Белоруссия. Июль – август 2023 года. День 15: Могилёв. Часть 2

Продолжаем знакомство с Могилёвом. Мы остановились на Ленинской улице – главной пешеходной улочке города. За аркой дома, что по левой стороне, оставляем Тульский дворик с мегасамоваром.

Удивляет, что студия красоты в доме, что попал в кадр, называется «Голливуд». Почему не назвать студию красоты «Могилёв»? Кто сказал, что красивыми можно быть именно в Голливуде? Долой низкопоклонство перед Западом!

Ленинская улица, будучи одной из старейших в городе, сохранила много исторических зданий. Например, Государственный банк (1904–1906) архитектора Петра Камбурова (дом № 50в) в стиле эклектики.

Камбуров долгое время занимал должность губернского инженера. Когда мы смотрели храм Трёх Святителей, я упоминал губернского архитектора Петра Кальнина, тоже жившего и творившего в начале XX века. Губернский инженер – похожая, но другая должность, так в Российской империи называли руководителей строительных отделений при губернских правлениях. Губернские архитекторы подчинялись губернским инженерам и имели более узкий круг полномочий, но это не мешало ни тем, ни другим заниматься архитектурными проектами.

Здание сохраняло функции банка на протяжении своего существования. Сегодня в нём Главное управление Национального банка по Могилёвской области. До революции у дома была вывеска Государственного банка, и сейчас можно заметить полоску наверху с новой фразой «Главное управление Национального банка». Только вопрос, почему буквы такие незаметные? Они стёрлись или выцвели? Их сняли и это всего лишь разметка? Непонятно.

Подпись под ключом на углу дома № 38 (на белорусском языке, перевожу на русский):

Символический золотой ключ, подаренный могилевчанами в 1780 г. российской императрице Екатерине II.

Нужно пояснение.

В 1780 году в Могилёв приезжала Екатерина II. Визит в город был частью серьёзной поездки с целью инспекции нескольких губерний, а в Могилёве программу дополняла встреча с австрийским императором Иосифом II. У Екатерины и Иосифа в те времена намечался крепкий дипломатический союз, посему развитие связей было необходимо. Могилёв, как я понял, стал достаточно случайным местом для встречи. Иосиф приехал в город инкогнито, под именем графа Франкенштейна Фалькенштейна. Судя по всему, ему не хотелось лишний раз светиться перед публикой.

Но ладно, что-то я отвлёкся. По приезде в Могилёв его руководящие лица вручили императрице символические ключи от города. Наверное, увозить их с собой в Петербург было ни к чему, поэтому так и оставили здесь два ключа, золотой и серебряный, в качестве ценных реликвий. После революции, как и многие другие реликвии, их хранили... да, увы, в знакомом нам сейфовом хранилище бывшего Крестьянского банка, опустошённом в годы Великой Отечественной войны. Их дальнейшая судьба неизвестна.

Почему в качестве места памятного знака с ключом выбрана эта точка, неясно, но зато мимо сложно пройти.

Одно из красивейших и старейших зданий Могилёва – дом купцов Аношко в стиле барокко (№ 37). Также встречается другая фамилия ранних владельцев – Анташкевичи, отсюда дом Анташкевичей. Страшно сказать, но ему больше трёхсот лет, построен в 1698 году. В конце XVIII века домик был чуть ли не самым шикарным в городе, поэтому Иосифа II поселили тут, пусть он и выдавал себя за какого-то там графа. Потом в XIX веке в здании обосновалось местное дворянское собрание.

Под конец советской эпохи дом стал музеем художника Витольда Бялыницкого-Бирули родом из Могилёвской губернии, который трудился и до революции, и после до середины XX века. Заходить внутрь не будем, сегодня у нас уже был один художественный музей. В связи с приспособлением строения под музейные нужды ему добавили третий этаж, но сделали это аккуратно, отчего внешне этаж похож на высокий чердак. Помню, похожее по замыслу добавление третьего этажа я видел в доме Блюма в Саратове, но там надстройка смотрелась менее естественно.

В 2010-е годы в музее была новая реконструкция и реэкспозиция, внутри всё должно быть красивенько.

На фасаде бывшей мужской гимназии (№ 41) мемориальная доска сообщает, что здесь учились издатели знаменитого словаря братья Гранат, революционер-народник Николай Судзиловский, который в ходе бурной эмигрантской жизни стал президентом Сената Гавайских островов, русский генерал и во время сербско-турецкой войны в 1876 году командующий сербской армией Михаил Черняев, небезызвестный Отто Шмидт и другие замечательные люди. Кто из них изображён на барельефе в толпе учеников, можете пофантазировать самостоятельно.

Шмотки в окнах, что видно в кадре, намекают нам, что учебного заведения тут нет. При этом формально преемственная дореволюционной гимназии современная гимназия № 3 прописана по тому же адресу – оригинальная постройка начала XIX века и совмещённые с ней советские корпуса считают за одно здание. В его исторической части теперь шмотки, салон связи, копицентр и прочее торгово-мещанское счастье.

В 2022 году на Ленинской стали ставить кованые деревья, намекая на одно из старых названий улицы – Большая Садовая. Их мало, мне по пути попались только две яблони, но читал, что их, кажется, четыре штуки в разных местах. Вот одна из них на фоне торца жилого дома начала XX века в стиле модерн (№ 34), сейчас там детская школа искусств.

Дополню, что Большая Садовая – позднее дореволюционное название, а изначальное и, бесспорно, самое оригинальное – Ветряная. Когда-то на улице стояли въездные Ветряные ворота (Ветряная брама). А почему брама так называлась, не знаю.

Могилёвский учительский институт (№ 35) 1898 года постройки.

Точнее, изначально это доходный дом купца Мовши Бобовика. Ничего так дом, это ж сколько дохода с него получалось. Размер внушительный, даже в кадр не влезает. Кроме квартир, тут были магазинчики с рестораном, довольно популярные у горожан. Очень долго счастье от поступающего дохода не продлилось, Бобовик умер в 1903 году, но и при новом хозяине Берше Атливанникове здание знали исключительно как дом Бобовика.

В 1913 году, после учреждения учительского института, часть помещений дома арендовали под учебные нужды. В 1920-е годы здесь был горком, а наследник дореволюционного учительского института, советский педагогический институт вернулся сюда в 1930-е и с тех пор здание не покидал. В 1970-е у него появился более просторный новый корпус в другом месте города, ставший основным, но этот сохраняется. Сейчас пединститут называется Могилёвским государственным университетом, сокращённо... МГУ!

Ну и главный фан-факт об МГУ. В далёком 1975 году исторический факультет МГУ... ладно, тогда ещё не с такой аббревиатурой, но как звучит-то для меня как выпускника истфака московского МГУ. Итак, исторический факультет МГПИ закончил Александр Григорьевич Лукашенко.

Свернём с Ленинской улицы вглубь дворов. Ближе к Театральной площади в плотном окружении других домов стоит католический костёл с двойным именем – Успения Девы Марии и Святого Станислава. Поэтому его название могут сокращать как до Успения Девы Марии, так и до Святого Станислава.

Это памятник стиля барокко 1738–1752 годов, часть несохранившегося монастыря ордена кармелитов. Впрочем, потом были разные перестройки. Например, запоминающийся четырёхколонный портик, придающий собору дополнительную стройность и симметрию, добавлен в конце XVIII века.

Тогда же, после присоединения белорусских земель к Российской империи, собор стал кафедральным для созданной Могилёвской архиепархии, которой подчинялись все католики империи. Выходит, это был главный католический костёл в России. Спустя несколько десятилетий произошёл административный передел, в стране появились другие католические епархии, но Могилёвская до революции продолжала включать в себя Петербург и Москву. Ранее я рассуждал на тему, что Могилёв мог бы стать столицей Белорусской ССР, и, как видите, настоящей столицей он всё-таки был, но немного иной.

Ооо, шикарно. Идеальный русский стиль. Это Городской театр, построенный в 1886–1888 годах по проекту упомянутого выше Петра Камбурова.

Площадь на этом месте называется Театральной, да и сквер за театром – Театральный. Долгое время, в XVII–XVIII веках, здесь стояли городские укрепления, вал со рвом, что несколько усложнило постройку театра и вынудило заложить более глубокий фундамент. Архитектурные и инженерные задачи успешно выполнили, что обеспечило театру долгую счастливую жизнь. Сейчас любят вспоминать, что в театр захаживал Николай II, когда жил при Ставке Верховного главнокомандующего, но дополним, что среди зрителей были Янка Купала с Якубом Коласом, а на сцене выступали Вера Комиссаржевская и Сергей Рахманинов.

В середине 1980-х годов местные власти озаботились состоянием здания и предложили безумный вариант снести его и построить новый театр. К счастью, протесты горожан помешали реализации этой затеи, театр ушёл на долгую реконструкцию и был заново открыт в начале 2000-х годов.

По неизвестной мне причине обновлённый фасад стал «голым». Посмотрите на фотографию 1977 года:

Это дореволюционная расцветка театра. Сейчас тоже красиво, но зачем было убирать прежний вариант?

У входа в театр грустит дама с собачкой от знакомого автора Владимира Жбанова (2003), который отвечал за памятник звездочёту.

Действительно, Анна Сергеевна из соответствующего рассказа Чехова как-то захаживала в театр, но не припомню, чтобы она брала с собой собачку. Это ладно, в конце концов, где Чехов, там и театр, привязка засчитывается. Загадкой остаётся, почему оригинал памятника – точно такая же дама с собачкой от того же скульптора – с 2001 года стоит в Минске... у Комаровского рынка. Представляю, как со шпицем в одной руке и лорнеткой в другой чеховская героиня выбирает на продовольственном рынке картоху со свеклой.

Извини, котэ, жрать нечего, иди давай.

Почти на Театральной площади, у здания филармонии в сторону реки Дубровенки, в 2008 году установили знак «В память о евреях – жертвах нацизма» с отпечатками ладоней людей разных возрастов. В интернете я встречал описание, будто есть традиция прикасаться к этим отпечаткам; делают ли так в реальной жизни, не знаю, а я сам к памятникам не люблю притрагиваться.

Разумеется, памятный знак на этом месте не случаен, поскольку в Могилёве было еврейское гетто, как раз в этом районе. По разным подсчётам, число погибших евреев в городе достигало 10–12 тысяч человек. Для сравнения: по переписи населения 1939 года в Могилёве жило около 20 тысяч евреев.

К Театральной же площади примыкает обычная советская многоэтажка с пристройкой, по стилю напоминающей советские учреждения в жилых кварталах. Здесь вполне могла бы разместиться поликлиника, музыкальная школа или клуб, но это Музей этнографии. Музей существует с 1981 года, в пристройку переехал во второй половине 1990-х годов.

При описании музея вспоминают, что он построен на месте иезуитского коллегиума. Наследили, однако, иезуиты в Белоруссии: то в Минске коллегиум построят, то в Гродно, то в Пинске – тысячи их! В Могилёве от коллегиума осталась одна стеночка, которую вписали в пристройку перед нами. Только какой нам прок от этой информации, если стеночка не является экспонатом и никак для постороннего глаза не выделяется? Ясно же, куда надо смотреть и где её искать? Я понял это уже после поездки. Но вернёмся к стеночке чуть позже.

Пока же посмотрим Музей этнографии. В нём две экспозиции. Одна – непосредственно этнографическая, называется «Земли родной круговорот». Соответственно, тема праздников и обрядов, привязанных к календарю, является одной из центральных в экспозиции.

На мой взгляд, эта тема недостаточно хорошо считывается. Вот в Мозыре музей «Полесская веда» активно использует в дизайне образы Древа Жизни и бортные знаки, а здесь – музей как музей. Нормальный, познавательный, но без изюминки, не чувствуешь круговорота календаря в оформлении пространства. Впрочем, экспозицию делали в 1999 году, а тогда музейный дизайн был ещё не так развит, как сегодня.

На фото – наложение карт Могилёвской области, вытянутой с запада на восток, и дореволюционной Могилёвской губернии, с севера на юг. Сначала я подумал, что во втором случае подразумеваются границы белорусского Поднепровья – авторы экспозиции подчёркивают, что рассказывают именно об этой этнографической зоне, и данные очертания границ как раз подходят. Западные районы современной области с этнографической точки зрения могут относить уже к Центральной Белоруссии. Но читаем пояснение к карте, согласно которому это рисунки с изображением народных строев Могилёвской губернии.

Одежда у пары справа снизу похожа на рисунок одежды могилёвского строя, который я видел в Национальном историческом музее в Минске. Заметны некоторые отличия, но в целом вроде оно. И для тех, кто забыл: понятие «народный строй» для обозначения типичного комплекса народной одежды в каком-то регионе часто используют в Белоруссии и даже не поясняют, что это означает.

А вы знали, что исторически планировка белорусских деревень частично отличалась от русских? Национальность здесь ни при чём.

Изначально деревни у восточных славян развивались по схожим принципам. Был, скажем, скученный тип планировки, он же бессистемный (беру названия из музейного текста): строили в удобном месте домик, а дальше вокруг него бессистемно появлялась кучка других. Другой древний тип планировки – линейный или рядковый, когда вдоль реки или дороги образуется линия дворов. Иногда в один ряд, иногда в два по обе стороны, и, кажется, здесь на макете именно такой тип. Или нет?

Предполагаю, что нет. Приходится предполагать, а не утверждать, потому что макет не подписан. Дело в том, что в Великом княжестве Литовском в середине XVI века провели волочную померу – переучёт всей земли, разделённой на волоки (единицы площади). В ходе аграрной реформы старались убрать чересполосицу и раздробить землю на чётко отведённые участки. Процесс затронул и планировку жилых дворов, которые стали строить вдоль одной улицы деревни. Глядя на ровные и почти одинаковые участки на макете, думаю, что это стандартизированная уличная планировка, нехарактерная для России тех времён.

Правда, в деревнях, созданных после волочной померы, обычно главной улицей делили не разные дворы, а жилые и хозяйственные постройки дворов. Но и так, как на макете, делали, наверное.

Есть ещё классификация белорусских дворов. А вы что думали, этнография – это бессистемный набор костюмов и предметов быта, что ли? Это наука.

Вот перед нами веночный двор. Веночный, потому что окружён постройками почти со всех сторон и замкнут, как венок. Здания при этом сращены друг с другом. Это древний и понятный всем славянским народам способ организовать пространство.

Наряду с веночными дворами у белорусов были распространены погонные, они же линейные дворы. На иллюстрациях слева – веночный двор, справа – погонный. Второй тип дворов тоже изобретён давно, но легко догадаться, что при уличной планировке, которую навязала реформа XVI века, он позволял грамотнее использовать выделяемые прямоугольные участки и потому был популярен.

Коляда – всем известный рождественский языческий обычай. Заведующая музеем в недавнем интервью сказала, что его название происходит от корня «коло», ну то есть колесо, коловрат, круговорот, как и полагается в контексте экспозиции. Это менее распространённая этимология, традиционно исследователи склоняются к мнению, что это от латинского «календы», то есть «начало месяца», а в данном случае начало года.

Манеру рядиться в зверей специалисты интерпретируют по-разному. Вновь сошлюсь на мнение заведующей музея, раз мы оказались здесь. По её словам, козы и медведи – это духи ушедших предков. Опять же, мне попадалось и более конкретная роспись функций персонажей колядок: роль духа ушедших предков играл человеческий персонаж некоего деда, коза же – символ плодородия и богатства, медведь – богатства, но также здоровья и силы.

Глядя на слегка жуткие маски козы и медведя, подумалось, что хорошо смотрелся бы рождественский фильм ужасов, где персонажи колядок – это реальные монстры и фантастические твари. И пусть сюжет происходит в белорусской глубинке конца XIX века. Потом фильм приобретёт фанатов, костюмы со съёмок подарят этому музею, и будет ему дополнительная известность.

Тему поминальных обрядов иллюстрирует крест, покрытый оброчным рушником. Такие кресты аналогичным образом могут называть оброчными. Под словом «оброк» в белорусской поминальной традиции подразумевают некий дар мёртвым от живых, рушник – символ этого дара. Вообще белорусская народная культура немыслима без рушников, хотя для русских и украинцев это тоже в порядке вещей.

Вторая экспозиция музея не этнографическая, поэтому немного неожиданно, что в Музее этнографии тебя вдруг переносят из мира белорусской деревни в городскую среду XIX века. Экспозиция называется «Могилёв губернский» и затрагивает различные аспекты городской жизни XIX – начала XX века. Органичнее этот раздел перенести бы в основной краеведческий музей, но что имеем.

Сегодня у памятника звездочёту на опоре телескопа я показывал герб Могилёва, который был у города до Российской империи и вернулся в независимой Белоруссии. Интересно посмотреть, что поменялось во времена империи. Большой герб справа принадлежал Могилёвской губернии, его ввели в 1878 году. Его принято называть гласным, то есть таким типом герба, чей дизайн непосредственно намекает на фамилию рода, название города или региона. Делаем вывод, что на гербе изображена могила. Очень поэтично!

Горожан не заставляли рисовать могилки. Герб Могилёва, просуществовавший весь имперский период, находится слева. В верхней части выглядывает двуглавый орёл, как бы намекая, какому государству с конца XVIII века принадлежал Могилёв. А в нижней – Погоня, куда ж без неё.

Небольшая диорама показывает подготовку к осмотру батальона Сводного гвардейского полка в сентябре 1915 года. Событие происходит на Губернаторской площади (ныне – площадь Славы), куда мы скоро пойдём. Значение площади резко возросло как раз в 1915 году, когда здесь фактически поселился император Николай II вместе со Ставкой и сопутствующим обслуживающим персоналом. Возможно, для императора батальон и строится.

Столовая в Доме губернатора в представлении художника Ивана Дряпаченко на картине 1916 года. Во время Первой мировой он писал немало офицеров и солдат, ну и в Ставку успел заскочить.

Дом губернатора на площади Славы не сохранился, его взорвали нацисты при отступлении из города в 1944 году. В Первую мировую он использовался под личные апартаменты императора, но это не означает, что пространство принадлежало исключительно ему. На завтраки к царю заходили чины Ставки и приезжавшие в Могилёв с докладами лица.

А теперь – обещанная история стеночки.

Перед нами – макет могилёвского иезуитского коллегиума и костёла Святого Франциска Ксаверия на момент 1820 года. В Гродно я упоминал, что Ксаверия очень любили иезуиты как одного из первых и главных проповедников своего ордена, поэтому и там иезуитский костёл его имени, и тут. Комплекс иезуитов застраивался со второй половины XVII века, это образец стиля барокко.

Думаю, вы поняли, что если бы рядом с Музеем этнографии стоял такой костёл, то я бы его показал. Он сильно пострадал в Великую Отечественную, и после войны его остатки разобрали.

Давайте посмотрим на макет центра города.

Итак, показан губернский Могилёв незадолго до революции, поскольку Городской театр уже построен, его легко распознать. За ним правее начинается Театральный сквер, левее во дворах стоит костёл Успения Девы Марии и Святого Станислава. Другая крупная церковь – в другую сторону, только она будто отличается от костёла иезуитов. В 1820 году российские власти прикрыли деятельность ордена на территории страны, поэтому костёл в скором времени передали православным, переименовав его в Воскресенскую церковь и слегка перестроив.

Сейчас мы смотрим на храм сзади, не так, как на предыдущем фото. Следовательно, здание коллегиума теперь должно быть справа. Оно достаточно длинное и уже не пристроенное к церкви. Стало быть, архитектурные изменения затронули и его.

Добавлю к истории не свои иллюстрации.

Рисунок сделан в 1940 году художником Григорием Пархоменко. Судя по солдатам, он показывает не состояние здания в 1940-м, а ситуацию XIX века.

Внимание к коллегиуму примечательно, ведь после изгнания иезуитов его передали офицерскому училищу, а тут как раз междуцарствие 1825 года и восстание декабристов. Мы знаем, где, содержали, допрашивали и судили декабристов с Сенатской площади, но параллельно происходило другое восстание, Черниговского полка на юге, плюс декабристов в военных частях западных и юго-западных губерний было немало. После ареста их допрашивали в бывшем могилёвском коллегиуме, где разместилась местная следственная комиссия.

Уверен, не будь разрушений времён войны, домик в советские годы сохранили бы, всё-таки историко-революционная достопримечательность. Но при восстановлении Могилёва никому не хотелось возиться с руинами, и мы получили обычную многоэтажку по соседству. Пристройка изначально создавалась не для Музея этнографии, а для Музея декабристов, он здесь работал с 1985 по 1999 годы, после чего ликвидирован. Вопрос: кому же он мешал? Что, не нужны больше нашей исторической памяти выдающиеся революционеры прошлого?

Сегодня в экспозиции о губернском Могилёве даже при упоминании декабристского сюжета в пояснительном тексте не пишут, что офицерское училище, в котором держали арестованных декабристов и вели следствие, находилось на том месте, где вы, дорогие посетители, сейчас стоите. Точнее, в тексте можно прочесть, что училище заняло комплекс зданий иезуитского коллегиума, но на пальцах, как я сейчас, эта информация не подаётся. Лишь внимательные наблюдатели сопоставят А и Б. На экскурсиях, быть может, говорят, однако возникает ощущение некоторого безразличия к истории места.

Сравним несколько планов. Слева – план города первой половины XIX века, на этой карте в легенде храм пока ещё назван иезуитским. Красными полосками я обозначаю возможное расположение сохранившейся стеночки. Почему две полоски, с той и другой стороны? Потому что не знаю, с какой стороны была сохранённая стена, её могли вплести в новое сооружение как угодно.

По центру – советская схема, показывающая план города на конец XIX века. Форма здания немного изменена. Вновь на нём полоски.

И справа – современная карта. Как пишут в интернете, стеночка должна быть тут, с обратной стороны от входа. Для этого нужно обогнуть здание и зайти во двор многоэтажки. Заранее я этого не знал и только сейчас, при разборе фотографий, делюсь с вами ценной информацией. В связи с этим собственного снимка у меня нет, публикую чужой:

На здании коллегиума в советские годы установили мемориальную доску о том, что здесь судили декабристов. Аналогичную сделали потом, в 1980-е для пристройки. Где она? На фасаде не увидел, на этом фото сзади тоже не наблюдается, никаких фотографий таблички в интернете не нашёл. Тоже выкинули вслед за музеем? Печально.

Недостаток историко-революционной темы компенсируем выпуском журнальчика «Всеобщая библиотека», номер второй за 1907 год. Какое содержание, бальзам на душу: Фридрих Энгельс «Социализм научный и утопический», Лев Толстой «О значении русской революции», письма Бакунина к Герцену и Огарёву, дело Гершуни. Это мы читаем.

Рискну предположить, что журнал затесался на полочку рядом со словарями Брокгауза и Ефрона и томиком научно-популярной географической энциклопедии «Живописная Россия» по причине своего названия, хотя он был в первую очередь социально-политическим изданием. Его ярко выраженная революционная направленность привела к тому, что издавать журнал можно было лишь в короткий промежуток послабления российской цензуры в 1906–1907 годах, а после его закрыли.

Без комментариев.

Тут они тоже излишни. Копии дореволюционных объявлений и рекламок в музейных экспозициях о городской жизни всегда забавные.

Макет другого утраченного памятника Могилёва – Иосифовского собора на Соборной площади.

Сегодня площади фактически нет, она частично застроена и не выделяется из проходящей через неё Первомайской улицы. Храм в 1938 году за ненадобностью снесли. Если я скажу, что его начали возводить в 1780-м, то вы, сопоставив дату и название, поймёте, по какому поводу его заложили. Конечно, это из-за встречи Екатерины II и Иосифа II. Об этом знаковом событии сегодня напоминает триумфальная арка на бывшей Соборной площади, построенная к приезду императрицы. К сожалению, мы обошли это место, когда свернули на Ленинскую улицу, и уже туда не вернёмся, так что арку не покажу.

И арку, и собор в стиле классицизма спроектировал один из выдающихся представителей направления Николай Львов. Потом собор расписал другой знаток своего дела Владимир Боровиковский.

Есть мнение, что Львов был автором почти идентичного храма под Торжком Тверской области – Петропавловской церкви в деревне Переслегино: очень уж два храма похожи, а Львов родом из тех мест и много творил на малой родине. Документальных свидетельств об авторстве того храма нет. Церковь под Торжком долгое время была заброшена и почти рухнула, поэтому и её мы могли бы потерять. Доносятся вести, что в последние годы её восстанавливают на основе какого-то президентского гранта. Такая выходит неожиданная связь моего родного Торжка, где я окончил школу, и Могилёва.

Выходим на улицу. На той же Театральной площади на фасаде другой советской многоэтажки видим нестандартную мемориальную табличку. Читаем текст (перевожу на русский):

На этом месте находилась типография, где в 1636–1638 гг. работал белорусский печатник и просветитель, уроженец Могилёва Спиридон Соболь. Тут им были изданы «Букварь языка словенского», «Псалтирь», «Тестамент».

Разбираемся. На этом месте при Богоявленском православном братстве и одноимённом братском монастыре (не сохранился) в XVII–XVIII веках работала типография. Спиридона Соболя можно считать её основателем, ибо он первым активно воспользовался королевским привилеем (грамотой) на право печатать книги, выданным местному братству.

Соболь – выдающийся печатник своей эпохи. Он успел поработать и в других западнорусских местах, а умер вообще в Валахии, куда отправился с просветительской миссией. Обычно его самым выдающимся достижением называют создание типографии в Богоявленском Кутеинском монастыре в Орше недалеко отсюда, которая была одним из важнейших центров книгопечатания на западнорусском (старобелорусском) языке. Во время русско-польской войны середины XVII века Кутеинская типография вместе с монастырём переехала в Россию, что обогатило традиции печатного дела Русского государства.

Иногда пишут, что Спиридон Соболь был автором первого восточнославянского букваря, но это не так. Первый букварь на церковнославянском языке опубликован в 1618 году. Вроде бы букварь Соболя – третий по счёту, что тоже неплохо. В принципе буквари для русских, украинцев и белорусов изначально распространялись из Белоруссии, даже тот первый букварь 1618 года издан в типографии Виленского православного братства Святого Духа в Евье. Сейчас это территория Литвы, город Вевис, но мы-то понимаем, что издавали его славяне литовских земель, то есть предки белорусов.

Вроде бы задачу на сегодня мы выполнили и до Днепра дошли. Вернее, не совсем до реки, а до площади, с которой открывается вид на Днепр. Редкая птица, как известно... Сейчас я смотрю в сторону Ленинской улицы, которая, как и Первомайская, начинается от этой площади и идёт на север. Оттуда мы пришли. Развернёмся...

Площадь Славы – исторически главная площадь Могилёва. Её облик окончательно сложился относительно недавно, когда в 1982 году открыли мемориальный комплекс «Борцам за Советскую власть». Комплекс состоит из женской статуи, олицетворяющей победу или, если угодно, Нику – греческую богиню победы с крыльями, стел с пятью бронзовыми барельефами и Вечного огня.

В 2010-е на площади появились флагштоки, которые в основном были заняты государственными флагами и полотнищами красного и зелёного цветов. Вскоре городские власти подумали, что это не так интересно смотрится и поменяли их на флаги городов Могилёвской области.

Флаг Бобруйска я узнаю. Он в левом ряду второй по счёту от нас. На белом полотнище показан герб города, где перекрещены корабельная мачта и два бревна, ранее мы разглядывали его в бобруйском краеведческом музее.

Здание ратуши, что в кадре слева, мы посетим завтра, поэтому его пока пропустим.

Справедливости ради, флаг Белоруссии не исчез совсем, но стоит обособленно от других и на флагштоке повыше. В этом кадре его нормально видно правее Ники.

К скульптуре прилепилось юмористическое народное название, и это не журналистская выдумка. Я видел ролик, где могилевчан на улице опрашивали, как называется памятник. И минимум каждый второй отвечал, что это «Оксана, бегущая с Лавсана». Когда же просили уточнить, что такое Лавсан, некоторые недоумевали, особенно молодёжь. А я вам расскажу.

Лавсан – это сокращение от Лаборатории высокомолекулярных соединений Академии наук СССР, где в 1940-е годы смогли синтезировать пластик полиэтилентерефталат, в первую очередь применяемый для производства пластиковых бутылок. Это не изобретение советских учёных, чуть раньше соединение смогли получить британцы, но советская разработка в нашей стране привила ему коротенькое название «лавсан». Сейчас термин немного забыт, предпочитают писать «ПЭТ» или «ПЭТФ».

А Могилёв тут каким боком? Очень просто. В 1968 году на местном комбинате синтетического волокна стали клепать этот самый лавсан, потому название пластика передалось предприятию. Неформально. В какой-то момент оно считалось крупнейшим в области производства лавсана не только в Союзе, но и в Европе. Строительство и развитие комбината, ныне известного как Могилёвхимволокно, шло в южной части города, за Днепром. Это потянуло за собой появление жилых районов и инфраструктуры, поэтому не только завод, но и район стал «Лавсаном» или «Лавсановским». Тоже неформально.

Крылатая богиня стоит спиной к Днепру, значит, бежит с юга – «Оксана, бегущая с Лавсана». Смешно. Ещё ходила байка, будто сначала её хотели ставить лицом к Днепру, но затем повернули, чтобы народ не думал, что она бежит прыгать в реку топиться. Фантазёры, блин...

Рассмотрим барельефы. Они не подписаны, посему напрягаем извилины. Здесь явно революционный митинг на этой площади, потому что заметен силуэт ратуши, а сами митингующие размахивают флагами и транспарантами. Это барельеф «Октябрь».

Здесь толпа крестьян окружила трактор. Не уверен, но кажется, что рядом с трактором две фигуры, пожимающие друг другу руки, – это рабочий и крестьянин, символ того, что промышленность поддерживала деревню техникой в период коллективизации. Короче, «Коллективизация».

Далее идут «Оборона Могилёва в 1941 году», «Партизанское движение» и «Послевоенное время».

Хороший мемориал, демонстрирующий преемственность и взаимосвязь советской истории через контекст истории города. Работавший над проектом скульптор Лев Гумилевский родом из Москвы, после войны переехал в Белоруссию и стал выдающимся белорусским автором. Из его работ во время поездки нам встречались памятники Янке Купале в Минске и Кириллу Туровскому в Гомеле, обе скульптуры – в соавторстве, не единоличные.

В мемориальный комплекс включена братская могила бойцов 35-го автобронеотряда и 66-го стрелкового полка, погибших в советско-польскую войну в 1920 году. В конце весны – начале лета того года фронт стоял под городом. Бобруйск, скажем, вовсе был оккупирован поляками, настолько близко нависла угроза. Указанные части понесли потери в боях рядом с Бобруйском, погибшие тогда же похоронены здесь, на площади.

Несмотря на Великую Отечественную войну, захоронение уцелело. При создании мемориала обновили его оформление.

Как мы выяснили выше, площадь Славы до революции именовалась Губернаторской и тут была Ставка в годы Первой мировой. Часть зданий тех лет не сохранилась из-за разрушений во Вторую мировую, благодаря чему склон холма освободился и дал возможность превратить площадь в идеальную смотровую площадку с видом на Днепр. Лавсан – он где-то там, вдалеке.

Завтра мы сюда вернёмся и вспомним другие детали из истории как площади, так и города, ну а пока оставлю вас любоваться закатом. На сегодня всё! До новых встреч.

Продолжение следует...

Ранее в поездке:

День 1: Минск. Часть 1 | День 1: Минск. Часть 2 | День 2: Минск | День 3: Несвиж. Часть 1 | День 3: Несвиж. Часть 2 | День 4: Хатынь, Курган Славы и вновь Минск. Часть 1 | День 4: Хатынь, Курган Славы и вновь Минск. Часть 2 | День 5: Минск | День 6: Гродно. Часть 1 | День 6: Гродно. Часть 2 | День 7: Гродно. Часть 1 | День 7: Гродно. Часть 2 | День 8: Брест. Часть 1 | День 8: Брест. Часть 2 | День 9: Брест (Брестская крепость). Часть 1 | День 9: Брест (Брестская крепость). Часть 2 | День 10: Пинск | День 11: Мозырь | День 12: Гомель. Часть 1 | День 12: Гомель. Часть 2 | День 13: Красный Берег и Бобруйск. Часть 1: Красный Берег | День 13: Красный Берег и Бобруйск. Часть 2: Бобруйская крепость | День 13: Красный Берег и Бобруйск. Часть 3: Прогулка по Бобруйску | День 14: Гомель | День 15: Могилёв. Часть 1