некоторые фрески утраченного костёла. Благо, небольшая группа реставраторов смогла срезать часть из них и с тех пор долгие годы занималась их реставрацией.

Наиболее цельный фрагмент фресковой живописи теперь экспонируется тут. Это фреска «Преображение Господне», она датирована моментом окончания строительства собора – 1761 годом. По сведениям из источников, фреску написал некий монах Иосиф. В стиле фрески видят образец могилёвской школы живописи, где сочетались западные традиции барокко и восточное влияние, которое предполагало некоторую скромность в декоре изображений и обилии красок. Перед нами как бы «умеренное барокко».

Любопытно, что пророк Илия слева от креста одет в облачение ордена кармелитов:

Ну почти один в один.

Другая лестница костёла тоже была украшена фресками, ловите новый макет. Крупнейшая фреска на той стороне показывала – что символично – тоже лестницу. Подразумевается лестница, соединявшая землю и Небо, её увидел в своём сне ветхозаветный Иаков.

Вдоль стены прохода к основному залу с «Преображением» показывают фрагменты «Лестницы Иакова». Видите, вот Иаков, тихо дремлет перед нами?

Из других предметов данной экспозиции расскажу про эту икону.

Икона Богоматери Белыничской XVIII века – одна из вариаций иконографии чудотворной Белыничской иконы Божией Матери, самые ранние сведения о которой относятся к 1634 году. Как вы понимаете по названию, это наследие всё того же кармелитского монастыря в Белыничах. В XX веке чудотворная икона, как предполагают, пропала среди тех ценностей, которые хранились в сейфе этого здания во время войны, но попадается мнение, что икону подменили коварные католики, когда их монастырь в 1870-е годы передали православным.

Изначальная икона и сам образ Богоматери Белыничской были популярны среди всех христиан Восточной Белоруссии, не только католиков и православных, но и униатов. Отсюда многочисленные вариации.

Один зал занят выставкой, посвящённой трагедии мирного населения в годы войны. Классическая для музеев Белоруссии тема.

На фото – скульптура Василия Полейчука «Концлагерь». Не датирована.

Картина Иосифа Белоновича «22 июня» (1995).

Выставка дополняется типичными для того времени документами. Например, вот присяга соратника Союза борьбы против большевизма. Современные антикоммунисты приглашаются к ознакомлению с образцом творчества их братьев по разуму.

Различных коллаборационистских организаций во время войны было немало, но эта вышла крайне недолговечной. Союз борьбы против большевизма создали недалеко отсюда в Бобруйске весной 1944 года, когда дела у нацистов шли уже совсем скверно. Летом, когда они активно драпали на запад, члены Союза последовали за ними и ушли в небытие, вот и сказочке конец.

А это – та самая банковская бронированная комната. Не знаю, единственная ли в доме, ибо в ней, как мне показалось, довольно тесно, чтобы поместить сюда десятки реликвий. То ли были ещё помещения, то ли комната внутри перегорожена, не выяснил. Сюда разрешают зайти, чтобы посмотреть на копию креста Евфросинии Полоцкой. Глянем?

Нуууу... Сомнительно, но окэй.

Комната в хранилище оформлена в тёмных тонах и в ней демонстрируют голограмму. Экспозицию назвали «Тайна креста». Согласно её описанию на сайте музея, комната «с помощью известного минского художника Валерия Леонина превратилась в космическое пространство, в центре которого парит в трёхмерном изображении воссозданная белорусская православная святыня».

Утерянный крест Евфросинии Полоцкой был изготовлен в 1161 году по её заказу. С ним связано множество историй, на протяжении веков его таскали разные правители и религиозные деятели из города в город, Иван Грозный брал его в поход на Полоцк, и в итоге – бесследное исчезновение в Великую Отечественную. Между тем крест, несмотря на пропажу, воспринимается как один из ключевых культурных символов Белоруссии. Для понимания его значимости достаточно вспомнить герб страны после 1991 года:

Слева – герб Великого княжества Литовского по Статуту 1588 года, справа – герб Белоруссии в 1991–1995 годах.

Казалось бы, белорусы без затей позаимствовали старый образ Погони, где у всадника на щите шестиконечный крест с двумя поперечинами. Далеко не всегда в Средние века эти поперечины были равными, но чаще – да, такой вариант называют Ягеллонским крестом или Бойчей. Однако смотрим на белорусский герб, и что же там? Крест другой, нижняя поперечина стоит по центру, а верхняя длиной меньше нижней. Авторы герба осознанно взяли на вооружение силуэт креста Евфросинии Полоцкой.

Выходим на улицу и гуляем дальше. На пару кварталов южнее музея на центральной улице города – Первомайской – находим небольшой слабо застроенный участок напротив Горисполкома. В 2021 году его назвали площадью Единства. В честь этого 17 сентября того же года здесь установили памятный знак из уральского гранита, в который вплетены белорусские символы – василёк, рушник и национальный орнамент.

Почему единство 17 сентября, вы уже в курсе. В ходе нашей поездки не один раз упоминалось, что с 2021-го в стране есть такой праздник в память о начале Польского похода 1939-го и воссоединения Западной и Восточной Белоруссии.

Рядом начинается Комсомольский сквер, который вдоль улицы Лепешинского перетекает в площадь Звёзд. Это одна из самых симпатичных туристических точек города, через неё проходит местный «арбат» – пешеходная Ленинская улица. Площадь организовали в 2003 году. Какого-то исторического обоснования, зачем в Могилёве площадь со скульптурой звездочёта, я не нашёл, но выглядит оригинально. Почему бы и нет.

Вокруг звездочёта поставлены 12 кресел, на спинках которых указаны знаки зодиака.

Перед стульями на люках прописаны часы. Таким образом, вся композиция формально является солнечными часами, пусть их точность оставляет желать лучшего.

Также площадь постепенно заполняют звёздами выдающихся могилевчан, раз у нас площадь Звёзд. На фото между двумя люками – звезда 2018 года с именем почётного гражданина Могилёва Валерия Казакова, писателя и влиятельного российского чиновника. Он родом из Могилёвской области и регулярно одаривает местный музей различными старинными книгами, гравюрами и иными историческими артефактами.

До 2003 года на площади стояли солнечные часы попроще, но скульптурная композиция, безусловно, гораздо эффектнее. Её создал Владимир Жбанов, чьи работы «Прикуривающий» и «Девочка с зонтом» нам попались в Минске в Михайловском сквере у вокзала. Из телескопа по ночам прямо в небо светит прожектор.

Рассмотрим герб Могилёва на опоре телескопа.

Современный герб в основном копирует исторический герб 1661 года, подаренный городу польским королём Яном II Казимиром. Подарок связан с тем, что город во время русско-польской войны, ранее перешедший без боя на сторону России, взбунтовался против русского гарнизона и, простите, «вернулся в родную гавань». Ух, Могилёв... Что ж ты так...

На гербе в центральную башню вписана Погоня.

Другие надписи на опоре я разбирать не буду. Не так давно, в 2025 году, на сайте «Русская народная линия» это и без меня прекрасно сделал некий православный христианин из Могилёва (он представился именно так) Александр Максимов. Выборочно процитируем:

ЗАГАДКИ МОГИЛЕВСКОГО «ЗВЕЗДОЧЁТА» СЛЕДУЮЩИЕ. <...>
3. Афоризм древних римлян на двух языках «FRANGOS NON FLECTOS» и «ЗЛОМIШ, АЛЕ НЕ САГНЕШ». Этот афоризм отлит по окружности в основании тумбы телескопа, на которой изображены герб города и его название. Что это, намёк на то, что это девиз города? Однако в истории Могилёва этот афоризм никогда не упоминался как его девиз. Гугл свидетельствует, что это девиз лишь рода Врангелей. Но, если это не девиз Могилева, то ЧЕЙ? Может быть, того же «Звездочёта»?

Словари этот афоризм относят к персоне «с сильной и несгибаемой волей». Общеизвестен один древний персонаж, обладатель «сильной и несгибаемой» воли. Он хотел стать «яко Бог» и предпочёл быть даже сверженным с Небес, т.е. «сломанным», чем смириться («согнуться») перед Богом. Персонаж этот – дьявол. Поскольку статуя «Звездочёта», как утверждают СМИ, единственная в мире, то её первообразом мог быть и этот тоже «единственный в мире» персонаж – Божий противник.
<...>
5. Необычная поза и странное расположение рук «Звездочёта». «Звездочёт» как-то не очень связан с телескопом, каждый сам по себе; суровое лицо бронзового мага обращено не на небо, не в окуляр телескопа, а вниз к земле; пальцем правой руки маг-астролог тычет в небо, а его левая рука опущена вниз.

Что хочет сказать нам этой позой и жестами рук «Звездочёт», а точнее его авторы? Поза «Звездочёта» («восседание на троне») и расположение его рук удивительно напоминают таковые у Бафомета – божества масонов-тамплиеров и церкви сатаны. В Интернете полно изображений этого страшилища.
<...>
Таким образом, совокупность загадочных знаков и символов описываемой композиции даёт веские основания предположить, что «Звездочёт» – это подобие Бафомета – идола сатаны (дьявола). В народе его называют «Звездочёрт».

Выделение слов и фраз дано по оригиналу.

Всё поняли? Надо, кстати, автору рассказать про историю герба города, пусть присовокупит к аргументам историческую измену православному царству.

Прогуливаясь по Ленинской улице рядом с площадью Звёзд, можно убедиться, что город действительно отпал от православной культуры. Памятник Баху, какому-то немчуре-католику, фу! Или он был протестантом? А какая разница, не православным же!

Ладно, шутки в сторону. Просто скромный бюст известному композитору у здания местного колледжа искусств.

Тем, кто беспокоится, что Могилёв слишком засмотрелся на Запад, можно показать вот этот памятный знак. Это рукопожатие подарила городу делегация из московского района Соколиная гора в 2017 году. Аналогичный знак стоит в Москве недалеко от метро «Семёновская».

Во дворах домов по Ленинской попадается даже такое свидетельство дружбы между Россией и Белоруссией. Целый Тульский дворик. Он не один, есть и Московский дворик, а недавно появился Хабаровский. Гигантский самовар с чашкой установили в 2007 году. Опять же, в Туле есть ответ в виде Могилёвского сквера.

В арке одного из домов Тульского дворика кто-то написал первые три строфы стихотворения Максима Богдановича «Маёвая песьня» («Майская песня»). Почитаем:

Па-над белым пухам вішняў,
Быццам сіні аганёк,
Б’ецца, ўецца шпаркі, лёгкі
Сінякрылы матылёк.
Навакол усё паветра
Ў струнах сонца залатых,
Ён дрыжачымі крыламі
Звоніць ледзьве чутна ў ix.
І ліецца хваляй песьня, –
Ціхі, ясны гымн вясьне.
Ці ня сэрца напявае,
Навявае яго мне?

Как и всегда с белорусским языком, в основном всё понятно, но в деталях не очень. Робко попробую перевести:

Над белым пухом вишен,
Будто синий огонёк,
Бьётся, вьётся быстрый, лёгкий
Синекрылый мотылёк.
Вокруг весь воздух
В струнах солнца золотых,
Он дрожащими крыльями
Едва слышно трезвонит в них.
И льётся волной песня, –
Тихий, ясный гимн весне.
Не сердце ли напевает,
Навевает его мне?

При знакомстве с белорусским языком не раз обращал внимание, как много в нём полонизмов, что естественным образом объясняется историей страны. Но что интересно, полонизмы через белорусский или украинский языки нередко проникали и в русский, а мы сегодня и знать не знаем, что слова-то заимствованные. Вот вам пример из стихотворения Богдановича:

Вы пока попейте чаю из огромной чашки в Тульском дворике, и после продолжим.

Продолжение следует...

Ранее в поездке:

День 1: Минск. Часть 1 | День 1: Минск. Часть 2 | День 2: Минск | День 3: Несвиж. Часть 1 | День 3: Несвиж. Часть 2 | День 4: Хатынь, Курган Славы и вновь Минск. Часть 1 | День 4: Хатынь, Курган Славы и вновь Минск. Часть 2 | День 5: Минск | День 6: Гродно. Часть 1 | День 6: Гродно. Часть 2 | День 7: Гродно. Часть 1 | День 7: Гродно. Часть 2 | День 8: Брест. Часть 1 | День 8: Брест. Часть 2 | День 9: Брест (Брестская крепость). Часть 1 | День 9: Брест (Брестская крепость). Часть 2 | День 10: Пинск | День 11: Мозырь | День 12: Гомель. Часть 1 | День 12: Гомель. Часть 2 | День 13: Красный Берег и Бобруйск. Часть 1: Красный Берег | День 13: Красный Берег и Бобруйск. Часть 2: Бобруйская крепость | День 13: Красный Берег и Бобруйск. Часть 3: Прогулка по Бобруйску | День 14: Гомель