Продолжаем большое путешествие по Белоруссии. Сегодня на очереди Могилёв – областной центр Восточной Белоруссии на берегу Днепра. В отличие от многих посещённых мной городов, Могилёв не может похвастаться какой-то ярко выраженной главной достопримечательностью, как Старый замок в Гродно или дворец Румянцевых – Паскевичей в Гомеле. По крайней мере, это моя субъективная оценка. Но и без какого-то центрального объекта город приятный и рекомендуется к ознакомлению.

Стартуем.

Нет, это не Днепр. Днепр в Могилёве пошире и его мы достигнем в конце дня. Это другая могилёвская река, Дубровенка (ударение ставится именно на Е) на пересечении с проспектом Мира. Река довольно короткая, 18 километров, и ещё в начале XX века она была широкой. Как нередко бывает с городами, Могилёв возник и вырос на месте слияния рек.

Прогулку я начну отсюда, на два километра севернее той точки, где Дубровенка впадает в Днепр. История, однако, творилась и на этой практически окраине исторического центра. Здесь в 1942 году во время нацистской оккупации Могилёва прорвало плотину, в результате чего воды Дубровенки снесли торговые ряды ниже по течению и более сотни жилых домов. Погибло, по разным оценкам, от несколько сотен до двух тысяч человек. Событие осталось в истории под названием «Могилёвского цунами».

Очертания плотины можно увидеть отсюда. Там вдалеке, за мостом, заметно, что уровень земли выше нас. Это насыпь, которую сделали для прокладки железной дороги в начале XX века. Реку пустили по трубе под насыпью. Эту конструкцию, как предполагают, значительно повредили при боях за город в 1941 году, немцы кое-как с неохотой её ремонтировали, ибо им в первую очередь хотелось сохранить работу железной дороги, а плотина – да и шут бы с ней. Результат печальный.

Встречаются интерпретации, согласно которым виноваты были советские власти, что порушили плотину при отступлении, или вовсе партизаны, но, пожалуй, перекладывать ответственность с оккупантов – удел плохих публицистов и пристрастных разоблачителей.

Перейдя на другую сторону реки, рядом с мостом видим небольшой холм. Ну холм и холм, чего тут такого... А между тем слева от него в кадре видно небольшую плиту на земле. На плите читаем:

Археологический памятник – древнее поселение (городище) Змеевка относится к раннему железному веку и эпохе Древнерусского государства середины I тысячелетия до нашей эры – II тысячелетия нашей эры. Охраняется государством.

Вот это древнятина, сильно. На плите почему-то не стали указывать другое название городища – Пелагеевское городище. Такое название гораздо чаще присутствует в литературе, в то время как Змеевкой принято называть урочище, где мы находимся.

Пелагеевское городище не единожды исследовали археологи, придя к выводу, что оно занимало примерно овальное пространство 26 на 17 метров и имело крутые склоны с трёх сторон, чему частично способствовала река Дубровенка, а с оставшейся северной стороны защищалось двумя валами и рвами. При раскопках нашли важные, но не то чтобы уникальные предметы керамики, которые позволили уточнить хронологические рамки существования городища – с VI века до нашей эры до XIII века нашей.

Территория вокруг застроена не очень плотно и её называют Пелагеевским сквером. Посередине поставлен... языческий идол? Честно, не понял, что это.

Что ж, попробуем сегодня дойти до Днепра. Можно пойти переулками или вдоль набережной Дубровенки, но тогда мы мало что увидим, кроме частных домов. Хотя отмечу, вдоль набережной на все два километра проложена пешеходная дорожка, любителям тихих прогулок советую. Мы же пойдём по шумному проспекту Мира до центральной площади.

У проспекта стоит выложенная цветами надпись «Могилёву 756». Включаем арифметику и выясняем, что город основан в 1267 году. Эту дату взял на вооружение Николай Гортынский, местный чиновник XIX века, который перевёл с польского подлинника на русский так называемую Могилёвскую хронику. Эту хронику вели в Раннее Новое время и к периоду основания Могилёва она не имеет отношения.

Немногие в курсе, что Гортынский не выдумал эту дату сам, а позаимствовал её из Памятной книжки Могилёвской губернии на 1861 год. В этом издании другой местный чиновник Сергей Соколов, неплохой знаток истории края, сообщил, что в 1267 году галицким князем Львом Даниловичем построена деревянная Спасо-Преображенская церковь и, стало быть, основан город. Источник этого предания нам неизвестен, но в остальных датах Соколов, как ни странно, оказался прав. Так что почему бы нам не довериться этой дате?

Короче, если вы прочтёте утверждение, что дата основания Могилёва связана с закладкой замка или что эта дата прописана в Могилёвской хронике, не верьте, я вам только что объяснил, откуда взялся этот символичный год.

Словно в подтверждение древности Могилёва недалеко от проспекта Мира видим красивый православный храм. К сожалению, он не древнерусский. Храм Трёх Святителей или Трёхсвятительский собор построен в 1903–1914 годах по проекту губернского архитектора Петра Кальнина. Аккуратно воспроизводящий ряд элементов допетровской архитектуры, храм стал одним из поздних образцов русского стиля. Во время Первой мировой, когда в городе располагалась Ставка Верховного главнокомандующего, собор часто посещал Верховный, то бишь император Николай II.

Трое святителей, в честь которых освящён храм, – это Василий Великий, Григорий Богослов и Иоанн Златоуст. В храм, по задумке архитектора, можно зайти с трёх сторон света. Сейчас мы видим восточную, алтарную сторону, и южную, где один вход. Соответственно, со стороны запада, где колокольня, и с северной стороны тоже есть двери.

Фреска по центру апсиды храма.

В 1995 году довольно органично в сочетании с архитектурой Трёхсвятительского собора рядом построили другую церковь. Это крестильный храм в честь Георгия Конисского. Здание нового храма совмещено с пристроенным справа управлением Могилёвской епархией.

Соседний квартал занимает главная площадь города. Она появилась в конце 1930-х годов, когда обсуждалась идея переноса столицы Белорусской ССР из Минска в Могилёв. Дело в том, что руководство страны догадывалось, что не за горами война, а Минск был фактически пограничным городом, поэтому казалось логичнее перенести столицу подальше на восток.

От идеи до реализации прошло совсем немного. Архитекторы быстро разработали первый генеральный план города, который подразумевал создание этой «столичной» площади, а главное административное здание – Дом Советов – спроектировал выдающийся белорусский архитектор Иосиф Лангбард. Давайте подойдём поближе.

Что-то такое мы видели, правда? Правда. Очень похоже на Дом правительства БССР в Минске, поскольку его тоже придумал Лангбард. Минское здание тогда уже возвели, поэтому архитектор легко осилил аналогичную задачку в Могилёве. Как и в случае с минским Домом правительства, а также Большим театром того же авторства, могилёвский Дом Советов относят то к конструктивизму, то к советскому варианту ар деко, но я думаю, что это смесь того и другого. Ближе к ар деко, конечно.

Здание построили в 1938–1940 годах, и пока строили, передумали переносить столицу, потому что граница отодвинулась на запад. А площадь осталась. Дежурный Ленин на ней прилагается с 1957 года, поэтому и название места – площадь Ленина.

С 2002-го на площадь пристроили символический знак нулевого километра области. С обратной стороны на нём прописаны расстояния до райцентров.

Через перекрёсток от площади Ленина, немного в стороне от Первомайской улицы, стоит здание бывшего банка. Иногда пишут, что здесь был Крестьянский поземельный банк, иногда указывают, что банков было два – вместе с Крестьянским Дворянский земельный. Шикарная модерновая постройка 1903–1914 годов. Наверное, одно из самых красивых или, без скромности, самое красивое здание города, не зря его на купюру в 200 рублёў поставили.

В советское время в разные годы здесь работали и исторический музей, и партийные органы, и редакции газет. В бывшем банковском сейфовом хранилище на момент начала Великой Отечественной войны хранились очень ценные исторические реликвии: средневековый крест Евфросинии Полоцкой, булава Сигизмунда III, митра Георгия Конисского, а ещё белорусские рукописные книги, иконы, работы ключевых русских художников. Всё это, увы, бесследно утеряно во время оккупации.

В 1990 году в городе появился Могилёвский областной художественный музей, ему полностью отдали это здание. Немедленно заходим.

Так как музей появился недавно, то коллекция у него скромная. Числом единиц хранения музей, может, и похвастается, но их ценность и узнаваемость не впечатляют. Разумеется, при всём уважении к творчеству авторов! Вот если бы музей создали после войны, то наверняка бы художественные музеи со всего Союза отсыпали бы Могилёву кучу классических работ, но чего не было – того не было.

С 1996 года музей носит имя Павла Масленникова, театрального художника-оформителя, а также пейзажиста и исследователя белорусской живописи. Он родом из-под Могилёва и под Могилёвом же умер в 1995-м. Перед нами его портрет авторства Виктора Протасени (1988).

Коллекция работ художника стала основой постоянной экспозиции «Картинная галерея П. В. Масленикова». Пример его живописи – картина «Княжицы. Памятник архитектуры XVII века» (1989). Княжицы – ныне агрогородок, а ранее деревня Могилёвской области, где в 1681 году построили доминиканский костёл, что на полотне. Сейчас храм заброшен и потихоньку разваливается.

Княжицы – это родина самого Масленникова. Точнее, он родился в соседней деревне Низкая Улица, а умер в Княжицах, но, по факту, это почти один населённый пункт.

«На Мозырских высотах» (1981). Стиль художника, в общем, понятен.

Желающие могут пособирать мозаику из этой картины прямо под ней.

Последняя и незаконченная работа Масленникова – «Небеса» (1995). Её специально оформили так, будто полотно стоит в мастерской художника, а он просто ненадолго отошёл и скоро вернётся к работе...

Значительное пространство музея занято временными выставками. Конкретно те, которые идут сейчас, представляют собой солянку творчества разных авторов. Как правило, в таких коллекциях мне интересно находить виды городов, которые я посещал. Вот тут – «Гродно» (1972) художника Леонида Дударенко.

«Гурзуф. Домик Чехова» (1985) Николая Федоренко.

Художник Александр Шкляр, «Моя мечта» (1987).

Помните, когда был открыт художественный музей? В 1990 году. За три года до того могилёвский художник Александр Шкляр изобразил его здание с огромной очередью на вход на несуществующую выставку «Шедевры Эрмитажа». Делаем вывод, что местное художественное сообщество уже давно ожидало открытие музея и мечтало о том, что он станет важным культурным центром города.

Не знаю, смог ли музей когда-либо за время своей работы организовать выставку «Шедевры Эрмитажа», ведь после распада СССР сделать это стало несколько сложнее, чем раньше. Насколько мне известно, такой выставки не было. А жаль!

Ещё из картины можно узнать, что шатрового купола у здания в 1980-е годы не было. Сравните с фото с улицы. Вероятно, купол потерялся когда-то в XX веке, а ныне восстановлен. Разрушен в годы войны? Неясно.

На фоне скромных выставок современных художников в 2007 году в музее организовали небольшую постоянную экспозицию весьма уникального содержания. Экспозиция называется «Сохранённое наследие» («Захаваная спадчына»). Здесь демонстрируются предметы декоративно-прикладного искусства XVII–XIX веков, в первую очередь из храмов Могилёвщины. Уникальность коллекции придаёт её главный экспонат.

Сперва рассмотрим макет.

История вот какая. В Могилёвской области есть городок Белыничи. В начале XVII века он принадлежал Льву Сапеге, влиятельному магнату, который занимал важные государственные должности в Великом княжестве Литовском. Сапега отгрохал в Белыничах кармелитский монастырь, дал городу магдебургское право и в целом способствовал тому, что вчерашняя деревня превратилась в нормальный динамично развивающийся город. Монахи-кармелиты, обосновавшись на новом месте, в 1756–1761 годах построили новый большой каменный костёл с замечательными фресками.

В советские годы костёл использовали иначе, здание запустили и в связи с аварийным состоянием в 1978 году снесли. Макет лестничной клетки храма позволяет увидеть, как выглядели некоторые фрески утраченного костёла. Благо, небольшая группа реставраторов смогла срезать часть из них и с тех пор долгие годы занималась их реставрацией.

Наиболее цельный фрагмент фресковой живописи теперь экспонируется тут. Это фреска «Преображение Господне», она датирована моментом окончания строительства собора – 1761 годом. По сведениям из источников, фреску написал некий монах Иосиф. В стиле фрески видят образец могилёвской школы живописи, где сочетались западные традиции барокко и восточное влияние, которое предполагало некоторую скромность в декоре изображений и обилии красок. Перед нами как бы «умеренное барокко».

Любопытно, что пророк Илия слева от креста одет в облачение ордена кармелитов:

Ну почти один в один.

Другая лестница костёла тоже была украшена фресками, ловите новый макет. Крупнейшая фреска на той стороне показывала – что символично – тоже лестницу. Подразумевается лестница, соединявшая землю и Небо, её увидел в своём сне ветхозаветный Иаков.

Вдоль стены прохода к основному залу с «Преображением» показывают фрагменты «Лестницы Иакова». Видите, вот Иаков, тихо дремлет перед нами?

Из других предметов данной экспозиции расскажу про эту икону.

Икона Богоматери Белыничской XVIII века – одна из вариаций иконографии чудотворной Белыничской иконы Божией Матери, самые ранние сведения о которой относятся к 1634 году. Как вы понимаете по названию, это наследие всё того же кармелитского монастыря в Белыничах. В XX веке чудотворная икона, как предполагают, пропала среди тех ценностей, которые хранились в сейфе этого здания во время войны, но попадается мнение, что икону подменили коварные католики, когда их монастырь в 1870-е годы передали православным.

Изначальная икона и сам образ Богоматери Белыничской были популярны среди всех христиан Восточной Белоруссии, не только католиков и православных, но и униатов. Отсюда многочисленные вариации.

Один зал занят выставкой, посвящённой трагедии мирного населения в годы войны. Классическая для музеев Белоруссии тема.

На фото – скульптура Василия Полейчука «Концлагерь». Не датирована.

Картина Иосифа Белоновича «22 июня» (1995).

Выставка дополняется типичными для того времени документами. Например, вот присяга соратника Союза борьбы против большевизма. Современные антикоммунисты приглашаются к ознакомлению с образцом творчества их братьев по разуму.

Различных коллаборационистских организаций во время войны было немало, но эта вышла крайне недолговечной. Союз борьбы против большевизма создали недалеко отсюда в Бобруйске весной 1944 года, когда дела у нацистов шли уже совсем скверно. Летом, когда они активно драпали на запад, члены Союза последовали за ними и ушли в небытие, вот и сказочке конец.

А это – та самая банковская бронированная комната. Не знаю, единственная ли в доме, ибо в ней, как мне показалось, довольно тесно, чтобы поместить сюда десятки реликвий. То ли были ещё помещения, то ли комната внутри перегорожена, не выяснил. Сюда разрешают зайти, чтобы посмотреть на копию креста Евфросинии Полоцкой. Глянем?

Нуууу... Сомнительно, но окэй.

Комната в хранилище оформлена в тёмных тонах и в ней демонстрируют голограмму. Экспозицию назвали «Тайна креста». Согласно её описанию на сайте музея, комната «с помощью известного минского художника Валерия Леонина превратилась в космическое пространство, в центре которого парит в трёхмерном изображении воссозданная белорусская православная святыня».

Утерянный крест Евфросинии Полоцкой был изготовлен в 1161 году по её заказу. С ним связано множество историй, на протяжении веков его таскали разные правители и религиозные деятели из города в город, Иван Грозный брал его в поход на Полоцк, и в итоге – бесследное исчезновение в Великую Отечественную. Между тем крест, несмотря на пропажу, воспринимается как один из ключевых культурных символов Белоруссии. Для понимания его значимости достаточно вспомнить герб страны после 1991 года:

Слева – герб Великого княжества Литовского по Статуту 1588 года, справа – герб Белоруссии в 1991–1995 годах.

Казалось бы, белорусы без затей позаимствовали старый образ Погони, где у всадника на щите шестиконечный крест с двумя поперечинами. Далеко не всегда в Средние века эти поперечины были равными, но чаще – да, такой вариант называют Ягеллонским крестом или Бойчей. Однако смотрим на белорусский герб, и что же там? Крест другой, нижняя поперечина стоит по центру, а верхняя длиной меньше нижней. Авторы герба осознанно взяли на вооружение силуэт креста Евфросинии Полоцкой.

Выходим на улицу и гуляем дальше. На пару кварталов южнее музея на центральной улице города – Первомайской – находим небольшой слабо застроенный участок напротив Горисполкома. В 2021 году его назвали площадью Единства. В честь этого 17 сентября того же года здесь установили памятный знак из уральского гранита, в который вплетены белорусские символы – василёк, рушник и национальный орнамент.

Почему единство 17 сентября, вы уже в курсе. В ходе нашей поездки не один раз упоминалось, что с 2021-го в стране есть такой праздник в память о начале Польского похода 1939-го и воссоединения Западной и Восточной Белоруссии.

Рядом начинается Комсомольский сквер, который вдоль улицы Лепешинского перетекает в площадь Звёзд. Это одна из самых симпатичных туристических точек города, через неё проходит местный «арбат» – пешеходная Ленинская улица. Площадь организовали в 2003 году. Какого-то исторического обоснования, зачем в Могилёве площадь со скульптурой звездочёта, я не нашёл, но выглядит оригинально. Почему бы и нет.

Вокруг звездочёта поставлены 12 кресел, на спинках которых указаны знаки зодиака.

Перед стульями на люках прописаны часы. Таким образом, вся композиция формально является солнечными часами, пусть их точность оставляет желать лучшего.

Также площадь постепенно заполняют звёздами выдающихся могилевчан, раз у нас площадь Звёзд. На фото между двумя люками – звезда 2018 года с именем почётного гражданина Могилёва Валерия Казакова, писателя и влиятельного российского чиновника. Он родом из Могилёвской области и регулярно одаривает местный музей различными старинными книгами, гравюрами и иными историческими артефактами.

До 2003 года на площади стояли солнечные часы попроще, но скульптурная композиция, безусловно, гораздо эффектнее. Её создал Владимир Жбанов, чьи работы «Прикуривающий» и «Девочка с зонтом» нам попались в Минске в Михайловском сквере у вокзала. Из телескопа по ночам прямо в небо светит прожектор.

Рассмотрим герб Могилёва на опоре телескопа.

Современный герб в основном копирует исторический герб 1661 года, подаренный городу польским королём Яном II Казимиром. Подарок связан с тем, что город во время русско-польской войны, ранее перешедший без боя на сторону России, взбунтовался против русского гарнизона и, простите, «вернулся в родную гавань». Ух, Могилёв... Что ж ты так...

На гербе в центральную башню вписана Погоня.

Другие надписи на опоре я разбирать не буду. Не так давно, в 2025 году, на сайте «Русская народная линия» это и без меня прекрасно сделал некий православный христианин из Могилёва (он представился именно так) Александр Максимов. Выборочно процитируем:

ЗАГАДКИ МОГИЛЕВСКОГО «ЗВЕЗДОЧЁТА» СЛЕДУЮЩИЕ.
<...>
3. Афоризм древних римлян на двух языках «FRANGOS NON FLECTOS» и «ЗЛОМIШ, АЛЕ НЕ САГНЕШ». Этот афоризм отлит по окружности в основании тумбы телескопа, на которой изображены герб города и его название. Что это, намёк на то, что это девиз города? Однако в истории Могилёва этот афоризм никогда не упоминался как его девиз. Гугл свидетельствует, что это девиз лишь рода Врангелей. Но, если это не девиз Могилева, то ЧЕЙ? Может быть, того же «Звездочёта»?

Словари этот афоризм относят к персоне «с сильной и несгибаемой волей». Общеизвестен один древний персонаж, обладатель «сильной и несгибаемой» воли. Он хотел стать «яко Бог» и предпочёл быть даже сверженным с Небес, т.е. «сломанным», чем смириться («согнуться») перед Богом. Персонаж этот – дьявол. Поскольку статуя «Звездочёта», как утверждают СМИ, единственная в мире, то её первообразом мог быть и этот тоже «единственный в мире» персонаж – Божий противник.
<...>
5. Необычная поза и странное расположение рук «Звездочёта». «Звездочёт» как-то не очень связан с телескопом, каждый сам по себе; суровое лицо бронзового мага обращено не на небо, не в окуляр телескопа, а вниз к земле; пальцем правой руки маг-астролог тычет в небо, а его левая рука опущена вниз.

Что хочет сказать нам этой позой и жестами рук «Звездочёт», а точнее его авторы? Поза «Звездочёта» («восседание на троне») и расположение его рук удивительно напоминают таковые у Бафомета – божества масонов-тамплиеров и церкви сатаны. В Интернете полно изображений этого страшилища.
<...>
Таким образом, совокупность загадочных знаков и символов описываемой композиции даёт веские основания предположить, что «Звездочёт» – это подобие Бафомета – идола сатаны (дьявола). В народе его называют «Звездочёрт».

Выделение слов и фраз дано по оригиналу.

Всё поняли? Надо, кстати, автору рассказать про историю герба города, пусть присовокупит к аргументам историческую измену православному царству.

Прогуливаясь по Ленинской улице рядом с площадью Звёзд, можно убедиться, что город действительно отпал от православной культуры. Памятник Баху, какому-то немчуре-католику, фу! Или он был протестантом? А какая разница, не православным же!

Ладно, шутки в сторону. Просто скромный бюст известному композитору у здания местного колледжа искусств.

Тем, кто беспокоится, что Могилёв слишком засмотрелся на Запад, можно показать вот этот памятный знак. Это рукопожатие подарила городу делегация из московского района Соколиная гора в 2017 году. Аналогичный знак стоит в Москве недалеко от метро «Семёновская».

Во дворах домов по Ленинской попадается даже такое свидетельство дружбы между Россией и Белоруссией. Целый Тульский дворик. Он не один, есть и Московский дворик, а недавно появился Хабаровский. Гигантский самовар с чашкой установили в 2007 году. Опять же, в Туле есть ответ в виде Могилёвского сквера.

В арке одного из домов Тульского дворика кто-то написал первые три строфы стихотворения Максима Богдановича «Маёвая песьня» («Майская песня»). Почитаем:

Па-над белым пухам вішняў,
Быццам сіні аганёк,
Б’ецца, ўецца шпаркі, лёгкі
Сінякрылы матылёк.
Навакол усё паветра
Ў струнах сонца залатых,
Ён дрыжачымі крыламі
Звоніць ледзьве чутна ў ix.
І ліецца хваляй песьня, –
Ціхі, ясны гымн вясьне.
Ці ня сэрца напявае,
Навявае яго мне?

Как и всегда с белорусским языком, в основном всё понятно, но в деталях не очень. Робко попробую перевести:

Над белым пухом вишен,
Будто синий огонёк,
Бьётся, вьётся быстрый, лёгкий
Синекрылый мотылёк.
Вокруг весь воздух
В струнах солнца золотых,
Он дрожащими крыльями
Едва слышно трезвонит в них.
И льётся волной песня, –
Тихий, ясный гимн весне.
Не сердце ли напевает,
Навевает его мне?

При знакомстве с белорусским языком не раз обращал внимание, как много в нём полонизмов, что естественным образом объясняется историей страны. Но что интересно, полонизмы через белорусский или украинский языки нередко проникали и в русский, а мы сегодня и знать не знаем, что слова-то заимствованные. Вот вам пример из стихотворения Богдановича:

Вы пока попейте чаю из огромной чашки в Тульском дворике, и после продолжим.

Продолжение следует...

Ранее в поездке:

День 1: Минск. Часть 1 | День 1: Минск. Часть 2 | День 2: Минск | День 3: Несвиж. Часть 1 | День 3: Несвиж. Часть 2 | День 4: Хатынь, Курган Славы и вновь Минск. Часть 1 | День 4: Хатынь, Курган Славы и вновь Минск. Часть 2 | День 5: Минск | День 6: Гродно. Часть 1 | День 6: Гродно. Часть 2 | День 7: Гродно. Часть 1 | День 7: Гродно. Часть 2 | День 8: Брест. Часть 1 | День 8: Брест. Часть 2 | День 9: Брест (Брестская крепость). Часть 1 | День 9: Брест (Брестская крепость). Часть 2 | День 10: Пинск | День 11: Мозырь | День 12: Гомель. Часть 1 | День 12: Гомель. Часть 2 | День 13: Красный Берег и Бобруйск. Часть 1: Красный Берег | День 13: Красный Берег и Бобруйск. Часть 2: Бобруйская крепость | День 13: Красный Берег и Бобруйск. Часть 3: Прогулка по Бобруйску | День 14: Гомель

В карельской поездке я уделил Петрозаводску два дня. Первый день занял маршрут от вокзала до площади Кирова с остановками в краеведческом и художественном музеях. Знатоки и ценители города отметят, что даже набережная Онежского озера в этот маршрут не вошла, а как же без неё? Сегодня, впрочем, будет не только она. Первой значимой остановкой станет территория бывшего завода, без которого невозможно представить историю города.

Прежде чем мы, как и полагается настоящим работягам, пойдём на завод, можно помолиться в храме. Александро-Невский собор – кафедральный собор Петрозаводской епархии, строительство которого по проекту петербургского архитектора Александра Постникова завершилось в 1832 году. Архитектор к тому времени уже умер, поэтому, вероятно, собор стал последней или одной из последних его работ. Почему-то на информационной табличке у входа в храм его фамилию ошибочно написали как «Посников».

А табличка объекта культурного наследия регионального значения вовсе указывает датой постройки 1823 год. Но тогда его даже не начали строить. Ладно, прекращаю душнить. В остальном храм не показался примечательным – обычный аккуратный классицизм той эпохи.

Рядом с храмом есть надгробие. Это не настоящая могила, а лишь перенесённая сюда надгробная плита. Помните, я упоминал, что на площади Кирова раньше стоял Святодуховский собор? На той же площади ещё при Петре I был построен деревянный Петропавловский собор, и рядом с ним в 1726 году похоронили местного юродивого Фаддея.

Несмотря на то, что Фаддей Петрозаводский стал святым только в 2000 году, его память чтили и до революции, со временем установили хорошую надгробную плиту и построили над могилой часовню. Вместе с храмами площади Кирова часовня не сохранилась, а плита сейчас перед нами.

Советская эпоха не пощадила и Александро-Невский собор. Он был закрыт в 1929 году и передан краеведческому музею. За ненадобностью его обезглавили и перестроили, несколько десятилетий он стоял в таком виде:

Так, а что за памятник Петру тут был? Запомним его, ибо сегодня мы его изучим.

Немного неожиданно в сквере вокруг собора увидеть хачкар. Это подарок 2003 года от местной армянской диаспоры в честь 300-летия Петрозаводска. Традиционно хачкары – армянские каменные плиты с изображением креста – изготавливали из тех пород, которые можно легко найти в местах проживания армян, – базальта, туфа и так далее. Здесь же перед нами хачкар из карельского габбро-диабаза. Есть ли другой такой в мире? Не знаю.

Собор считался заводским и практически примыкал к заводской территории, которая использовалась по прямому назначению более трёх веков, пока сюда не пришёл развитой капитализм. С 2010 года завод в центре Петрозаводска окончательно закрыт и планомерно стирается с карты, эта территория осваивается компанией «Охта-групп» в первую очередь с целью постройки жилых домов (они виднеются на фото в правой части кадра).

Лишь несколько компактно расположенных зданий напоминают об ушедшей эпохе, давайте их посмотрим. Параллельно немного вспомним историю «градообразующего» предприятия карельской столицы.

Насколько я понимаю, красное здание – это ремонтно-механический цех 1904 года постройки. Перед ним можно заметить царский трон – арт-объект, не несущий в себе какой-то глубокий посыл. Просто можно на него сесть так, чтобы над вашей головой возвышалась прикреплённая к трону корона, и устроить смешную фотосессию. Табличка рядом предупреждает:

При использовании скульптуры «Царский трон» необходимо соблюдать осторожность при переходе с сидения скульптуры на ступени и со ступеней на землю.

Пользователь самостоятельно оценивает степень риска при использовании скульптур в зависимости от состояния своего здоровья и здоровья своего ребёнка, а также индивидуальных особенностей.

Это что, инструкция для управления военной техникой? К чему такие строгости? Как-то и желание пропало...

Справа в кадр влезла стойка с табличкой об истории завода. Точнее, лишь о небольшой части истории – то тут, то там попадаются другие таблички той же серии. Здесь можно прочесть, что 29 августа 1703 года был заложен первый камень в основание Петровского завода. Территория завода и близлежащих земель называлась Петровской слободой. Завод отливал пушки и выпускал другие военные изделия – мы помним, что шла долгая и трудная война со Швецией.

После завод пришёл в упадок. Спустя несколько десятилетий Екатерина II сначала приказала возобновить литьё пушек, а затем в 1773 году поручила построить новый завод на месте старого Петровского. В следующем году завод запустили. Он получил название Александровского в память Александра Невского. Теперь понятно, почему и собор недалеко отсюда носит его имя.

Памятник карельскому комару. В отличие от деревянного гиганта из заповедника «Кивач», этот выглядит опаснее.

Александровский завод был масштабнее Петровского и занимался не только оборонными заказами, но и в разное время выпуском хозяйственных товаров и паровых машин, ремонтом железнодорожной техники и пароходов, художественным литьём и иными задачами, связанными с металлургией. Были взлёты и падения, свои особые достижения, и долгое время Александровский завод оставался одним из самых значимых металлургических предприятий в непосредственной близости от столицы.

Другой комар – вне конкуренции! Его, правда, назвали не карельским, а онежским комаром. Скорее всего, название выбрано специально, чтобы подчеркнуть отсылку к Онежскому заводу. После революции Александровский завод переименовали в Онежский. В 1950-е годы он сосредоточился на выпуске тракторов и их комплектующих, отчего последнее официальное название завода звучит как «Онежский тракторный завод» (ОТЗ).

Трактор ТДТ-40, который стал тельцем гигантского онежского комара, – это образец первой модели тракторов, выпущенной ОТЗ в 1956 году. Шеститонный монумент – арт-объект Владимира Зорина, с чьими работами мы уже сталкивались в городе (добрым медведем и буквой Ä). Комара установили в 2019 году.

Несколько сохранившихся корпусов завода, включая увиденный ранее ремонтно-механический цех, занимают небольшой квартал вдоль реки Лососинки. Какая-то часть помещений пустует, а где-то прописались организации самого различного рода: офисы, студии, даже какая-то гостиница есть.

Получился этот, как его... лофт! Одно здание так и назвали: ремесленно-медийный лофт. Вместо работяг там живут хипстеры, но почему-то кофеен с лавандовым рафом в округе не наблюдаю.

В связи с мешаниной организаций не знаю, относится ли это объявление к какой-то производственной лаборатории или является образцом хипстерского юмора. Проверять не стал – либо лазером облучат, либо лавандовым рафом обольют, по-своему страшно и то, и другое.

Лучше полюбуемся на остатки древней высокоразвитой цивилизации.

Кузнечный цех конца XIX века сохранил свою советскую вывеску. Внутри, как я понял, он пустует.

Лучше всего приведено в порядок здание заводоуправления 1874 года. Над входом гордо красуется надпись: «Деловой центр». В отличие от большинства заводских корпусов, заводоуправление никто не стал сносить не только потому, что здание хорошее, но и потому, что оно внесено в реестр объектов культурного наследия регионального значения. Судя по табличке на фасаде, под весьма своеобразным названием: «Здание, в котором в 1941 году был сформирован партизанский отряд „Красный онежец“».

На дореволюционной фотографии можно заметить это здание справа, а слева от него практически идентичного брата-близнеца. (Ещё вдалеке виден Александро-Невский собор.) Левый административный корпус не сохранился. Проезд между ними в целом тоже не сохранился, за исключением небольшой арки.

В арке – множество мемориальных табличек, связанных с ушедшей эпохой. Это тексты указов Верховного Совета СССР о награждении Онежского завода Орденом Октябрьской Революции и Орденом Ленина в 1970-е годы, напоминание об организации на территории завода в 1919 году первой комсомольской организации, а в 1923-м – первого пионерского отряда.

Есть даже табличка со здания Дома культуры ОТЗ – он находится на другом берегу Лососинки и ныне пребывает в непонятном состоянии ремонта Шрёдингера. То есть ремонт вроде бы идёт, а вроде и нет.

По табличкам на русском и финском языках можно понять, что советский Онежский завод вёл свою историю формально с 1774 года, с года открытия Александровского завода. Хотя при желании можно удревнить эту преемственность до Петровского завода.

Для тех, кто забыл, подскажу, что в советской Карелии во второй половине XX века официальным языком был не карельский, а финский, который, по сути, воспринимался как литературная норма разговорного карельского.

В 1990-е спрос на продукцию ОТЗ рухнул, были массовые увольнения, задержки заработной платы и при этом попытки выпускать новые модели тракторов. Инициативы привлечь иностранный капитал и организовать производство иностранных машин не помогли, в 2000-е годы ОТЗ прошёл процедуру банкротства и поменял юридическое лицо. В это же время было полностью свёрнуто производство на старой территории, а новая площадка ОТЗ находилась в другом районе города и нас интересовать не будет.

Я пишу «находилась» в прошедшем времени, поскольку даже обновлённое ООО «ОТЗ» в 2010-е не выдержало капиталистического рая и исчезло. В 2018 году из его цехов вышел последний в истории трактор, где можно было найти эту аббревиатуру. Вторую площадку ОТЗ выкупил белорусский холдинг «Амкодор», однако организовал своё производство под совсем другим названием – ООО «Амкодор-Онего». Good night, sweet prince.

Ничего не имею против новых симпатичных домиков на месте ОТЗ, но отчего-то грустно осознавать, как великая эпоха уходит всё дальше и дальше от нас.

Зато при строительстве новых кварталов не забыли про велодорожки. Варламов, ты доволен??

Перед заводоуправлением, превращённым в деловой центр, стоит ещё один ТДТ-40. На этот раз не превращённый в тело монстра-комара, а оригинальный.

«ТДТ» – это «трактор дизельный трелёвочный». Модель изначально разработана на Минском тракторном заводе группой инженеров во главе с главным конструктором Минского завода Иваном Дронгом. Строго говоря, Онежский тракторный начал работу после перевода в Петрозаводск оборудования и комплектующих из Минска. Так что, пожалуй, современная принадлежность «Амкодор-Онего» белорусскому машиностроительному гиганту – не случайность, а свидетельство давних взаимоотношений города с белорусской промышленностью.

ТДТ-40 в 1960–1970-е годы заменили на выпуск более совершенной модели ТДТ-55, которая, на мой взгляд, внешне заметно отличается от этого трактора. Впрочем, похожие модели встречаются по сей день. Например, китайская модификация ТДТ-40 – J-65 – производится до сих пор и в целом напоминает советского предка.

Если вас спросят, какая железная дорога была первой в России, что вы ответите? Многие скажут: Царскосельская дорога 1837 года, что верно, когда мы говорим о пассажирском железнодорожном сообщении. Немногие вспомнят, что на Урале гордятся братьями Черепановыми – в 1834 году они соорудили паровоз и вскоре проложили для него железную дорогу от Выйского завода до Медного рудника в Нижнем Тагиле. Это произошло до 1837-го, так что пальму первенства можно отдать им. Или нет?

В Петрозаводске скажут – нет. Ближе к Лососинке видим специально установленные здесь фрагменты колесопровода – так принято называть чугунные рельсы, построенные для железной дороги на Александровском заводе. Правда, масштаб той дороги был совсем крохотным, поскольку связывал два цеха, а не завод с относительно отдалённым рудником, как в случае с Черепановыми. И по дороге не ездили паровозы – вагонетки возили люди или лошади. Тем не менее, табличка на ограде называет это творение 1788 года первой железной дорогой в России.

Более того, местные краеведы дополнят, что Ефим Черепанов в 1790 году бывал на Александровском заводе, так что явно идею железки подсмотрел, подсмотрел...

И что, неужели это всё, что можно посмотреть на бывшем заводе? Нет. Рядом с остатками колесопровода по соседству с заводоуправлением стоит здание бывшей заводской поликлиники. Там обустроен заводской музей, куда мы немедленно направляемся.

В интернете мне попадалось утверждение, что в названии музея Онежского тракторного завода нет слова «музей», потому что, видите ли, частным музеям нельзя так называться. Это неправда – я с ходу могу вспомнить не менее двух десятков частных музеев, которые существуют под вывесками музеев. Должно быть, есть какая-то юридическая тонкость с принадлежностью музея компании «Охта-групп» или с чем-то ещё, не знаю.

На фото – мраморный бюст Ильича 1960-х годов скульптора Лео Ланкинена. Хочется предположить, что Лео Фомич Ланкинен по национальности был карелом, но он вообще из ингерманландских финнов, они же просто ингерманландцы.

Галерея, музей ли – нам без разницы, но я вас предупредил, чтобы странное именование заводского музея галереей не вводило в заблуждение, как будто здесь картины показывают.

Ой, действительно показывают...

Это небольшая временная выставка художника Анны Карнишевой «Позитивные вибрации в интерьере». Позитивом зарядились, идём в основную экспозицию.

Тут уже всё как надо. Так называемый Исторический зал посвящён дореволюционной истории завода.

Есть схемка Петровского завода 1720-х годов. Сопоставить схему с современной картой города у меня не вышло, хотя вроде бы понятно, что Онежское озеро – справа, так как каскад плотин на Лососинке формирует больший объём воды в реке слева от плотин. То есть течение идёт вправо. Да и берег озера относительно прямой.

На схему последующего Александровского завода озеро вовсе не попало. Скорее всего, ориентация схемы такая же, и справа у нас северо-восток.

Если помните, я упоминал, что русло Лососинки однажды изменилось после наводнения 1800 года, да и часть каналов, которые использовались заводом в дореволюционные времена, потом наверняка были заброшены и даже зарыты. Короче, указать точку, где мы находимся, мне трудно, но предполагаю, что это должен быть обособленно стоящий домик сверху слева, ровно в углу квадрата площади завода. Могу ошибаться.

Перед схемой лежат разные экспонаты, в том числе снаряды местного производства, парочка которых вызвала бы пошлые шутейки поручика Ржевского. Меня же привлекла мемориальная табличка слева от снарядов.

Константина Паустовского, никак не связанного с Карелией, занесло в Петрозаводск в 1930-е как журналиста. Как писал впоследствии он сам, Максим Горький искал авторов для работы над серией книг по истории русских фабрик и заводов. По сути, перед молодым Паустовским стояла задача написать историко-популярный очерк, но командировка вместо вдохновения принесла мучения:

Материал расползался. Интересные куски провисали, не поддержанные соседними интересными кусками. Они одиноко торчали, не подкреплённые тем единственным, что могло бы вдохнуть жизнь в эти архивные факты, – живописной подробностью, воздухом времени, близкой мне человеческой судьбой.

Я писал о водяных машинах, о производстве, о мастерах, писал с глубокой тоской, понимая, что пока у меня не будет своего отношения ко всему этому, пока хотя бы самое слабое лирическое дыхание не оживит этот материал, ничего из книги не получится. И вообще никакой книги не будет.

В итоге вместо исторического очерка Паустовский сотворил повесть «Судьба Шарля Лонсевиля» об инженере наполеоновской армии, которого взяли в плен и отправили работать на Александровский завод. В автобиографической повести «Золотая роза» он утверждал, что видел могилу Шарля Лонсевиля, однако исследователи уверены, что это выдумка. Никакого пленного француза с таким именем в Петрозаводске не было.

Жил один Франсуа де Лонсевиль, да только он умер в 1792 году и служил домашним учителем. Его могилу вместе с остальным Старым немецким кладбищем ликвидировали в 1930-е годы.

Если я вас утомляю рассказами, можете поковыряться в «геологической песочнице». Сюда намеренно свалили разные камушки, чтобы посетитель озадачился, что он раскопал: кусок руды, шлак, простой булыжник или пирит. Несмотря на то, что пирит похож на золото, ценности он не имеет, поэтому с собой его утаскивать не рекомендуется. Для дураков соответствующая подсказка есть на стене. Кстати, пирит так и прозвали в своё время – «золотом дураков».

В своё время мне понравилась экспозиция «Колокола и колокольчики» в Ростовском кремле, где наглядно показали этапы производства колоколов. Там рядом с познавательной инфографикой стоял болван для будущего колокола и конструкция с лекалами для создания формы колокола.

Технология отливки пушек принципиально не отличается. В этой музейной инсталляции крайним слева показан стержень (1), который в будущем станет центральной осью ствола. Его укрепляли сверху пеньковым канатом (2) и глиной (3). В Ростове было рассказано практически то же самое: там изначально делали основную форму из кирпича, а сверху лепили глину, формируя очертания внутренней стенки колокола. Там эту заготовку называли болваном.

Далее аналогично колоколам сверху делали точную форму будущей пушки из воска (4). После подсыхания воска сверху всё закатывали глиной (5). Говоря о воске и глине, нужно уточнить, что это были основы для смесей, куда что только не входило: воск смешивали с салом и толчёным углём, глину – с углём, соломой и паклей.

Разница с ростовским примером в том, что после растопки воска сердцевину литейной формы для пушки удаляли, заменяя её новым стержнем из металла и керамики. Он был обмазан всякой ерундой, которая сохраняла бы его от плавки. Таким образом, новый стержень задавал точную форму ствола. Всё это закреплялось, а дальше пустое пространство между стержнем и внешней глиняной формой заливалось чугуном. Наука!

То, что продукция дореволюционного завода была весьма разнообразной, мы поняли ещё в Национальном музее Карелии, где мне попался такой классный образец художественного литья, как чугунное панно «Тайная вечеря» начала XIX века. Здесь предметов поменьше, но тему разнообразия продукции они раскрывают. На фото – ступка с пестиком и чаша.

Другой пример – целая семья утюгов: папа с мамой и три подросших ребёнка.

Желающие могут почитать обстоятельные тексты по истории завода, так что если вы пришли сюда без подготовки, то узнаете много нового. На этом с Историческим залом мы прощаемся.

Коридор музея занят интерактивной экспозицией. Скорее всего, она ориентирована на подрастающее поколение, но и мне на четвёртом десятке лет было любопытно посмотреть и потрогать всякое. Вводный текст, который можно приметить в коридоре, уточняет, что экспонаты «рассчитаны на получение тактильного опыта взаимодействия с механизмами и техническими объектами», а дальше отдельно выделена фраза:

Важно помнить, что обращение с экспонатами требует осторожности во избежание нанесения вреда себе и другим посетителям.

Ну что мне сегодня попадаются сплошные угрозы? Что я, не смогу поднять эти здоровенные груши весом в 8, 16 и 20 килограммов без вреда себе и окружающим?

А пожалуй, могу! И вы сможете благодаря грузоподъёмным механизмам разного типа. Самый простой – слева, с грушей в 8 килограммов. Это блок, где достаточно перекинуть через колесо трос.

Далее идёт полиспаст, где вес груза в 16 килограммов распределяется на несколько тросов, так что, потянув за верёвочку, особой тяжести вы не почувствуете. Точнее, трос-то один, но он перекинут через несколько блоков, поэтому сколько блоков или соответствующих тросов можно насчитать, во столько раз меньше силы надо прикладывать. Если верно смотрю, тут их будет восемь.

И дальше всех находится червячная лебёдка с грузом в 20 килограммов. В отличие от барабанной лебёдки, где нужно крутить непосредственно барабан, в червячной лебёдке есть червячная передача, то есть соединение винта и колеса, чьи оси расположены перпендикулярно друг к другу. Это значительно увеличивает крутящий момент и экономит наши силы. Если вдруг вы не понимаете, что я имею в виду, то вспомните, как выглядят гитарные колки – они нередко сконструированы по принципу червячной передачи.

Надеюсь, эти базовые знания по механике у вас и так есть, но раз их для кого-то пишут в музее, то и среди читателей Дневника могут быть те, кто с ходу не вспомнит, что такое полиспаст или червячная передача.

Тройной хаотический маятник. Если привести его в движение, то он будет крутиться весьма своеобразно. Я не додумался, что надо записать видео, но вы без труда найдёте примеры в интернете без меня.

А чего в интернете не будет, так это любопытного описания маятника в этом музее. Зачитаю фрагменты из аннотации:

В обыденном смысле хаос понимают как неразбериху. Понятие возникло в Древней Греции и тогда обозначало не беспорядок, а начальное состояние мира, из которого возникли первые божества. Лишь в раннехристианские времена этому слову стали приписывать значение беспорядка. В математике понятие хаоса появилось только в 1975 году.

И так далее в том же духе. Да, ничего особенного, но вывод из рассуждений был весьма неожиданным. Последнее предложение:

Хорошим примером хаотического процесса является перемещение ребёнка, впервые посетившего наш музей.

Смешно.

Хаосу предаваться не будем, перейдём в другой зал музея. Всего их, получается, три штуки: интерактивная экспозиция в коридоре, Исторический зал про дореволюционный завод и этот про советскую историю, названный Залом промышленности Петрозаводска. В первую очередь он посвящён нашему заводу, но этот срез ходовой рубки и другие экспонаты в этом углу затрагивают историю завода «Авангард».

Накануне Великой Отечественной войны в Петрозаводске хотели создать испытательный полигон для тестирования торпед, он получил формальное наименование машиностроительного предприятия «Северная точка» вместе с готовой прибрежной инфраструктурой, но его открытию помешала война. После войны инфраструктуру переоборудовали под судостроительный завод, за которым поначалу осталось старое название «Северная точка». С 1966-го года он стал «Авангардом».

Перед нами – ходовая рубка самого первого судна, построенного на заводе в 1947 году. Это был рыболовный бот проекта «Альбатрос», который активно использовался в северных морях СССР. А так чего только завод не клепал: и тральщики самых разных вариаций, и грузовые теплоходы, и пассажирские, санитарные катера, плавучие краны...

Догадаетесь, что было после 1991 года? Правильно: сокращение заказов, банкротство, бесконечные попытки перепрофилирования и продажа площадей на Авито. Текст в музее скромно указывает, что в настоящее время производство на заводе прекращено. Не до конца ясно, существует ли завод в качестве хоть какого-то юридического лица или нет, но очевидно, что он уже давно мёртв. И вновь good night, sweet prince.

В основном же зал повествует о деятельности Онежского тракторного. Вот его макет 1968 года, подаренный коллективом ОТЗ главному инженеру завода Дмитрию Маркову на его 60-летие. Здесь, в отличие от дореволюционных схем, сразу видно, где мы гуляли. И сразу понятно, как мало сегодня осталось от завода. Да почти ничего не осталось.

Не буду описывать словами наш реальный маршрут на схеме, покажу стрелочкой, откуда и мимо каких зданий мы шли и где сейчас находимся:

Для закрепления материала. Правее от красной стрелочки можно последовательно увидеть ремонтно-механический цех, кузнечный цех и заводоуправление. Затем, проходя мимо здания заводоуправления, мы прошли к скромному корпусу бывшей заводской поликлиники, который я обвёл. Музей тут.

Если судить по современным картам, из старых построек завода сохранилось одно крупное здание с левого края макета, я выделил его жёлтым цветом. По крайней мере, его очертания совпадают с картой. Там сейчас огромный торговый центр. И всё. Всё остальное снесено и заменено на ЖК или в процессе этой замены.

Если говорить о продукции ОТЗ, то она не сводилась к тракторам. Как можно догадаться, в маленькое помещение музея тракторы всё равно не поместить, поэтому о них рассказывают в текстах и показывают их на фотографиях. А вот так называемые товары народного потребления представлены.

На фото попала хлебница, которую выпустили в сентябре 1972 года. Она была 50-тысячной по счёту, поэтому в качестве юбилейной памятной хлебницы её оставили на заводе и показывали, как я понимаю, ещё в советском музее:

Такие снимки петрозаводского фотокорреспондента Бориса Семёнова мне попались в Сети. А слева от хлебницы как будто уже знакомый нам макет ОТЗ, но утверждать это не буду. Может, то какой-то другой макет.

Среди молотков, совков, фонарей, печных заслонок, столярных и садовых инструментов моё внимание привлекла симпатичная оладница. Авторы этикеток принизили её статус, обозвав простой сковородой.

Неплохо оформлено рабочее место заводского инженера-конструктора. Не знаю, задумывалось ли оно как тщательная реконструкция на какой-то конкретный год, но если вы попросите меня датировать это условное рабочее место, то я отнесу его уже к постперестроечным годам.

Во-первых, в наборном меню сразу бросается в глаза трактор ТДТ-55А, который был разработан ещё в советские годы, но выпускался до 2003 года. Остальные три марки, насколько я понимаю, уже российские, 90-х годов.

Во-вторых, на столе среди массы советских документов и артефактов лежат дискеты. Да, в СССР они уже использовались, но всё равно ассоциации скорее с эпохой девяностых.

Впрочем, возможно, здесь просто собрали всё, что было, в одну корзину.

Такой любопытный музей. Он очень маленький, ему не хватает масштаба и каких-то современных подходов. К сожалению, интерактивные предметы для развлечения детей и их родителей крайне недостаточны для понимания, что музей идёт в ногу со временем, особенно под «модным» названием галереи.

Но за кусочек атмосферы старого завода спасибо. Даже в гардеробе, как видите, дух эпохи чувствуется.

На всякий случай: гардероб для посетителей – за кадром, сюда в шкаф ничего вешать не надо.

У нас сегодня – долгая прогулка, поэтому спешим на улицу и продолжаем.

После знакомства с территорией Онежского завода предлагаю переместиться на километр юго-восточнее. Здесь находится Зарецкое Троицкое кладбище с давней историей. Напомню, что центр города у нас на другой, северной стороне реки Лососинки, поэтому эта сторона – заречная или зарецкая.

Крестовоздвиженский собор на территории кладбища заложен в 1848 году на средства местного купца Евдокима Пименова. На протяжении всего советского периода он оставался действующим, за исключением короткого отрезка времени в 1941 году. До войны в нём сначала служили обновленцы, то есть представители раскольнического течения обновленчества, что тесно сотрудничало с советской властью, а затем накануне Великой Отечественной службы вели вовсе мирские лица.

На кладбище много старых могил, в том числе захоронений каких-то значимых местных исторических деятелей – градоначальников, купцов, деятелей культуры.

Любопытнее было бы найти другую могилу, но искать её надо, как говорят, в другом квартале. По соседству с этим кладбищем ранее располагалось Немецкое кладбище, то есть для иностранцев-иноверцев. Там нашёл свой покой Чарльз Гаскойн, выдающийся руководитель Александровского завода. Кратко о нём я вспоминал рядом с Ямкой у памятника ему три дня назад. На рубеже XIX–XX веков кладбище закрыли, оно пришло в запустение, в 1930-е годы могильные памятники снесли, а в 1980-е территорию окончательно застроили.

До сноса могила выглядела так:

Честно говоря, я даже клюнул на указание Яндекс-карт, что где-то тут рядом с православным кладбищем есть могила Гаскойна. Пошёл – а там какой-то двор между пятиэтажками. Не зная заранее всю подноготную, я подумал, что на картах ошибка, и ушёл восвояси, поэтому как выглядит тот дворик, вам не покажу. Лишь потом осознал, что именно то пространство имел в виду местный краевед Станислав Гайдук, который несколько лет назад вычислил расположение могилы Гаскойна.

Может быть, когда-нибудь во дворике проведут археологические раскопки и даже поставят современный памятник Гаскойну. Может быть.

На Зарецком кладбище есть другой уникальный памятник – красивый поклонный крест, который ввиду мемориального значения спрятан в закрытый павильончик. Если подойти к дверям, то через них можно прочесть надпись на кресте:

1725-ГО ГЕНVАРѦ 29 ДНѦ ПОСТРОИЛЪ СЕИ ЧЕСТНЫИ КРЕСТЪ ГОСПОДЕНЬ ПО ВѢРЕ СВОЕИ ПЕТРОВСКИХ ЗАВОДОВЪ ЖИТЕЛЬ IꙊЛИѦНЪ IОАНОВЪ САРАЕВЪ НА ПОКЛОНЕНИЕ ВСѢМЪ ПРАВОСЛАВНЫМЪ ХРИСТИЯНОМЪ

(Некоторые буквы отбиты, но я воспользовался подсказками из интернета.)

Так, а что произошло 29 января 1725 года? За день до того умер Пётр I, то есть это в память о смерти императора. Есть, правда, серьёзные сомнения, что крест за три столетия сохранился; скорее всего, старый обветшал, а это его копия XIX века. Но всё равно хорош. Несмотря на это, он не имеет статуса объекта культурного наследия, хотя внесён в специальный «Свод петровских памятников России и Европы» от Института Петра Великого.

Прогуляемся в сторону Лососинки. Опять парк, что уже не удивляет: вдоль Лососинки практически сплошная зелёная зона, один сквер переходит в другой, каждый парк – в следующий. Здесь Лососинка разливается в полноценный пруд. Он появился после наводнения 1800 года и занял место, где раньше стояла фабрика двух французских предпринимателей по производству жести и столовых приборов. Пруд с тех пор прозвали Французским.

Частично на очертания пруда повлияла первая городская ГЭС, которую построили в 1909–1910 годах. Маленький мост, который видно далеко отсюда по центру кадра, – это часть плотины бывшей ГЭС.

А сам парк называется Зарецким – опять же, он на южной стороне Лососинки.

Разлив реки образовал несколько мелких островков. На некоторые можно перейти вброд, но один из них соединён с двумя берегами реки мостиками. Мы сейчас на этом островке. Прелестную атмосферу, где приятно гулять и отдыхать, подчёркивают разные скульптуры, как этот Фавн 1975 года выпуска.

Другой берег реки занимают формально другие парки – парк Французский Пруд и Александровский сквер. Зачем их раздроблять, я не понял.

Тут уже не обошлись без современного искусства. Смешной арт-объект 2015 года его автор Игорь Монахов назвал «Забава». Когда рядом ставили табличку с информацией об объекте, его переименовали в «Рогатку». Зачем, я тоже не понял.

Куда понятнее обычные монументы. Вот пушка – она и есть пушка, её не переименуешь. Это настоящая пушка Александровского завода образца 1852 года. Её поставили сюда в 1974 году в честь 200-летия основания завода.

Указанные скверы примыкают к площади Кирова, где мы уже были. Три дня назад я не стал рассматривать южную сторону этой площади, которая как раз спускается к Французскому пруду, поэтому сделаем это сейчас. Тут есть несколько исторических строений.

Здание на фото, которое занимает сегодня Городской дом культуры, построено в 1896–1897 годах для Второго приходского мужского училища в стиле позднего классицизма. Не лучший стиль для конца XIX века, поэтому ничего интересного здесь как будто и нет.

А мастерские ремесленного училища, что по соседству, классные. Их построили в 1913 году. Связано это с тем, что местное ремесленное училище расширилось из-за обновлённой учебной программы и понадобилось дополнительное здание. Замечательный кирпичный стиль, высокие окна – отлично.

В 1990-е годы здание было заброшено, пока в 2009–2012 годах его не отреставрировал музей-заповедник «Кижи» для собственных нужд. Теперь здесь фондохранилище, в том числе с открытым хранением, то есть его можно посетить как музей. Если захотите посетить, учитывайте, что открытое хранение, как это часто и бывает в других местах, работает по предварительным заявкам, это не выставка.

Недалеко стоит классическая стела «Город воинской славы». Если кто не знает, то расскажу, что с 2007 года в России появилось такое официальное почётное звание, которое носят уже полсотни городов. Потихоньку в каждом городе установили стелы в виде колонны с российским гербом. Стелы везде одинаковые или почти одинаковые, но в зависимости от рельефа местности может различаться постамент. Скажем, в Малоярославце я видел стелу на приличном основании с барельефами, а здесь постамента нет вовсе.

Мемориальный комплекс построен в 2020 году. Звание Города воинской славы Петрозаводску присвоили в 2015-м.

Кроме того, по-разному может оформляться окружающее пространство, чтобы подчеркнуть индивидуальность истории того или иного города, его особую воинскую славу. Часто используют большие блоки по четырём углам от стелы, но иногда что-то оригинальное. Вот, в Петрозаводске по обе стороны от стелы разместили две группы барельефов в линеечку, по четыре штуки с каждой стороны. Они показывают сценки со времён основания города Петром до Великой Отечественной войны. Каждый барельеф содержит яркую фразу, связанную с конкретным сюжетом.

Чего не ожидал увидеть среди этих барельефов, так сцену Гражданской войны. 1919 год, «Смело мы в бой пойдём». И мы знаем, за что шли в бой. Давайте хором: «За власть Советов!» Некоторые пояснения к памятнику, конечно, указывают, что это красноармейцы сражаются с интервентами, но всем понятно, с кем, взявшись за руки, воевали интервенты. Как цензура такое пропустила, когда в наше время в моде либо открытая пропаганда Белого движения, либо завуалированно-стыдливое навязывание «покаяния» и «применения»? Вопрос, вопрос...

Если вдруг вы вспомнили альтернативный вариант песни «Смело мы в бой пойдем за Русь святую», то на барельефе проиллюстрирован точно не этот вариант. Самая близкая фигура – явно красноармеец, а не белогвардеец, так что за власть Советов, и точка!

Рядом с Городским домом культуры и бывшими мастерскими ремесленного училища сохранилось само ремесленное училище. Его толком не видно из-за деревьев, но в целом здание 1895 года похоже на Дом культуры, только двухэтажное и побольше. Я бы не стал обращать на него внимание, но это тоже собственность «Кижей», а именно их выставочный центр. Предлагаю посетить, но прежде – небольшой перерыв. Оставайтесь на линии.

Продолжение следует...

Ранее в поездке:

День 1: Петрозаводск. Часть 1 | День 1: Петрозаводск. Часть 2 | День 2: Кижи. Часть 1 | День 2: Кижи. Часть 2 | День 3: От горы Сампо до водопада Кивач

В прошлом августе побывал в Северной столице на выставке «Жизнь замечательных собак» от Русского музея. Выставка проходила с 17 мая по 10 ноября 2025 года. Разбирать снимки я не спешил и только сейчас до них добрался, так что это не реклама, а обзор уже давно пройденного.

Замысел выставки изначально показался довольно простеньким: мол, давайте покажем посетителям изображения самых разных пёсиков в отечественном искусстве, что удалось наскрести по сусекам. Но авторы проработали тему столь детально, что выставка действительно представляет собой антологию жизнеописания собак в контексте человеческого общества и культуры в России.

На фото – картина Фавсты Шихмановой «Дама в саду» (середина 1910-х годов). Порода собаки – колли.

Во вводном тексте к выставке авторы отмечают, что сейчас в немалом числе заведений распространён подход «дог-френдли». По сути, эта выставка тоже «дог-френдли», но в переносном значении – авторам хотелось, чтобы посетитель ушёл с неё с дружелюбным тёплым чувством в душе.

Позитивный настрой нам формируют ещё до захода в залы экспозиции. Лестница в Мраморном дворце, где проходит выставка (это филиал Русского музея, если кто забыл), украшена силуэтами собак, сердечками и буквами «ЖЗС», что видно на заднем плане. «ЖЗС» – то есть «Жизнь замечательных собак».

А этих бронзовых собачек современного скульптора Марины Островской можно почесать за ухом, как советует табличка на постаменте. Они пришли на выставку из частного собрания.

Первый раздел «Глаза в глаза» показывает портреты собак, которые смотрят нам в глаза. А мы, в свою очередь, смотрим им в глаза.

Далеко не все картины будут сопровождаться этикетками такого огромного шрифта, и чем дальше, тем меньше будет использоваться данный приём, но зато сразу видно, что авторам выставки хотелось выделить.

Ещё один элемент оформления – стилизация под книги. Для всего зала эта стилизация применяется только здесь, и далее оформление под корешки книг несуществующей серии «ЖЗС» будет только для названий разделов.

Покажу парочку портретов первого зала поближе. Этого пса по кличке Пегас Илья Репин знал по усадьбе Здравнёво под Витебском, где он бывал летом на протяжении нескольких лет. Пегас сопровождал художника во время его прогулок и выступал терпеливым натурщиком. Критик Владимир Стасов считал, что данный портрет сравним по красоте с портретами Мусоргского, Кюи и Толстого. Согласимся.

Картина «Собака (Этюд)» (1894) хранится в Екатеринбургском музее изобразительных искусств, где я, кстати, бывал. Далее, если я не указываю, откуда картина, то она из Русского музея. Надо сказать, что своз внешних экспонатов на этой выставке довольно большой, хотя теоретически музейщики могли бы полениться и ничего не заказывать со стороны.

Ах, да, порода собаки – ирландский красно-белый сеттер.

Мой любимый Петров-Водкин. Петровы-Водкины подобрали Ласку с улицы, и с тех пор она жила у них как полноправный член семьи. Ласку любили гости Петровых-Водкиных Андрей Белый и Александр Блок, последний держал её на коленях, когда читал рукопись поэмы «Двенадцать». Данный портрет написан художником на его даче в Хвалынске.

Картина «Собака» (1919) хранится в собрании музея-квартиры Исаака Бродского. Порода – финский шпиц.

Не буду пересказывать вам вводный текст к разделу, он пространно излагает очевидную мысль, что собаки были важными животными для людей, отчего даже художники их писали. Самое интересное в тексте – приведённая в нём цитата Ивана Тургенева из стихотворения в прозе «Собака»:

Собака сидит передо мною – и смотрит мне прямо в глаза.
И я тоже гляжу ей в глаза.
Она словно хочет сказать мне что-то. Она немая, она без слов, она сама себя не понимает – но я её понимаю.
<...>
Нет! это не животное и не человек меняются взглядами...
Это две пары одинаковых глаз устремлены друг на друга.
И в каждой из этих пар, в животном и в человеке – одна и та же жизнь жмётся пугливо к другой.

Откуда я знаю породы всех показанных собак? Очень просто: маленькие медальончики с названием пород сопровождают каждый экспонат, как здесь сразу под витриной. Данная немецкая овчарка выполнена из дерева Ниной Зеленской в 1934 году.

Личные собаки художников или те собаки, к которым они по той или иной причине привязывались, неплохо справляются с ролью «друга человека». Несколько иначе выглядят собаки из раздела «Высшее общество». Думаю, хозяева аристократических собак тоже их любили, но нередко пёсикам приходилось выполнять функцию атрибута, элемента моды.

Перед нами – гипсовая скульптура мопса великой княгини Александры Иосифовны (1888–1889) авторства Артемия Обера. Данную работу, по оценке искусствоведов, можно считать своеобразным символом моды на мопсов в высшем свете Российской империи.

Картина «Парадная лестница в Академии художеств» (предположительно 1794) художника Михаила Щеточникова. Возможно, художник изобразил посетителей ежегодной академической выставки, но это не точно.

На площадке между двумя лестничными маршами мы видим левретку, которая кажется совсем уж крохотной на фоне масштабной архитектуры. Вот это новость: даже Академия художеств в конце XVIII века была дог-френдли. Сейчас поди попробуй в музей с собачкой пройти!

Наверное, самая старая картина выставки – это портрет царицы Марфы Матвеевной (урождённой Апраксиной), супруги царя Фёдора Алексеевича. Это первая в русской портретной живописи собака. Картина написана в 1681–1682 годах неизвестным художником, представителем школы Оружейной палаты.

К сожалению, свет из окна не позволил нормально сфотографировать картину, поэтому давайте посмотрим на её копию в Сети:

Порода собаки – континентальный той-спаниель разновидности папийон. На Руси-то, небось, и таких слов не знали.

Классика русской живописи – «Екатерина II на прогулке в Царскосельском парке» (рубеж 1800–1810-х) Владимира Боровиковского. Это поздний авторский повтор с изменённым фоном, ранний первый вариант можно найти в Третьяковке.

Порода собаки – левретка.

Отмечу, что авторы выставки весьма удачно используют интерьеры Мраморного дворца. Где нужно, они сочетают темы с красивыми залами, поэтому дореволюционные картины об аристократии и царях у нас тут. Для реалистической, советской и современной живописи используется другой дизайн помещений. При этом мы уже поняли, что структура выставки – не хронологическая, а тематическая, пусть некоторые темы и группы экспонатов неизбежно будут связаны с каким-либо историческим периодом.

Раздел «Верные друзья детства» рассматривает изображения собак в искусстве как спутников детей. Здесь все дети похожи – и аристократы XVIII века, и разночинцы XIX-го, и советские пролетарии XX столетия. Собаки, само собой, будут немного разными, но любовь детишек к пёсикам не зависит от сословий и эпохи.

Картина «Мальчик с собакой» (1792) Карла Кнаппе. Кнаппе – русский художник немецкого происхождения, родился и всю жизнь прожил в Петербурге. Он любил писать животных и звание академика получил за картину «Болонская собачка с битыми птицами», поэтому неудивительно, что данное полотно как будто в первую очередь посвящено собаке, а не мальчугану.

Порода собаки указана как «метис». Ну, допустим, данную собаку, принадлежавшую какому-то относительно благородному семейству, мы ещё можем так высокопарно называть, а вот дальше многие «метисы» – это, по факту, беспородные дворняги.

Крохотная картина «Вот-те и батькин обед!» (1824) Алексея Венецианова из собрания Третьяковской галереи. Собака – вновь какой-то «метис». Изначально художник назвал картину «Мальчик, горюющий о том, что уронил бурак с молоком».

Для творчества Венецианова эта работа важна, так как была одной из первых показанных публике работ, где он обратился к крестьянским образам. Незадолго до того в 1819 году он уехал в своё имение в Тверской губернии, где активно занялся «крестьянским жанром», и вот в 1824-м на академической выставке среди прочих картин посетители увидели мальчика с собачкой.

Зимний сад середины XIX века вписался в маршрут по разделу о друзьях детства, но авторы выставки не отчаялись и пристроили сюда мраморную скульптуру итальянского автора Джозуэ Мели «Преданность» (1854). Порода собаки – спаниель. Да, это не образец русского искусства, но зато по теме подходит.

А вот силуэты борзых в кустах – сомнительное решение, ибо все знают, что обычно у кустов любят делать собаки.

В зале рядом – продолжение раздела.

«Портрет сына» (1960-е) советского художника Бориса Угарова. Порода собаки – лайка.

Статуэтка «Мальчик с собакой (Юный пограничник с собакой)» (1950–1970-е) Галины Столбовой массово тиражировалась Ленинградским фарфоровым заводом, поэтому кто-то мог её видеть в быту или в каких-то коллекциях. На этой выставке образец статуэтки оказался благодаря одному частному собранию.

В этикетке сказано, что прототипом мальчика мог стать Никита Карацупа, знаменитый пограничник 1930-х годов, а под овчаркой подразумевается его пёс Ингус. Который вообще-то был Индусом, но после войны во время развития дружеских отношений с Индией такую кличку посчитали неполиткорректной и собаку переименовали. Да и Карацупа начал службу далеко не в детстве... Впрочем, истории о нём и его псе крепко обосновались в советской детской литературе, поэтому почему бы не омолодить героя для соответствующей публики?

Картина «Брат-репетитор» (1874) художника Алексея Боброва, на мой взгляд, не совсем совпадает с темой друзей детства. Дети тут, конечно, есть, и собака смешанных пород присутствует, но картина как будто не об этом, больше подходит для следующего раздела.

Вот, кстати, и он, раздел «В присутствии собак». Здесь собака представлена как относительно случайный элемент окружения человека, его повседневной жизни. Она может быть частью толпы горожан, как этот спаниель на картине Леонида Соломаткина «Шарманщик» (1872).

Частью семейного портрета, как кавказская овчарка на картине Завена Аршакуни «В мастерской» (1980). Суровый пёс.

Частью городского пейзажа, как дворняжка на картине Евсея Моисеенко «В Старой Ладоге (Автопортрет с женой)» (1978).

Или острого социального наблюдения, что мы видим в этой композиции, написанной на фанере. Художник Татьяна Назаренко, «Женщина с собачками» (1995).

Ну или натюрморта. Да, это уже знакомая нам собака Лайка Петрова-Водкина. Картина «Утренний натюрморт» написана им в 1918 году.

Часто в таких произведениях заметно, что собака словно сливается с окружающим пейзажем или интерьером. В этом задумка авторов, которым не хотелось акцентировать внимание на пёсиках. Поэтому этот гладкошёрстный фокстерьер на картине Василия Перова «Ботаник» (1874) обладает почти идеальной маскировкой в жёлтом поле со своими рыжими и коричневыми пятнышками.

А эта дворняга будто нарочно похожа на пятно или какую-то лужу на асфальте. Картина Владимира Рыбачка «Снова дождь» (1997–1998) немного грустная, но приятная глазу тех, кто с детства привык к видам мелких железнодорожных станций и любит их эстетику.

Помните известную комедию «Особенности национальной охоты»? В ней авторы сравнили несравнимые явления: в исторических сценах они показали псовую охоту, а в современности герои фильма бухают охотятся самостоятельно. На выставке решили не смешивать два типа охоты, поэтому сперва мы переходим в раздел «Псовая охота».

Псовая охота стала весьма популярной в Российской империи. В ней использовались различные породы борзых и гончих собак. Постепенно сложилась и самая распространённая охотничья порода – русская псовая борзая. Их мы видим на картине Ильи Галкина «Охотники» (1898) из собрания Эрмитажа.

Псовая охота как массовое увлечение аристократов и императоров, естественно, вымерла после революции, а вот неторопливая ружейная охота с собакой как была, так и есть. У такой охоты нет сословных преград. Вот здесь на картине 1930-х годов «Охота» художник Константин Панков, весьма вероятно, изобразил сам себя в сопровождении лайки.

Пейзаж на картине явно не равнинный. Панков был родом из северных районов Тобольской губернии, что ныне Ханты-Мансийский автономный округ. По отцу – ненец, по матери – манси. С детства, по собственному признанию, он охотился, а в своём творчестве пытался изобразить те места, которые прекрасно знал.

Конечно же, в этом разделе будут знаменитые «Охотники на привале» (1877) Василия Перова. Порода собаки – легавая. Вообще оригинал картины хранится в Третьяковке, это авторская копия, ничем не хуже.

Пробегая между разделами выставки, обратим внимание на оформление их названий. Так и захотелось приобрести для личной библиотеки такую книжную серию, если бы она была в природе!

Раздел «Портрет с собакой». Тут по названию всё понятно. Главное в данном «поджанре» – человек. Собака при этом очень часто будет походить на своего человека, хотя, казалось бы, вряд ли кто-то из хозяев осознанно подбирал себе собачку, исходя из сходства мордочки.

Нет, ну правда, очень похожи.

Данные работы – Зураба Церетели. Он ещё и картины пишет... Данные полотна предоставлены на выставку им самим.

Слева – «Александр с Тоником и Джином» (2012). Не ясно, подразумевается ли здесь, что алкаш допился до чёртиков и ему стали мерещиться вместо спиртных напитков дружелюбные гончие собаки, или он как бы на самом деле обозвал своих псов именами Тоник и Джин.

Справа – «Любимые бульдожки» (2015). Это тот же самый мужик, что слева, или нет? Или это вообще автопортрет? Немного похож на автора. Это признание, что Церетели страдает алкоголизмом? Столько вопросов без ответов...

Тут тоже бульдог, но другой. Обычно бульдогами называют английских бульдогов, от которых в своё время вывели французских бульдогов, как у Шаляпина на этом портрете. Не путайте с мопсами – это другая порода, у мопсов более сплюснутая морда и уши заворачиваются и прилегают к голове.

Знаменитый портрет написал Борис Кустодиев в 1922 году. А пса звали Ройка.

Тут собака – натуральная копия людей.

Картина «Две испанки с собакой» (1920-е) Наталии Гончаровой из собрания Третьяковской галереи иллюстрирует давний интерес художницы к Испании и испанской культуре. Некоторые находят в картине влияние средневековой живописи, кто-то видит сходство фигур испанок со старинными испанскими соборами. Марина Цветаева назвала этих женщин «кружевными цитаделями». Собачка здесь весьма условная, отчего авторы выставки не смогли определить её породу и обозначили ту как «собирательный образ собаки».

Это ещё один французский бульдог. Несмотря на схожий с мопсами аристократический дух, этого бульдога по кличке Гюгюс, он же Клоун, купили с рук на улицах Парижа у какого-то торговца. Так в благородной семье Юсуповых у маленького Феликса появилась не менее благородная на вид собака. Вообще изначально она отзывалась на кличку Наполеон, надо было оставить.

Портрет Феликса Юсупова написан Валентином Серовым в 1903 году.

Выставка продолжается этажом выше, где самое большое пространство занимает раздел «Концептуальные собаки». Короче, собаки в постмодернистском обличье. Здесь была ещё пара мелких разделов «Книжная графика» и «Народная игрушка», но на фоне буйства современного искусства другие темы теряются.

Металлическая скульптура Андрея Люблинского 2023 года пришла на выставку из питерского экспозиционного пространства «Стрит-арт хранение». Она обыгрывает англоязычный термин «watchdog» и, собственно, так и называется: «Watchdog». «Watch dog» – это просто «сторожевой пёс», но слитное написание уже давно обозначает так называемый сторожевой или контрольный таймер (watchdog timer), который проверяет работоспособность дистанционно подключённых устройств – банкоматов, серверов, камер наблюдения. Вот, пожалуйста, вам и камера наблюдения в виде сторожевого пса.

Как правило, собаки в этом разделе – неопределённой или вовсе выдуманной породы. Сами понимаете, реализмом здесь не пахнет.

Картина «Друг» (2020) петербургского художника Турбена тоже из пространства «Стрит-арт хранение».

Каких «концептуальных» собак только нет. И маленькие, как один из вариантов наградной статуэтки журнала «Собака.ru» 2025 года.

И огромные, как этот надувной пёс под названием «Карнавал нейронных сетей» (2017–2021). Работа Ивана Горшкова взята на выставку из частного собрания коллекционера Сергея Лимонова. И не жалко этому коллекционеру такую громадину хранить... Хотя сейчас собачку надувает электронасос, а на постоянном хранении она, возможно, в сдутом виде собрана и убрана подальше в чулан.

Смешное чучело собаки Баринова из проекта «Движение в сторону Йые». Авторы – О&А Флоренские, 1995 год. Собственность авторов.

Так, стоп, что? Какой ещё Баринов, какое Йые? Давайте почитаем аннотацию:

Загадочная страна Йые, которую в проекте «Движение в сторону Йые» (1995) исследует вымышленный профессор Баринов, названа в память улицы в эстонском городке, а чучела собак напоминают мягкую игрушку, которую в 1990-е продавали прямо на улицах и на оптовых рынках. Так советская модернистская цивилизация, с её героическими историями покорения Арктики и космоса, на глазах становится детской сказкой для взрослых, где мифология и реальность не различимы. Баринов у Флоренских, исследующих изменения исторического нарратива, соединяет в своей биографии черты русского учёного XIX века и советского учёного до полного их слияния: в его «истории» фигурируют не только собаки, но и редкие часы, которыми великий конструктор Кулибин якобы поражал воображение императрицы Екатерины Второй в Горьком.

Ну, теперь стало гораздо понятнее! (Нет.)

Эта картина вызывает чувство непередаваемой тревожности. Однако называется она вполне безобидно – «Пляж». Не знаю, что художник Владимир Дубосарский пытался сказать, но мне позагорать на этом пляже как-то не захотелось.

Пожалуй, хватит современного искусства. Примерно так я выгляжу после просмотра и осмысливания произведений этого раздела.

Если что, данная картина называется «Спиной вперёд» (2023) из собрания Галереи Марины Гисич, автор – Никита Пирумов. Даже не спрашивайте, что всё это значит. Нам, пролетариям, не понять высоких материй.

А если серьёзно, то создаётся впечатление, что авторам выставки в данном разделе, наиболее сложном и противоречивом по наполнению, не удалось содержательно объяснить сумбурный набор нестандартных пёсиков. Может, было лень, а может, делали в последний момент. Вводный текст раздела, откровенно говоря, не даёт полноценный контекст темы, а к многим экспонатам этикетаж краткий, только название с автором и никаких объяснений.

Последний раздел выставки – всего лишь скромная комнатка в тупике второго этажа, но зато с хорошей тематикой. Называется «Героические собаки». Раздел включает сюжеты и образы советской эпохи, когда собака была верным помощником человека в таких важных «героических» делах, как исследование Арктики, защита государственной границы и освоение космоса.

Произведения могут быть и поздними, как, скажем, этот самодельный космический аппарат с Лайкой. Автор – Ольга Флоренская, 1999 год. Собачку-то и не сразу разглядишь.

Кажется, что ей страшно перед полётом. Нам тоже страшно, потому что мы знаем, что Лайка в ходе полёта «Спутника-2» 3 ноября 1957 года погибла. Бедненькая. Но зато её имя увековечено в истории нашей страны.

Другие собаки хотели бы повторить космические подвиги, если верить картине Петра Рейхета «Мы все хотим побывать на Луне» (1990), предоставленной на выставку семьёй художника. По крайней мере, это было бы хорошим объяснением, почему собаки воют на Луну, мне нравится.

Мордочка немецкой овчарки с гипсовой скульптуры Михаила Белашова и Екатерины Белашовой-Алексеевой «Пограничник» (1937). Мужик мне был неинтересен, поэтому в кадре только собака. Встречается мнение, что и эта скульптура вдохновлена историей Карацупы и Индуса-Ингуса. Что ж, здесь хотя бы взрослый погранец, а не какой-то мальчонка, что больше похоже на исторические факты.

Скульптура перед нами, насколько я понял, оригинальная, та самая, которую авторы продемонстрировали на выставке «РККА» в 1938 году. Впоследствии она была растиражирована для парков и иных мест.

Последнее фото на сегодня передаёт настроение в конце пути. Не хочется прощаться с увиденными собачками, хотя понимаешь, что будут и новые встречи с пёсиками, и новые выставки со свежими впечатлениями. «До следующей навигации» (1979) – так называется картина Петра Рейхета из собрания Музея Арктики и Антарктики. С учётом того, что в советские годы Рейхет ездил в три полярные экспедиции, можно уверенно предположить, что такую картинку он не выдумал, а видел своими глазами.

А на сегодня всё. До следующей навигации!

Напомню, что сегодня мы гуляем по ульяновскому Венцу. Это плато на возвышенности у Волги, издавна обжитое и обустроенное и неизбежно воспринимаемое как самый центр города. В советское время Венец приобрёл современные черты и превратился преимущественно в прогулочную эспланаду.

О советском наследии напоминают даже такие мелочи, как бюст Михаилу Гимову – большевику, который во время Гражданской войны был председателем Симбирского губисполкома, то есть руководителем региона, по-нашему губернатором. В 1921 году его отправили на новую должность в Пятигорск, где он вскоре заболел тифом и умер.

Именем Гимова названа небольшая улочка Венца, у которой стоит этот памятник. Его сделали под конец 1980-х годов, уже в перестройку, и по этой причине не установили, поскольку кому в то время хотелось вспоминать добрым словом большевиков? Бюст хранился на балансе краеведческого музея, потом где-то ещё, и вполне возможно, что его могли бы переплавить, но в 2005 году всё же водрузили.

(Да, фотографии сегодня в ряде случаев получились пересвеченными, ибо камера телефона не идеальна, а тёмные скульптуры на фоне неба рассмотреть хочется. Впрочем, умением снимать я никогда не славился.)

Как раз на улице Гимова стоит Дом городского общества или Дом городской управы, который я только что показывал на диораме «Старый Симбирск». Это типичная постройка николаевского времени, 1840–1844 годов. Здесь в разные годы обитала и Симбирская военная гимназия, и Симбирская городская дума, а с 1958 года по сей день прописано городское музыкальное училище. Оно названо именем своего первого директора Гали Шадриной; если что, я имел в виду не «Галя», а «Гали» – несклоняемое женское имя.

Но это всё детали, а вот то, что здесь ненадолго оказалась Симбирская гимназия, повлияло на самый главный факт из истории здания. Среди нескольких мемориальных досок на фасаде красуется эта.

По диораме вы запомнили, что между домом управы и основным корпусом гимназии располагался небольшой сквер. Сквер разбит после пожара 1864 года и назван Карамзинским. Памятник Карамзину появился ещё раньше, в 1845 году. На его установку вновь повлиял император Николай I, отдавший, как мы помним, распоряжение построить здание для городского дворянского собрания. Плодотворный у него был визит в город, как выясняется.

Не знали мы, что Николай Михайлович Карамзин выглядел так прекрасно, как на скульптуре... Да шучу я! Бюст Карамзина – он в нише постамента, а скульптура изображает музу истории Клио. По задумке скульптора Самуила Гальберга (он швед, не подумайте чего), Клио возлагает на жертвенник бессмертия ту самую «Историю государства Российского», которая прославила писателя как фактически первого русского историка. На голове у неё не пучок волос, а жёпка голубя, но тут уж какой кадр получился.

Надпись на постаменте:

Н. М. Карамзину
историку Российского государства
повелением императора Николая I-го
1844 года

Дата – не ошибка. Пока уже готовые элементы памятника привезли и установили, прошёл почти год.

Мужик с голым торсом на горельефе слева – это довольный Александр I, которому Карамзин зачитывает фрагменты из «Истории государства Российского». Наполовину голый он не потому, что ему жарко от услышанного, а потому, что это такая стилизация под античность. С другой стороны есть барельеф с голым торсом самого Карамзина, так что мы всё же можем полюбоваться на то, как прекрасно выглядел Николай Михайлович.

Если перейти шумную Спасскую улицу, то мы окажемся перед территорией Спасского женского монастыря. Наверное, это уже не считается Венцом, потому что Спасская улица – удобная формальная граница Венца с запада, но не суть.

Спасский монастырь – ровесник города, основан в 1648 году. Он занимал довольно большой квартал, был окружён каменной оградой, однако теперь многое об этой обители приходится говорить в прошедшем времени. В 1920 году монастырь закрыли, в брежневские времена его бывший квартал был серьёзно перестроен. Тем не менее, с начала XXI века монастырь пытаются возрождать на старом месте, сначала в форме подворья другого монастыря, а с 2017-го – под историческим названием Спасского монастыря. Датой возрождения считается 2015 год.

Площадь современной обители значительно меньше, но больше она уже не станет – соседний советский Дворец культуры и другие постройки никуда не денешь. Доминантой монастыря стала надвратная церковь Всех святых, в земле Симбирской просиявших, она же надвратная церковь Новомучеников и исповедников Симбирских. На предыдущем фото она снята со стороны улицы, сейчас – со стороны обители. Храм построили в 2017–2020 годах.

На мой взгляд, благодаря шатровой колокольне смотрится симпатично. Есть ещё одна интересная деталь, её нужно рассматривать со стороны улицы.

Это главные ворота от ульяновской кузнечной мастерской «Корч». Основой для изображения стала икона Собора Симбирских святых, куда на момент создания иконы и врат входило восемь святых. Они даже подписаны, можно прочесть имена на нимбах. Сейчас состав собора немного увеличился.

Про всех рассказывать долго, выберу для примера единственную женщину. Она изображена на правой створке ворот сверху справа. Это преподобномученица Екатерина Декалина, послушница Спасского монастыря, которая после его закрытия продолжила жить в городе и не отказалась от своих религиозных убеждений.

В рамках Большого террора она стала удобной фигурой для расправы. В 1937 году Декалина стала фигурантом дела о местной «контрреволюционной церковно-монархической фашистско-повстанческой организации», за что её в начале следующего года расстреляли. Реабилитирована ещё в хрущёвские времена. Её именем названа одна из церквей современного монастыря.

На территории монастыря сохранились исторические здания, но самое старое – постоялый двор 1770–1780-х годов – лучше рассматривать со стороны улицы с другого угла квартала, с перекрёстка Пожарного переулка и улицы Бебеля. Или лучше вообще не рассматривать, потому что оно напоминает обычный старый домик. Всё-таки красота храмов несравнима с обликом хозяйственных построек. Поэтому посмотрим на главную церковь монастыря – храм Спаса Нерукотворного Образа.

Его построили совсем недавно, в начале 2020-х годов, но он пытается воспроизводить старый храм, существовавший с 1690-х годов до 1930-х.

Похож. Но это точно не реконструкция, поскольку строительство на наклонной поверхности (должно быть, не на том же месте?) вынудило современных архитекторов импровизировать и добавить к храму дополнительный подвальный этаж. Про детали и как будто слегка изменённые пропорции умолчим. Впрочем, не будем придираться – на точную копию монастырь, кажется, не претендует.

Старый храм интересен тем, что это был образец допетровской архитектуры с характерными для стиля русского узорочья кокошниками, в данном случае выстроенными в один ряд наверху. «Блестящее» решение разобрать храм на стройматериалы однозначно осуждаем.

Гуляем дальше. Раз мы уделили много внимания Симбирской гимназии, посмотрим на основное здание Гимназии № 1. Ничего особенного в корпусе конца 1960-х годов нет, обычная советская школа, открытая 1 сентября 1970 года – в год столетия Ильича.

Столь же обычным нам покажется такое здание. Это гостиница «Венец» чуть дальше по Спасской улице, её строили в те же годы – как легко догадаться, всё к тому же юбилею Ленина. Между тем гостиница считалась одной из лучших в СССР и уж точно главной в городе, долгое время воспринималась как ульяновский небоскрёб, да и сегодня мы можем оценить её как классический образец советского модернизма.

Полувековая эксплуатация гостиницы износила коммуникации и номера. В 2022 году её взяла в долгосрочную аренду известная гостиничная сеть «Азимут», принялась за ремонт номерного фонда и вроде обещала обновить фасад. Последнее пока не очень заметно. Но что раздражает, так это манера корпораций уничтожать любую местную специфику. Теперь гостиница гордо называется... «AZIMUT Отель Ульяновск». Почему нельзя в названии оставить изящное и оригинальное «Венец»? Корпоратам виднее. Хотя бы вывеску «Венец» не сняли (пока не сняли).

На передний план также попало красивенькое здание Симбирского уездной земской управы 1888–1889 годов. Давайте посмотрим на него отдельно.

Архитектора Михаила Алякринского мы уже знаем по краснокирпичной пристройке гимназии, но здесь он использовал схожий материал в рамках русского стиля. К сожалению, здание заметно изменилось, поскольку в советские годы снесли его кусок и построили простенький вход Дома офицеров (видно на предыдущем фото). Таким образом, перед нами как бы одно здание, и шатровое крыльцо с бочками стояло не на углу, а посередине.

Вот так:

Осталось чуть больше половины, что уже хорошо, но всё же общая композиция, как видно, была иной.

Напротив, на стороне Венца, стоит Дом Языковых рубежа XVIII–XIX веков. Это один из первых домов кирпичной застройки Симбирска. Сегодня от меня досталось советской власти, но тут похвалим: как раз советская власть отремонтировала здание в 1920-е годы. В 1937-м, когда по всему СССР вспоминали Пушкина, оказалось, что тут, в доме симбирских дворян Языковых, в 1833 году гостил Александр Сергеевич. По этому поводу на фасаде здания была установлена мемориальная доска.

Лишь в 1999 году, в год другого пушкинского юбилея, тут появился литературный музей «Дом Языковых», филиал краеведческого. Не только из-за Пушкина, но и благодаря Денису Давыдову, Ивану Аксакову, Михаилу Погодину и другим светочам русской интеллигенции, кто посещал дом в пушкинскую эпоху. Как гласит описание музея, его экспозиция в целом затрагивает литературную жизнь пушкинских современников – литераторов Симбирска.

У здания – памятник Пушкину от Зураба Церетели. Почему-то не вырвиглазный, а нормальный.

Словно тоскуя по утраченной архитектуре, рядом с Домом Языковых разместили наличник. Что он тут делает, непонятно. Возможно, это как-то связано с инициативой по коллекционированию и экспозиции наличников под открытым небом – эта история развивается в городе в последние годы, но подробностей я не выяснял.

Свернув за Дом Языковых, попадаем на большой плац. Это площадь Ленина. Внимательный читатель скажет: «Стоп, площадью Ленина раньше называли Соборную площадь на другом конце Венца». Верно. А эту площадь в советские годы прозвали площадью имени 100-летия со дня рождения В. И. Ленина. Это уже какой-то Ленин головного мозга: ехал Ленин через Ленин, видит Ленин в реке Ленин, Ленин Ленин Ленин Ленин!

В общем, правильно сделали, что в 2018 году переименовали, а то перебор Лениных вышел. При создании площади к 1970 году, к сожалению, снесли много исторических построек. Получилось весьма стерильное пространство советского модернизма, где с одной стороны возвышается гостиница «Венец», с другой – Ленинский мемориал, а с третьей (на фото) – главный корпус Ульяновского педа.

Рядом с вузом – современный памятник 2007 года, посвящённый Дмитрию Разумовскому. Это подполковник ФСБ родом из Ульяновска, погибший 3 сентября 2004 года в Беслане в составе штурмовой группы «Вымпела». Два следа от пуль на полукруге за фигурой Разумовского, по замыслу скульптора Вадима Кириллова, символизируют две пули, которые убили спецназовца.

Если обернуться, то мы увидим Ленинский мемориал, который я хотел бы изучить, но сегодня это не выйдет. И вот почему...

Монументальный комплекс Ленинского мемориала, открытый в 1970 году, – одно из мест Ульяновска, которое кажется обязательным к посещению. Как можно пройти мимо огромного здания в центре на площади Ленина? Однако пройти придётся именно что мимо, поскольку с 2019 года мемориал закрылся на ремонт и реэкспозицию. Конца и края им нет, поэтому не буду предполагать, когда стоит приехать в Ульяновск повторно.

Фасад чистенький. Если сравнивать со старыми фотографиями, то заметно, что мраморные плиты стали заметно белее. Я сперва подумал, что их отмыли, но в комментариях на Пикабу подсказали, что их поменяли. Внутри же ещё много работы, и нас встречают закрытые двери и огороженный внутренний двор.

Здание мемориала спроектировано группой архитекторов – Борисом Мезенцевым, Гарольдом Исаковичем и Михаилом Константиновым, в работе также был задействован местный инженер-строитель Лев Фабрикант. Квадратное сооружение со сторонами длиной в 110 метров и высотой 34 метра окружает и бережно охраняет две исторические постройки, ранее располагавшиеся на Стрелецкой улице. Как вы догадываетесь, никакой Стрелецкой улицы теперь не существует.

В домах, принадлежавших вдове дьякона Александре Прибыловской, на рубеже 1860–1870-х годов недолго жила семья Ульяновых, как раз тогда, когда семейство пополнилось младенцем Володей. Как уже сказал, во внутренний двор не пройти, поэтому и огромный музей Ленинского мемориала, и два мемориальных домика остаются на будущее.

Что делать будем? Предлагаю обойти комплекс и окружающий его забор, поскольку один объект находится не внутри квадрата ремонтируемого здания, а отдельно.

Это дом мещанки Дарьи Жарковой, куда Ульяновы переехали в конце 1871 года. Затем уехали в 1875-м.

Вообще они помотались по съёмным хатам и позже, пока не приобрели собственный дом, поэтому есть в городе и другие мемориальные «ульяновские» дома. В парочке из них тоже музеи, не говоря о главном доме-музее. Подробности об этом – завтра, а пока посетим этот дом, формально названный Квартирой-музеем В. И. Ленина или Квартирой-музеем семьи Ульяновых.

Квартира-музей – потому что снимали лишь квартиру из трёх комнат и кухни на верхнем этаже. Мемориальная доска советского разлива упоминает факт о рождении младшего брата Ленина Дмитрия Ильича в 1874 году. Любопытно, что Дмитрий Ульянов сюда впоследствии вернулся, когда оказался в Ульяновске в эвакуации в 1941 году.

А так в советские годы до создания мемориала здание использовалось под детдом, затем под детскую библиотеку. И на самом деле оно располагалось не на этом месте, а недалеко, но его пододвинули при строительстве комплекса, чтобы было удобно ходить между тремя домиками. В совокупности два дома Прибыловской и этот дом Жарковой так и называют – единым комплексом «Домики на Стрелецкой».

Стоит также отметить любопытную эмблему на красной табличке. Да, зрение нас не подводит: Ленинский мемориал в последние годы всё чаще использует для себя убогое наименование «Ленин-центр». К чему эта нелепая пародия на Ельцин-центр? Чем плох «Ленинский мемориал»? Ответа у меня нет.

Во всех современных источниках, указателях, путеводителях и описаниях мы прочтём, что Ульяновы переехали в дом Жарковой в 1871 году. Сомнений на этот счёт у историков нет. И лишь официальное чиновничье название дома, которое занесено в реестр объектов культурного наследия, гласит, что Ленин здесь жил ещё в 1870-м.

Рискну предположить, что это связано с устаревшими данными, которые базировались на воспоминаниях 1920-х годов от Анны Ильиничны Ульяновой. Полноценные исследования на эту тему проведены лишь во времена создания мемориала в конце 1960-х, но казённая формулировка из предшествующей эпохи осталась. Поменять её, конечно, можно, но зачем? И так сойдёт. А то, что туристы запутаются – это их проблемы.

Недалеко от дома Жарковой растянут такой баннер. Не верьте ему. О хронике исчезнувшей Стрелецкой улицы или образе жизни городской интеллигенции вы в музее почти ничего не узнаете. По крайней мере, если посетите квартиру-музей самостоятельно, ибо экскурсовод, ясное дело, расскажет и не такое. Но вот без экскурсии...

Хорошо, перед нами предстанет сама квартира. И это дом-музей в самом скучном смысле этого определения. Вот вам интерьер, ноль (ноль!) текстов и никакой подсказки, где узнать подробности. Может, аудиогид в интернете через Izi.travel или Artefact? Такого нет. Просто посмотрим мебель...

Ладно, я же не буду вас бросать в таком неудобном положении! Давайте расскажу сам.

Перед нами совмещённая гостиная-столовая, где по вечерам семья Ульяновых собиралась вместе. На рояле, что чуть-чуть влез в кадр слева, нередко играла мать семейства Мария Александровна, заодно могла и спеть. Небольшая витринка на рояле закрывает ноты, которые принадлежали Марии Ульяновой; если верно разглядел, там сборник всякой всячины для фортепиано с произведениями Моцарта, Верди, Россини и других. К слову, Володя тоже умел играть, ещё в раннем детстве научили.

Эта половина – гостиная, а собственно столовая – правее, дверей или штор между ними нет. Заглянем туда.

На столе лежит набор шахмат – копия семейной реликвии, которую сделал собственными руками Илья Николаевич Ульянов до симбирского периода своей жизни в Нижнем Новгороде. Ленин утащил шахматы за границу и где-то там потерял. Непонятно, правда, почему сотрудники музея утверждают, что это копия тех самых исторических шахмат; как можно сделать копию с предмета, который был потерян? Если по фотографиям восстановили, то всё равно копия будет скорее «по мотивам». Непонятно.

Интересно, что несколько лет назад на столе лежали другие шахматы – четверные. Сейчас в них играют редко, поэтому объясню для незнающих, что доска в такой игре чуть больше, а классических наборов – четыре штуки на четырёх игроков. Заруба идёт с четырёх сторон квадратного поля, но не всех против всех, а командами по два человека. Четверные шахматы были весьма популярны в Российской империи, как и кое-где в Европе.

За ширмой – отдельная комната Марии Ульяновой. Ну а что вы хотели для многодетной семьи в эпоху, когда не было таких замечательных способов получения жилья, как ипотека? Вот сейчас семья с пятью детьми легко может себе позволить... А, ой. Не будем об этом.

В кадр справа влезла фотография отца Марии и деда Ленина – Александра Бланка, чья фамилия благодаря еврейскому происхождению нежно любима антикоммунистами и разоблачителями Ильича. Полезно знать, что Бланк не передал потомству ни капли еврейского самосознания, поскольку то ему было до лампочки. В то же время мать Марии Анна Гроссшопф многое впитала от своих немецких и шведских корней, отчего элементы западноевропейской культуры всегда присутствовали в домашнем быте Ульяновых. Портрет Анны Гроссшопф висит правее, его на фото не видно.

Кухня позволяет вспомнить о близком Ульяновым человеке – няне Варваре Сарбатовой, что жила и спала тут. Няня занималась в доме исключительно физической хозяйственной работой, воспитание было на матери, однако и хозяйственные нужды надо было кому-то удовлетворять. Так, в печке слева и на плите, пристроенной к печке (мы её видим ближе к кровати) Сарбатова готовила, а справа в кадре ещё маслобойка, на столе – солоница и мутовка. Было чем заняться.

Есть ещё парочка помещений, но не помню, почему я их не сфотографировал. В целом квартира маленькая, сам дом гораздо больше.

По этой причине первый и подвальный этажи занимают временные выставки. И они довольно простенькие по содержанию. Вот выставка «Красные и белые. Политический плакат периода Гражданской войны в России». Плакатики – всегда классные, но мы их видели уже миллион раз.

Отмечу лишь одно давно сделанное наблюдение. Плакаты красных – в среднем гораздо эффектнее и доступнее массам, чем плакаты белых. Вот здесь на плакате Виктора Дени 1919 года всё понятно. Враг определён по социальному признаку, обозначена их иерархия, акцент сделан на том, кто хуже всех – Колчак как военный диктатор. А главное, все изображены с юмором. Юмор всё решает: и смешные рожи, и развлекательное стихотворение, и враг из-за этого воспринимается жалким и никчёмным. Такого легко победить!

Прямо противоположный пример – изданная в Омске в 1919 году работа художника и журналиста Алексея Громова под псевдонимом Аргус. Сразу видна другая цветовая гамма: плакат серый, скучный, как будто слегка эскизный и недоработанный.

Казалось бы, идея та же самая – показать врага, но какой это образ? Это образ инородца, который должен вызывать отвращение у зрителя с опорой на низменные шовинистические чувства. Ненавидь чужого не за его действия, а за его внешний вид! Это же какой-то азиат, а не славянин, даже на человека не очень похож... Действия тоже поданы, но в грубой прямолинейной форме: инородец ненавидит твою веру и убивает твоих маленьких детей!

И, конечно же, никакого юмора. Предельная серьёзность, которая привлекает внимание и заставляет ужаснуться. Но вскоре эффект шока пропадает и хочется, наоборот, задуматься о чём-то другом, убежать подальше от этой противной пропаганды и к ней не возвращаться.

Выставка «Многоликий Китай» вообще какая-то странная. Мешанина экспонатов, как будто завезённых из китайской сувенирной лавки. Зачем? Предметы забавные, но целостного впечатления не производят.

В телевизионной терминологии есть такое понятие – филлер. Филлерный эпизод – это эпизод сериала, не влияющий на общий сюжет, его можно пропустить и ничего не потеряешь. Но можно и посмотреть, если нечего делать. Квартира-музей семьи Ульяновых – можно сказать, филлерный музей. Ругать не хочется в силу важности самого места, но и смотреть не обязательно. Я бы понадеялся, что вместе с реэкспозицией Ленинского мемориала преобразования затронут и это здание, но будет ли так, неясно.

Давайте, что ли, до Волги прогуляемся под конец дня.

Перед домом Жарковой – скульптурный памятник Марии Ульяновой вместе с маленьким Володей с кудрявой головой. Нетрудно догадаться, что скульптура появилась при создании мемориала в 1970 году.

Над памятником трудилось четыре автора: Павел Бондаренко, Олег Комов, Юрий Чернов и Олег Кирюхин. Во время наших (не)путешествий нам попадались работы Олега Комова: памятник Пушкину и Арине Родионовне в Пскове, «тысячерублёвый» Ярослав Мудрый в Ярославле и маленькая эскизная скульптура Ленина и Крупской на выставке в музее «Пресня». А Юрий Чернов был автором памятника Гагарину на набережной Космонавтов в Саратове. Приятно встречать знакомых деятелей в других городах.

За забором и строительной техникой во дворике виднеются другие исторические домики на Стрелецкой. В кадре их два, а всего получается три.

Дом Жарковой мы только что посмотрели. Повторю, что официально он называется Квартира-музей семьи Ульяновых с адресом площадь Ленина, дом 1в.

Дом слева (площадь Ленина, 1б) принадлежал Александре Прибыловской из духовного сословия, она была вдовой местного дьякона. Недолгое время с осени 1870 года по конец 1871-го Ульяновы снимали в доме часть второго этажа. Пространства здесь меньше, чем в доме Жарковой, куда они при первой возможности переехали. Как раз в то время в семье появились новые дети, поэтому площадь хотелось побольше: третий ребёнок Володя родился в апреле 1870-го, а Оля, четвёртая по счёту, появилась на свет в ноябре 1871-го, как раз в доме Прибыловской.

Выходит, на каждый дом по одному ребёнку, отчего их легко запоминать. Старшие дети, Анна и Александр, ещё нижегородские. В доме Жарковой родился пятый по счёту Дмитрий, до этого в доме Прибыловской – Ольга, а вот Владимир родился в доме правее. Он по центру кадра, под номером 1а. Как видите, порядок нумерации домов строго хронологический. Это флигель основного дома Прибыловской, где Ульяновы жили около года, с 1869-го по 1870-й.

Так как ближе подойти нельзя, попробую компенсировать недостаток обзора кадром из Яндекс-панорам 2010 года:

Что ж, так видно лучше и большой дом, и флигель, где родился Ленин.

Небольшой газон напротив дома Жарковой в 2016 году заняли пионеры, которых, скорее всего, выкинули бы на помойку, если бы их не приютил мемориал. Как сообщали новости, скульптуры привезли из Чердаклинского и Инзенского районов Ульяновской области, но, возможно, впоследствии коллекция пополнилась другими экспонатами. Каких-то подробностей мне неизвестно.

Площадь Ленина и мемориал выходят прямиком к обрыву Ульяновской горы. Это место тоже считается Новым Венцом – несколько часов назад мы гуляли у начала этой улочки, а теперь дошли до её конца. Хотелось бы напоследок спуститься к Волге, и карта подсказывает, что, теоретически, это можно сделать по так называемому Пролетарскому спуску.

О, даже современную лестницу сделали. Чего же мы ждём?..

Пролетарский спуск перед нами – это современная дорога для автомобилей, которую, как видим, продублировали переходной дорожкой. Сейчас у горожан не так много потребностей спускаться к Волге, как раньше, а в симбирские времена по Завьяловскому спуску на этом месте ходили к пристани или на подгорный базар. Сегодня набережная не представляет почти никакого интереса: она занята частично садово-дачными участками, частично – лодочной станцией.

На полпути лестница заканчивается. Кажется, я ошибся... Короче, сразу вывод: не спускайтесь к Волге в мартовском Ульяновске. Теперь либо подниматься наверх, либо сворачивать по дорожке в парковую зону, либо рискнуть и пойти по наклонной плоскости вниз, где тающий снег перемешивается с грязью, а держаться приходиться за едва торчащие по бокам кусты и ветви деревьев...

Ну вы поняли, что я выбрал. Почти ни одна моя поездка не обходится без странных маршрутов. Наверное, поэтому я (не)путешествую один, компания как-то не подбирается.

Ай фоллоу зе Москва, даун ту Горки па-а-арк... Стоп, это не про данную местность. Здесь никаким Горьким и не пахнет, а вот горка точно присутствует. Эх, только бы не поскользнуться на ней и не шмякнуться в весеннюю слякоть!

Было непросто, но я не шмякнулся.

Снизу, как и сверху, виден главный мост Ульяновска, построенный ещё до революции. Он носит гордое название Императорского моста, поскольку построен в 1913–1916 годах. Точнее, тогда его назвали «Императорский Его величества Николая II», поэтому, как мне кажется, логичнее сократить до фразы «мост Николая II», но современным сокращателям виднее.

До революции он был только железнодорожным. При создании водохранилища в 1950-е годы его реконструировали и, самое главное, добавили автомобильные пути. В советское время мост переименовали в мост Свободы, хотя такое ощущение, что его так редко называли. После новой реконструкции 2000-х годов он стал Императорским. Ну и что, что значительные изменения в нём произошли в советские годы? Не Советским же называть, честное слово.

Наиболее примечательным фактом из прошлого данных мест стала история крушения теплохода «Александр Суворов» в 1983 году. По невнимательности рулевого и недосмотру старпома в тёмное время суток пароход направился в несудоходный пролёт моста, высота которого была ниже высоты судна. В итоге ферма моста снесла часть конструкций палуб, в том числе кинозал, где в это время находилось две сотни пассажиров. А по мосту шёл грузовой поезд, содержимое которого частично рухнуло на сам пароход. По данным прокуратуры, погибло более 170 человек. Ужасно.

Посмотрим в обратную сторону, на север. Там виднеется второй мост Ульяновска, Президентский, всего их два и есть. Думаете, назвали в честь Путина или Ельцина? А вот и нет.

Мост, соединяющий северные районы Ульяновска, начали проектировать в 1980-е, но строительство застопорилось и на нормальный темп вышло только в 2000-е. Открытие состоялось в 2009 году, на церемонии присутствовали президент Дмитрий Медведев и президент Азербайджана Ильхам Алиев. Говорят, что последнего пригласили, потому что его отец Гейдар Алиев как первый заместитель председателя Совета министров СССР приложил руку в изначальному решению о строительстве моста. Вот поэтому мост Президентский, потому что тут был Железный Димон на открытии потусили два президента.

Большие волжские просторы у Ульяновска всегда были такими: если мы посмотрим на старые карты, то увидим довольно широкий берег Волги у Симбирской горы. Впрочем, и эти берега расширились, а уж выше и ниже по течению вовсе превратились в огромные озёра. В этих местах Куйбышевское водохранилище постепенно размывает береговой склон, что вынуждает власти периодически проводить укрепление берегов для предотвращения оползней. Надеемся, что Ульяновск не уплывёт в Волгу и долгие десятилетия и века будет продолжать нас радовать.

Непосредственно набережная у склона Ульяновской горы – это автомобильная дорога, где изредка кто-нибудь проезжает, ничего интересного. Сам склон – это парк. Формально он разделён на три части: исторический Владимирский сад (левее за кадром), парк Ленинские горки с горнолыжной трассой (левее лестницы на фото) и парк Дружбы народов (правее). Владимирский сад мы наблюдали на самом верху в начале прогулки, тогда же днём проходили мимо завершения лестницы, что в кадре.

Не знаю, много ли горожан и туристов толпятся в этих местах в выходные или тёплое время года, но сегодня тут скука смертная. Хотя и на Венце людей почти не было, ибо будний хмурый день. Возможно, людей было бы побольше, если бы работала канатная дорога, но рыночек порешал.

Пассажирскую канатку в Ульяновске хотели давно, проектировали и строили с 1970-х годов, а открыли в перестройку в 1987 году. В 2000-е дорога износилась и её попытались отремонтировать. Изначально она была гондольной, то есть с закрытыми кабинками. Сейчас заметно, что на дороге висят обычные кресла – это результат реконструкции, которую предприняла фирма «Ленинские горки». Она же попыталась превратить склон в горнолыжный курорт, который получил много критики за вырубку деревьев и строительство инфраструктуры. И то, и другое, как предполагают, увеличивает опасность оползней.

К слову, оползни тут действительно бывали. Едва «Ленинские горки» в конце 2000-х запустили свой «курорт», трассу, что перед нами, порушил один оползень, и пошло-поехало: попытки банкротства, случайная гибель директора компании по эксплуатации канатки во время проверочных работ на верхней станции дороги, бесконечные переносы открытия, перестройки, новые проекты – а точнее, их постоянное обсуждение без реализации...

Результат можно заметить на фото. Брошенная неухоженная инфраструктура. Да, на лыжах тут катаются, и помещения, насколько мне известно, заняты горнолыжной организацией «Венец и я», созданной федерацией горнолыжного спорта Ульяновской области. Но канатка стоит, гниёт и грозится от разрушений упасть кому-нибудь на голову. Кстати, там дальше есть ещё одна канатка «Ленинских горок», тоже брошенная. А город ничего сделать не может, у них лапки – за аренду земли уплочено, и дальше хоть трава не расти.

Что касается собственников добра, то они бы рады это продать, но никто не покупает. Через суд город отжать тоже не может, не положено у нас в стране эффективных собственников обижать. Обожаю такое.

Вернуться в центр можно по извилистым дорожкам парка Дружбы народов. Привлекательными они сейчас не выглядят. Как пишут, вроде бы наверху парк более-менее приведён в порядок, но здесь, внизу, руинированные облезлые арт-объекты производят удручающее впечатление.

К юбилею Ленина, когда создавали Ленинский мемориал и сопутствующие улицы и здания Венца, склон Ульяновской горы превратили в аккуратный тематический парк, созданный усилиями специалистов из всех союзных республик. Поэтому различные площадки парка оформили как уголки каждой республики СССР. После распада СССР часть скульптур и объектов утащили или угробили, часть разрушилась сама, что-то, как я понял, даже могли перенести на другие места. Да и парк зарос и потерял стройную композицию.

Например, стела Азербайджанской ССР. Может, её и подкрашивали с тех пор, но заметно лишь то, что к ней налепили отпечатанную шрифтом Times New Roman цитату Гейдара Алиева.

Мало того, что выглядит современная плита максимально убого, так ещё и цитата вызывает нервный смех на фоне новостей о разжигании антироссийских настроений в Азербайджане с закрытием Русского дома, арестом российских граждан и провокационными заявлениями Алиева-младшего. Попробуй там скажи, что азербайджанский народ приобщился к общечеловеческим ценностям через русскую культуру – окажешься в застенках местной госбезопасности.

Грустно всё это. Пойду в гостиницу по лесенке, а не через парк.

Парочка финальных слов об ульяновском трамвае, где сделана данная фотография. Ходит он, как мне показалось, недостаточно часто, но маршрутная сеть весьма большая и с годами принципиально не сокращается. Трамваи по городу ездят как старые, так и новые. На фоне общей деградации систем общественного транспорта в России местный трамвай представляется довольно живучим. Одобряем.

Завтра день будет солнечным и более насыщенным. И более позитивным, пожалуй.

А на сегодня всё! До новых встреч.

Продолжение следует...

Ранее в поездке:

Первая часть прогулки

Гомель стоит посетить ради дворца Румянцевых – Паскевичей и окружающего его парка. Но после того, как мы их изучили позавчера, что делать дальше? Предлагаю осмотреть довольно случайные достопримечательности, которые есть в центре, а также зайти в парочку небольших музеев. Наверное, если в Гомеле вы оказались только на один день, то данная прогулка может показаться необязательной, однако при наличии двух дней, как у меня, вы без труда найдёте интересные места.

Первый любопытный памятник на пути находится на площади Победы и одновременно проспекте Победы. Как нетрудно догадаться, он посвящён героям Великой Отечественной войны. Это братья Лизюковы родом из Гомеля, погибшие в разные годы и при разных обстоятельствах, но теперь вновь собравшиеся вместе.

Ближе всего стоит полковник Пётр Лизюков, младший из братьев. Бинокль в его руках выдаёт профессию артиллериста: Пётр командовал артиллерийской бригадой в январе 1945 года в Восточной Пруссии недалеко от Кёнигсберга, где был убит. Посмертно ему присвоено звание Героя Советского Союза.

Среднего брата Александра не видно, он за спиной Петра. Смерть нашла его в Воронежской области в 1942 году, где тот командовал подразделениями бронетанковых войск. Он тоже Герой Советского Союза, но ещё прижизненный: этой наградой отметили его участие в боях в районе Днепра в первые месяцы войны.

Слева в кубанке – старший брат Евгений, возглавлявший различные партизанские отряды на территории Белоруссии. Он погиб в 1944 году и почему-то не Герой Советского Союза, как-то не сложилось. Может, когда-нибудь руководство страны присвоит ему Героя Беларуси, как иногда запоздало вручают Героя Российской Федерации некоторым участникам Великой Отечественной у нас.

Точно так же долго не складывалось с этим памятником, лишь в 2019 году идея претворилась в жизнь. Над проектом работал гомельский скульптор Валерий Кондратенко, а некоторые детали – например, кубанку для Евгения Лизюкова или планшет с картой воронежских земель в руках Александра (он с той стороны) – подсказали добавить родственники братьев-героев.

К такой достопримечательности я не был готов... Это прогремевший на весь Рунет «Джон Фёдор» – бургерная из Гомеля, которая в 2017 году заказала у Студии Артемия Лебедева дизайн логотипа. И логотип, который им сделала контора Татьяновича, был невыносимо отвратительным:

Он породил массу обсуждений и мемов. Владелец бургерной сначала написал возмущённый отзыв на логотип и не захотел его использовать, потом всё-таки пустил в оборот, но в конечном итоге в 2019-м провёл повторный ребрендинг. Как видим по современной вывеске заведения, выглядит новое оформление уныло и никак не запоминается, в отличие от вырвиглазного дизайнерского буйства московской студии.

Сейчас бургерная закрыта, а помещение пустует. Если судить по отзывам в интернете, малому бизнесу пришёл конец то ли в конце 2020 года, то ли в 2021-м. А не надо было от логотипа отказываться! Не знаю, что в дальнейшем откроется на углу проспекта Победы и улицы Кирова, но можно уверенно сказать, что такой славы на постсоветском пространстве, как у «Джона Фёдора», у нового места не будет.

Проспект Победы идёт от вокзала и упирается в Советскую улицу, где образует площадь Восстания. Самым крупным памятником площади является танк Т-34. Памятник посвящён освобождению Гомеля от нацистов 26 ноября 1943 года. Как справедливо указывает табличка на постаменте, Гомель стал первым областным центром Белоруссии, освобождённым в ходе наступления советских войск.

Уже после моей поездки площадь Восстания прошла реконструкцию и перестала выглядеть простенькой асфальтированной парковкой. В сквере, что виднеется далее слева, проложили новые дорожки и установили интересный памятник жертвам геноцида белорусского народа в годы войны. Но я этого не застал и потому в сквер не сворачивал.

Название площади связано с событием местной истории, о нём кратко упоминает мемориальная доска 1967 года:

Здесь 22–26 октября 1916 году под руководством Полесского комитета РСДРП(б) происходило восстание солдат и матросов Гомельского пересыльного пункта

Ничего не понятно, но очень интересно... Давайте разбираться. Есть мнение, что до Февральской революции в России всё было относительно спокойно, и лишь крушение вертикали власти вывело ситуацию из-под контроля. Но мелкие акты неповиновения случались в самых разных уголках империи. Допустим, в октябре 1916 года на уральском Невьянском заводе состоялась весьма крупная забастовка местных рабочих, о которой я рассказывал, когда приметил на улицах Невьянска памятник соответствующим событиям.

Как раз в этом же месяце в Гомеле развернулась история помасштабнее. Ей предшествовало несколько случаев, когда на местном распределительном пункте за нарушение дисциплины арестовывали, сажали на гауптвахту и даже избивали отдельных солдат. Напряжение между солдатами и начальством росло, пока котелок не рванул в конце октября и четыре тысячи (!) солдат и матросов не потребовали освободить очередного арестованного.

Восставшие захватили гауптвахту и сами освободили содержавшихся там людей. Таких, к слову, было около 800. Восстание перекинулось на город, где были столкновения с полицией и другими войсками. Его быстро подавили, но звоночек был тревожный.

Мемориальная доска находится на фасаде этого здания. На его углу я приметил стандартную табличку «Гісторыка-культурная каштоўнасць» с указанием, что это здание 1818 года. И всё, без комментариев. Если бы не она, я бы подумал, что это типичная послевоенная сталинская застройка, но, оказывается, перед нами здание так называемой ланкастерской школы, изначально построенное в стиле классицизма.

Главным архитектором дома называют Ивана Дьячкова, которого я ранее упоминал как автора Охотничьего домика. Также в проекте участвовал Джон Кларк, приложивший руку к Петропавловскому собору у дворца Румянцева, знакомые все лица. Ланкастерскую систему взаимного обучения в школе подсмотрели в Англии у педагога Джозефа Ланкастера, который считал, что старшие ученики обязаны принимать активное участие в образовании младших. Этими экспериментами в России баловались недолго, поэтому вскоре Сергей Румянцев организовал здесь ткацкую фабрику.

Так здание выглядело до революции. Без пристроенного позже третьего этажа сразу видно аккуратный классицизм.

С середины XIX века домом управляли военные, а нынешнюю площадь Восстания использовали как гарнизонный плац. Собственно, в здании располагался тот самый распределительный пункт, где вспыхнуло восстание 1916 года. В 1920-е тут поселилась обувная фабрика «Труд» и пока что не планирует уезжать, ей принадлежит ещё несколько соседних корпусов.

В годы войны нацисты разместили на фабрике и в соседних кварталах пересыльный лагерь, известный как Дулаг 121. Пересыльные лагеря на оккупированных территориях СССР (Durchgangslager или сокращённо Dulag) формально существовали для временного размещения военнопленных перед их отправкой куда-то дальше, но условия содержания в них были заведомо ужасными, чтобы как бы ненароком уничтожить как можно больше советских недочеловеков.

Мемориальная доска на фасаде всё того же здания ланкастерской школы свидетельствует, что жертвами Дулага 121 стали более ста тысяч человек.

Ура, солнышко вышло!

К площади примыкают корпуса другой фабрики – трикотажной фабрики «8 марта», которая тоже ведёт историю с 1920-х годов и не собирается закрываться. Выходящее к улице здание фабрики выделяется высокой башней, которая появилась после войны. По задумке архитекторов, работавших на восстановление разрушенного Гомеля, площадь нужно было украсить не одной башней, а двумя для идеальной композиции. Запала хватило только на одну, но и так хорошо.

Башня никак не используется и теоретически без ущерба производству её можно преобразовать в туристический объект и смотровую площадку. Такие идеи периодически обсуждаются, но будут ли реализованы, неизвестно.

Проедем по Советской улице полтора километра на север. Здесь нам попадается другая башня, а точнее, костёл Рождества Пресвятой Божией Матери с сопутствующей высокой башней колокольни. Симпатичный неоготический стиль – современное творение 1990-х годов.

Любопытный и, наверное, редкий факт на территории Белоруссии: данное здание построено на фундаменте православной церкви. В 1880-е годы мы бы увидели на этом месте православный храм Рождества Богородицы. Его перестроили при советской власти под административное здание кладбища, что располагалось рядом, потом непримечательное здание использовали как пункт кинопроката и художественные мастерские. В перестройку католическая община Гомеля искала место для нового костёла, ибо старый был утрачен в советские годы. Город предложил вариант застройки данной площадки.

Не точит ли с тех пор местная православная церковь зуб на католиков за то, что отжали их потенциальную собственность? Не в курсе. Стоит отметить, что на Новиковском кладбище хоронили и православных, и католиков, рядом с православным храмом раньше располагалась католическая часовня, да и сами католики в ранние советские годы могли захаживать в православную церковь за неимением альтернативы. Так что нам, православным, не жалко, молитесь на здоровье по своему обряду, а то, что сохранили посвящение храма Богородице, так это даже приятно.

Упомянутое Новиковское кладбище было здесь. Не могу сказать, в каком состоянии оно находилось после Великой Отечественной войны, но властям города показалось, что содержать его далее бессмысленно, и на его месте разбили сквер. Он называется Студенческим сквером, поскольку рядом стоят корпуса Гомельского государственного университета.

Впрочем, элемент кладбища сохранился. В сквере есть братская могила погибших в Великую Отечественную войну и отдельное захоронение героев-подпольщиков. В 2014 году мемориальные комплексы обновили и добавили к ним Аллею героев, что на фото перед нами, – 41 памятную стелу с перечислением имён Героев Советского Союза, чья судьба так или иначе связана с Гомелем. Среди них есть и двое братьев Лизюковых, Александр и Пётр.

О, опять МОВА! Найдена перед входом в один из корпусов университета.

Если помните, почти такая же нам попалась в Гродно. Это реклама мобильного оператора «А1», который понаставил подобные композиции в нескольких белорусских городах. Каждая «мова» отличается немного разным набором цветов, который вроде бы подобран специально, исходя из региональной специфики.

Перемещаемся ближе к площади Восстания. Южнее неё – здание цирка 1972 года.

Перед цирком – памятник советской звезде жанра Карандашу, он же Михаил Румянцев. Румянцев периодически заезжал в Гомель и выступал в местном цирке, поэтому в 2006 году его решили увековечить в бронзе вместе с его традиционным напарником – скотч-терьером по кличке Клякса.

Сразу после цирка – приятный городской парк, в 2009 году названный сквером имени А. А. Громыко. Он часто менял своё название: до революции – Городской сад и Городской бульвар, в советское время – парк Парижской Коммуны и Пионерский.

В 1983 году тут установили бюст министра иностранных дел Андрея Громыко – он родился в деревне Старые Громыки Гомельской области, земляк. И это не деревня переименована в честь Громыко, а он с детства носил фамилию, созвучную деревне. После открытия памятника гомельчане как-то невольно стали ассоциировать парк с именем Громыко, и в конечном итоге власти официально закрепили неформальное название.

Накануне Нового года-2017 в сквере установили копии различных архитектурных сооружений со всего мира. Зачем? Прост))0)

И правда, никакого серьёзного посыла макетики Биг-Бена, египетских пирамид, Московского Кремля и Пизанской башни не содержат, их поставили как новогоднее развлечение и хотели убрать после праздников. И не убрали. Вот до сих пор стоят, пусть периодически власти думают, не прибрать ли за собой после того Нового года.

Изначально временный характер арт-объектов объясняет, почему они выглядят примитивно. Вот это больше похоже на облезлую советскую будку газированной воды с курортов Краснодарского края, а не на гостиницу Бурдж-эль-Араб в Дубае. Хотя после иранских атак 2026 года, может, и похоже, не знаю. Горожане спорно оценивают затянувшийся прикол и высказывают самые разные мнения, оставить ли макеты, выкинуть, переместить, отремонтировать или частично заменить на копии белорусских памятников.

А что скажу я, вы уже знаете. Вот что:

Зачем Париж, если есть Гомель?

Для тех, кто в танке: данную фразу я произношу, когда где-либо вижу Эйфелеву башню, например, в Гагре или Саратове.

По некоторым подсчётам, в Гомеле из-за войны утеряно около 4/5 довоенной застройки. Однако исторические здания попадаются. Перед нами на пересечении Советской и Ирининской улиц – здание филиала Орловского банка, построенное в 1901 году.

В то время должность городского архитектора занимал Станислав Шабуневский, уроженец Минской губернии, получивший архитектурное образование в столице. В значительной мере облик предреволюционного Гомеля – его рук дело. Орловский банк тоже относится к его наследию. В стиле Шабуневского заметно смешение скромных черт модерна и старомодного классицизма. За вклад архитектора в историю города в 2018 году ему присвоили звание почётного гражданина Гомеля.

Городская доска почёта. Список почётных граждан, кстати, прилагается – это прямоугольные досочки по центру.

Забавно, что самым первым в списке идёт Фёдор Паскевич, сын николаевского генерала Ивана Паскевича и последний мужской носитель данной фамилии в роду. Его сделали почётным гражданином в 1888 году, первым в истории города. Табличку с его именем можно увидеть в начале заметки. Делаем вывод, что перечисление лиц либо было заметно переделано, либо появилось только в постсоветское время – в СССР Паскевича рядом с Рокоссовским никто бы не упомянул.

С перекрёстка Советской и Ирининской предлагаю свернуть на улицу Пушкина. Там есть два музея. Музей военной славы, если позволите, мы пропустим, но с интересом посмотрим в его дворике санитарный поезд. Поезд является реконструкцией, поскольку паровоз Эр789-39, как говорят, построен вообще в 1950-е. Судьба у него сложная, но не такая героическая, как у многих «эшек», что прошли войну.

Уже списанный паровоз долго ржавел в гомельском депо, пока в 2004 году его не привезли сюда в качестве одного из первых экспонатов музея. Да, получается, что музей появился относительно недавно. Как вы понимаете, железные дороги сюда не проложены; так как же доставить 120-тонный паровоз? Пришлось его распилить на три части, привезти по кусками и уже на месте сварить обратно.

В Музей военной славы я не стал заходить, поскольку меня больше привлёк его филиал, расположенный на той же улице вот в этом здании. Филиал носит интригующее название – Музей криминалистики. Что ж, весьма оригинально, надо посетить.

Небольшая экспозиция на парочку залов посвящена истории борьбы с преступностью на Гомельщине с революционных времён до начала XXI века. Это не музей истории милиции и госбезопасности, а скорее рассказ о наиболее примечательных уголовных делах, уникальных уликах и методах следствия, которые применялись для раскрытия преступлений. Музей я посетил самостоятельно, но рекомендовал бы по возможности записаться на экскурсию, поскольку материал безумно интересный, а сопровождающие тексты – довольно краткие, дающие лишь самое общее представление о предмете.

Обычно слово «губерния» ассоциируется с имперскими временами, но Гомельская губерния, что на карте, – продукт революционной эпохи. Напомню то, что говорил позавчера: во времена Российской империи Гомель входил в Могилёвскую губернию, а собственным регионом обзавёлся только в 1919 году. Затем в 1926-м Гомельская губерния РСФСР была распилена на районы, отошедшие к БССР и РСФСР.

Несмотря на то, что Гомель относился к Советской России, текст в витрине, посвящённой истории милиции и ЧК в первые годы советской власти, гласит:

История правоохранительных органов Гомельщины тесно связана с историей становления Белорусского государства.

Ну да ладно, чего я придираюсь... Лучше покажу те витрины и экспонаты, которые мне запомнились.

Жестяная баночка с польскими деньгами – это оригинал или просто муляж? Неясно. Речь идёт об истории разоблачения гомельской ячейки «Народного союза защиты Родины и свободы» – подпольной контрреволюционной организации Бориса Савинкова, который из-за рубежа пытался шатать власть большевиков. Его портрет – слева в кадре.

Работал не только Савинков. Помогала соседняя Польша, откуда и деньги на ведение подпольной деятельности. В 1921 году гомельские чекисты смогли выйти на след Западного областного комитета организации Савинкова и провели обыск у уездного военрука Максимова. Под золой в печи оперуполномоченный Алексеев, что на фото справа, нашёл банку с деньгами, а дальше ниточка потянулась к другим сообщникам.

Чаще всего прототипом знаменитого Остапа Бендера называют одесского авантюриста Осипа Шора, но на этот счёт попадаются другие мнения. В музее однозначно утверждают: Остап Бендер – это узбек Тургун Хасанов из Коканда на фото в центре.

В 1925 году Хасанов приехал в Гомель, где в местном губисполкоме представился сыном лейтенанта Шмидта председателем Центрального исполнительного комитета Узбекской ССР Файзуллой Ходжаевым. Липовые документы при нём имелись, отчего немало чиновников в других городах доверяли ему и верили на слово, что, видите ли, товарищ Ходжаев попал в неловкое положение, его обокрали в поезде, ему нужно денег взаймы и так далее.

Как раз незадолго до приезда в Гомель Хасанов таким же образом получил в Минске из рук председателя белорусского ЦИКа 500 рублей. В Гомеле его встретили тепло и устроили банкет. Лишь начальник Гомельского губернского административного отдела Матвей Хавкин (он на фото левее) заподозрил что-то неладное и решил посмотреть в журнале «Красная нива», а как на самом деле выглядят руководители братской узбекской республики... В общем, Хасанова разоблачили и посадили.

Его историю опубликовали в виде фельетона «Знатный путешественник» в газете «Правда». Отсюда утверждение, что публикация стала стартовой точкой для идеи плутовского романа, которую подарил Ильфу и Петрову старший брат последнего Валентин Катаев. Сотрудники музея в этом не сомневаются, поэтому поместили в витрину томик бендеровской дилогии.

Куски проводов, которыми нацисты связывали советских граждан перед расстрелом. Кусочки оформлены как приложение к протоколу осмотра места массовых расстрелов, что состоялось в 1967 году. Лист подписан понятыми и заместителем начальника следственного отделения УКГБ по Гомельской области капитаном Евгением Цыбульским.

Фотографии работы оперативно-следственной группы УКГБ в 1969 году во время расследования терактов в колхозе «Первое Мая». По тексту в витрине видно, сколь мало подробностей нам сообщают. А история очень интересная, давайте расскажу, не ограничивая себя в объёме.

В начале 1950-х годов в упомянутом колхозе в деревне Гороховищи Октябрьского района Гомельской области председателем был участник войны, бывший партизан Иван Дайнеко. В его доме по каким-то неясным причинам произошло два случая взрывов. В результате одного из них противотанковая граната разрушила стену дома. Кто-то настрочил на Дайнеко донос, что, видите ли, он сам инсценировал покушение на себя. Начальство доносу поверило и погнало мужика с должности.

Прошло какое-то время, на посту сменилось несколько председателей, пока за работу не взялся Мефодий Голуб. Тоже, кстати, бывший партизан, человек работящий, строго следивший за колхозным имуществом, готовый работать даже ночью. Так, в ночь своего убийства 8 июля 1955 года он собирался встать ни свет ни заря, чтобы встретить грузовик с хлебом. Но не успел: к стене его дома снаружи кто-то приделал противотанковую мину и подорвал, а за стеной как раз была кровать Голуба. Председатель колхоза погиб.

Следствие заподозрило в теракте двух односельчан, которых заметили в ту ночь бродящими на улице – продавца сельпо Николая Шуста и бригадира Григория Бусела. Суд попытался вынести им смертный приговор, но родственники обратились к московским адвокатам, процесс затянулся, несколько лет его пересматривали, и Шуст с Буселом оказались полностью оправданы. Доказательств их вины действительно не набралось, лишь косвенные подозрения.

Естественно, раз дело передано в суд, то зачем следствию пересматривать свои выводы? А то, что дело развалилось, спустя несколько лет никого не волновало. И вот в конце 1960-х годов приехавшему в Гомель из Москвы инструктору Отдела административных органов ЦК КПСС местные нажаловались, что, видите ли, давний теракт-то не раскрыт. Тот пересказал историю первому секретарю белорусского ЦК Петру Машерову, который принял строгое решение – срочно провести повторное расследование силами КГБ.

Новое следствие 1969 года мы видим на фотографиях в витрине. Вероятно, здесь же запечатлён следственный эксперимент, иллюстрировавший последствия взрыва, убившего Мефодия Голуба. Чекисты повторно допросили каждого жителя Гороховищей и потихоньку стали расширять своё поле зрения. Так их заинтересовала семья Стасёнков из соседней деревни Корма. Главе семейства Павлу Стасёнку к тому времени стукнуло уже больше 85 лет, и он прекрасно помнил дореволюционные времена, когда у него было своё зажиточное хозяйство.

Советскую власть он явно ненавидел, поэтому и в колхоз долго не вступал и своей ненавистью портил жизнь окружающим, отличаясь скабрёзным характером и манерой общения. Во время оккупации его племянник Григорий служил деревенским старостой (его за это убили партизаны), а сам Павел, когда попадалась возможность, искал в округе тела убитых солдат и партизан, чтобы утащить у них одежду, часы и оружие. Сын Яков служил в армии, получил медали, вступил в партию и, чтобы не горбатиться в колхозе, выбил себе должность заведующего избой-читальней в Гороховищах. Хорошая семейка!

Таскать к себе то, что плохо лежит, Павел Стасёнок продолжил после войны. Пользуясь колхозным имуществом, он при случае мог забрать себе инвентарь или, скажем, сено. Председатель Голуб быстро это приметил, урезал приусадебные участки Стасёнка и его сына, запретил ему пользоваться колхозными лошадьми и пасти свой скот на колхозных пашнях. Следователи узнали, что дочь Стасёнка Мария перед началом колхозного собрания говорила: «Пускай Голуб так не борется, бо скоро обрежут крылья».

После череды допросов он сознался, что убийство спланировал и осуществил он с сыном, да и покушения на Дайнеко тоже их рук дело. Мне лишь одно непонятно: почему фактически за три теракта Павел и Яков Стасёнки получили всего лишь по 15 лет тюрьмы? Воистину наш суд – самый гуманный суд в мире. Впрочем, на волю они уже не вышли, так и померев на зоне. Жалеть не будем.

Что-то увлёкся рассказом. А представляете, про каждое дело так рассказывать? Тут явно экскурсия нужна.

Примерно половина экспозиции – история криминальных дел, с которыми сталкивались гомельские следователи. Другая половина – тематический подбор различных инструментов, документов и методических рекомендаций криминалистов, а также специфические улики и инструменты преступников. Вот здесь в журнальчике можно узнать, что такое алмазы и бриллианты.

А здесь – почитать об особенностях почерков для проведения графической (почерковедческой) экспертизы.

Набор инструментов для внесения изменений в идентификационные номера двигателя и кузова автомобиля.

А это добро незаконно хранили заключённые исправительной колонии № 20. Якорь-то им зачем??

Короче говоря, музей рекомендуется к посещению. Он чем-то напомнил брестский музей «Спасённые художественные ценности», где собраны предметы, изъятые таможенниками, но не наполнением, а нестандартной концепцией, имеющей отношение к криминальной тематике.

Продолжим прогулку. Чуть дальше по улице Пушкина – уже точно сталинский классицизм-ампир, а не перестройка дореволюционного классицизма. Здание машиностроительного техникума 1955 года по-прежнему используется в образовательных целях, но другим учреждением – Гомельским государственным колледжем искусств имени Н. Ф. Соколовского.

Здание входит в список историко-культурных ценностей Республики Беларусь. Соответствующая табличка на углу здания у перекрёстка Пушкина и Крестьянской улицы гласит, что это постройка конца XIX – начала XX века. Ну да, изначально дом занимал только нынешнее левое крыло и выглядел так:

Только когда это было-то? Мне кажется, считать дом дореволюционным памятником после кардинальной перестройки неверно, в таких случаях логичнее указывать двойную дату.

Ещё в Гомеле то тут, то там попадаются образцы любимого мной межвоенного конструктивизма, но я во время прогулки не зафиксировал эти здания. А вот увидеть следующие домики было немного неожиданно...

Деревянные избушки середины 1920-х годов. Как они пережили войну? Чудеса. Два дома в переулке Пушкина по-прежнему обитаемы и тоже включены в реестр памятников.

Тем временем мы приближаемся к Охотничьему домику, где находится Музей истории города Гомеля. Внутри были позавчера, поэтому оставляем его в тени деревьев и проходим мимо, приближаясь к берегу Сожа.

Красивое здание администрации Центрального района Гомеля на улице Билецкого. Надпись на табличке «каштоўнасці» гласит: «Будынак былога рускага тракціра. 1822 год». Звучит так, будто это какой-то типовой русский трактир, это как вообще? То есть в городе мог быть не русский, а, скажем, польский или литовский трактир? В разных публикациях иногда фигурирует, что это было его названием: трактир «Русский», и не более того. Да и трактир здесь работал недолго, здание не раз перестраивали и меняли его функцию. Зато красиво вышло, что городские чиновники ныне заседают в трактире.

Постройка в стиле классицизма принадлежит упомянутому ранее дуэту Ивана Дьячкова и примкнувшего к нему Джона Кларка.

В марте 1919 года в Гомеле произошёл так называемый мятеж Стрекопытова. Группа мобилизованных в Красную армию военных во главе с меньшевиком Владимиром Стрекопытовым получила на фронте порцию щелбанов от армии Украинской народной республики и решила, что пора дезертировать и разойтись по домам.

Лучшим способом для этого избрали стихийный бунт, переросший в вооружённый захват Гомеля и провозглашение Русской народной республики. Поскольку за предшествующие четыре месяца власть в городе менялась уже в четвёртый раз, жителям эти эксперименты порядком надоели и широкой поддержки мятеж не получил. Новая власть продержалась всего несколько дней и была ликвидирована подошедшей Красной армией.

Здесь похоронены 25 жертв мятежа, принадлежавших к органам советской власти и причастным организациям. Всех их обобщённо назвали местными коммунарами. Среди них был редактор газеты «Известия революционного комитета г. Гомеля и уезда» Николай Билецкий, чьим именем впоследствии названа улица, где мы гуляем. В 1949 году братскую могилу украсили надгробным памятником.

Я только не понял, почему надпись на памятнике состоит из двух слов – «коммунарам» и «чекистам». Подавляющее большинство людей читает их вместе: «коммунарам-чекистам». Но в братской могиле лишь часть погибших – чекисты. По идее, тогда это два разных слова. Но разве чекисты – не члены Гомельской коммуны и их нельзя считать коммунарами?.. Что-то я малость запутался.

Так или иначе, чекисты стали воспринимать это место своим. И дом на заднем плане – местное управление КГБ, и сквер вокруг назван именем Дзержинского.

Вот рядом и Железный Феликс на фоне красного полотнища. Памятник 1948 года.

Сквер является удобным местом для проведения различных официальных мероприятий – не только КГБ, но и других силовых структур. Особенно активно сквером пользуются пограничники, здесь в двух шагах стоит мемориал воинам-пограничникам.

Что порадовало лично меня, так это регулярные мероприятия в память о погибших коммунарах. Городские власти проводят церемонии возложения цветов к братской могиле с минутой молчания, а также другие сопутствующие мероприятия, и называют тех героев Гражданской войны защитниками города. Никогда или почти никогда в России представители власти не вспоминают жертв белого террора и уж тем более не считают большевиков первых советских лет какими-то там защитниками. У нас так не принято! Белорусы, вы не в курсе, что за революционеров надо только каяться?

В конце сквера Дзержинского можно найти небольшой спуск к Киевскому спуску, простите за тавтологию. Или же из сквера по пешеходному мосту, что перед нами, можно перейти напрямую в дворцовый парк. Такой же мост есть дальше, через него мы прошли позавчера из дворцового парка к чугунному памятнику защитникам-ополченцам. Вы уже поняли, что в Гомеле очень много зелёных зон, сплошное удовольствие гулять.

Тогда же позавчера я объяснял, что Киевский спуск от площади Ленина до Сожа получил наименование в советское время, поскольку на берегу был организован причал с отправлением теплоходов «Ракета» в Киев. Однако вынужден сам себя поправить: данное объяснение, связывающее название спуска именно с «Ракетами», мне попалось на городских ресурсах Гомеля в интернете. Поэтому я сделал вывод, что название появилось во второй половине XX века.

Сейчас же, гуляя по спуску, я прочёл на информационной табличке, что ещё в древние времена через этот овраг шла дорога на Киев. Да, действительно спуск до революции в начале XX века называли Соборным. Но одновременно существовали такие неформальные названия, как «пароходный ров» и «спуск к причалу». То есть привязка к причалу, по которому можно было уплыть до Днепра, у горожан была. Причал тогда чаще использовали для перевозки грузов, и даже не знаю, бывали ли здесь пассажирские рейсы, но тем не менее.

Название «Киевский спуск», официально заменившее «Соборный», зафиксировано в литературе 1920-х годов. Можно спекулировать, связано ли оно с транспортным сообщением через Сож к Днепру или же со старым сухопутным путём в сторону Киева, но регулярные рейсы «Ракет» тут точно ни при чём.

В 2006 году в конце спуска рядом с пристанью поставили скульптуру «Лодочник». Это как бы первый человек, который приплыл сюда по Сожу на лодке. Неизвестного нам средневекового охотника, претендующего на звание первого гомельчанина, сопровождает в лодке рысь. Мы в курсе, что рысь не была одомашненным животным, но как же первый гомельчанин будет основывать город без гербового символа-талисмана Гомеля?

«Лодочник» сделан Вячеславом Долговым, чьё творчество нам уже известно на примере шарманщика на самом верху Киевского спуска.

Пешеходный мост соединяет часть парка с памятником защитникам-ополченцам и противоположный берег с водно-зелёным диаметром Гомеля – огромным лесопарком, который вместе с Сожем как бы разделяет город на две части. Впрочем, на том берегу за лесами ничего интересного исторического всё равно нет.

Предлагаю подняться в дворцовый парк к бывшему домику дворцовой прислуги. Позавчера мимо него мы прошли, музей внутри был закрыт. Он меня заинтересовал своей темой, поэтому стоит заглянуть.

Его формальное название – филиал Ветковского музея старообрядчества и белорусских традиций имени Ф. Г. Шклярова. Уух, обожаю трёхэтажные наименования! Давайте для простоты переименуем его в Музей старообрядчества.

В городе Ветка, что в 20 километрах к северо-востоку от Гомеля, в 1970-е годы местный краевед Фёдор Шкляров на основе собственной коллекции открыл музей. Точнее, в 1978 году его формально основали, но пока строили и оформляли, стукнул 1987-й. Шкляров успел дожить до этого момента и спустя год умер, а его детище получило его имя.

До Ветки добирается не каждый турист, зато филиал в Гомеле, организованный в 2000-е годы, пропустить сложнее. Зайдём.

Полное название музея имеет смысл, ибо предметы музея естественным образом можно поделить на две части. Первая связана с религией.

Покажу парочку макетиков старообрядческих храмов Гомеля. Перед нами – Ильинская церковь конца XVIII века, сохранившаяся и действующая сегодня. Если верить информации в интернете, в советское время она не закрывалась. Примечательна тем, что считается самой старой сохранившейся деревянной постройкой в городе.

Любопытный факт: сохранились сведения, что в этом храме молился Емельян Пугачёв. Казалось бы, где Дон и Поволжье, а где Гомель, но чтобы понять, что здесь забыл Пугачёв, надо сказать пару слов о значении региона в истории раскольничества. Дело в том, что после очередной волны гонений на старообрядцев при царевне Софье в 1680-е годы их большая группа нашла прибежище в восточных областях Речи Посполитой, где они основали Ветку. Естественно, какие-то семьи уже из Ветки перебирались в Гомель и соседние районы.

Крупный и влиятельный очаг старообрядчества почти столетие существовал под боком России, притягивал сюда новых переселенцев и явно раздражал российские власти. Ещё до разделов Речи Посполитой в 1764 году Россия отправила сюда карательную экспедицию с целью насильственного возвращения старообрядцев домой, а также сопутствующего грабежа и осквернения религиозных ценностей. В экспедиции участвовал молодой казак Емельян Пугачёв.

Несмотря на сокращение населения после депортации 1764 года и других схожих событий, Ветка и окрестности быстро восстанавливали свою численность и продолжали до революции оставаться важным центром альтернативного православия. Спустя несколько лет, в 1772 году, Пугачёв приехал сюда повторно, бежав с Дона в Речь Посполитую, чтобы, вернувшись обратно, выдать себя за подданного другого государства. На Гомельщине он отправился в уже знакомые места и заодно пообщался с местными раскольниками. И, как говорят, заходил молиться в Ильинскую церковь.

Спасо-Преображенский храм. Тоже действующий и тоже исторический. Он находится в тех же кварталах Спасовой слободы, что и Ильинская церковь. По-хорошему, надо туда дойти, это не так далеко, но сегодня у меня не хватит сил.

Храм построен в 1905 году в связи с тем, что в ходе Первой русской революции гонения на староверов окончательно прекратились и на законодательном уровне установились принципы свободы вероисповедания. В описании макета сообщают, что храм построен в стиле московско-ярославского барокко XVII века. Я бы сказал, что это тогда русский стиль, ибо стилизацию под допетровскую архитектуру нужно называть именно так.

В том же описании читаем, что в 1937 году храм был закрыт, переоборудован под хозяйственные помещения и, судя по всему, перестроен. От старого храма осталась лишь башня-звонница, а корпус левее – это уже современная пристройка. Почему-то в тексте сказано, что башня – XIX века. Но храм-то строили в итоге реформ 1905 года, а колокольню, как подсказывают краеведы, доделали и того позже.

О Спасовой слободе стоит отметить, что этот район компактного проживания раскольников сохранил не только два храма, но и некоторые другие дореволюционные здания, которых хватает для проведения полноценных экскурсий на старообрядческую тематику. Музей регулярно их проводит, желающие могут обратить внимание. Возможно, при повторном визите в Гомель стоит это внести в программу.

Есть коллекция икон. Некоторые из них экспонируются в интересном формате, как эта икона Спаса Нерукотворного XIX века, под которую подложен дореволюционный шёлковый платок.

Или здесь две иконы со специфическим узором сопровождаются такими же выложенными из верёвок узорами. Обе иконы относятся к особому ветковскому типу «Союзом любви связуемы апостолы». Та, что левее, датируется рубежом XIX–XX веков и происходит из деревни Огородня Гомельская в Добрушском районе. Правее – икона XIX века из Ветки, из фондов дворцово-паркового ансамбля.

Давайте рассмотрим их поближе, чтобы понять, что это за иконографический тип.

Эта сложная плетёнка похожа на стиль оформления рукописных книг Позднего Средневековья – так называемый балканский орнамент. Вполне возможно, оттуда её и позаимствовали. Можно заметить, что по всем линиям плетёнки разбросаны буквы. Это текст тропаря «Союзом любви связуемы апостолы», который издавна использовался в богослужениях. В центре узора из-за пересечения линий образуется решётка, где посередине помещена сцена Распятия, а вокруг – фигуры 12 апостолов.

По углам разбросаны тетраморфные символы евангелистов. Получается, что ангел слева сверху – это Матфей, орёл справа сверху – Марк, лев слева снизу – Иоанн, телец справа снизу – Лука. На нимбах все они подписаны. Если что, в никонианстве животные для Иоанна и Марка поменялись местами, но в иконописи официальной РПЦ после петровских времён их всё равно перестали изображать как полноценных существ с нимбами, играющих роль четырёх евангелистов. А вот в старообрядчестве, как видим, традиция сохранилась.

Исследователям известны разные виды иконографии «Союзом любви связуемы апостолы», где фигуру Христа в той или иной композиции окружают 12 апостолов. Данный вариант с плетёнкой придуман ветковскими мастерами-старообрядцами в XIX веке и периодически попадается в разных музейных и частных собраниях.

Другая половина экспонатов музея – этнографические предметы быта. Вот, скажем, образцы коллекции так называемой неглюбской текстильной традиции – школы ткачества, сложившейся в деревне Неглюбке Ветковского района. В 2016 году государство включило эту традицию в перечень историко-культурных ценностей Республики Беларусь, а в 2025-м её внесли в список нематериального культурного наследия ЮНЕСКО. Сильно!

Если верно понял, рушники, подстилки и другие предметы демонстрируются в рамках временной выставки «Керамика и ЭТНОботаника», а не постоянной экспозиции. Но это так, мелочи, я сам не заметил, где заканчивается один зал и начинается другой, тут всё довольно тесно. Идея выставки в том, чтобы на примере разных предметов, как керамических, так и иных, показать интерес к растениям в культуре.

Если вам кажется, что растительный орнамент обязательно должен быть похож на силуэты цветочек и деревьев, то это не так. Вот на этом рушнике нас может привлечь орнамент, похожий на узор государственного флага Белоруссии. Пожалуй, стоит знать, что же на нём изображено.

Речь идёт не о линии по центру кадра, а о тех двух, которые расположены ниже и выше. Итак, символика ромба, разделённого на четыре части, означает засеянное поле. Точечки внутри – семена будущих растений. От ромба отходят прямые отростки – это прорастающее поле. Отростки по бокам, которые изгибаются, – это уже выросшие сгибающиеся колосья. Местные специалисты называют такой орнамент «лапы i крючча». Уверен, что такая интерпретация символики орнамента – не единственно возможная, но вполне каноничная.

Пусть данный рушник (он слева в кадре) соткан в первой половине XX века, источником вдохновения и для неглюбской традиции, и для всей белорусской, и даже для многих восточноевропейских культур являются древние поверья и обычаи. Поэтому что-то похожее на национальные белорусские орнаменты находят археологи на керамических изделиях возрастом в тысячи лет.

В 1951 году при утверждении нового флага Белорусской ССР был взят на вооружение орнамент, вышитый крестьянкой Витебской области Матроной Маркевич. В слегка изменённом формате он по-прежнему присутствует на флаге Республики Беларусь, вот его точные изображения в разные годы. В литературе за узором закрепилось наименование «Восходящее солнце», и, безусловно, ромб с лучами может считаться солярным символом, но предлагаю не забывать и земледельческую трактовку, которую я только что изложил.

Это тоже временная выставка, открылась всего несколько дней назад. Называется «Плетение. Технология как магия». Тот случай, когда вроде любопытная задумка, но остаётся вопрос, нужна ли она.

Как я понимаю, идея в том, что в одном пространстве «переплетены» самые разные предметы, которые связаны с какой бы то ни было плетёной структурой, с сетями и сетками самого разного рода. Как мы видим, предметы встроены в общую сеть, где соседствуют текстильные изделия, мобильные телефоны, соединённые в сеть сотовой связи, книги с переплётом и те самые иконы, что мы рассматривали, со скованными одной цепью сплетёнными вокруг Христа апостолами.

В таких концептуальных выставках больший интерес вызывает концепция и подача, а не предметы, хотя только что мы с удовольствием зависли у икон «Союзом любви связуемы апостолы». Оцените оформление пояснительных текстов. Их написали (не напечатали! где последний раз вы такое видели?) на перфокартах МОЭФТНИ 1980-х годов. Моё уважение, сам факт такого труда достоин упоминания.

Масштаб концепции выходит далеко за рамки скромного набора экспонатов. Давайте немного погрузимся в философские рассуждения авторов. Переведу кусочек с белорусского:

Сеть – общий символ лова, от Вавилона до орудий, которыми ловят христианские души Бог и дьявол. Интернет – всемирная сеть. *ned – индоевропейское слово «сеть», бел. «нетры» («недра»). Корзина, которую придумали 10 000 лет назад, – знакома всем в виртуальном мире по системе Microsoft Windows.

Дальше авторов уносит в такие дебри этимологического и лингвистического безумия, что я под конец дня уже не смог его осилить и пошёл на свежий воздух. Не подумайте, мне такое нравится, ставлю 8 Фасмеров из 10 за работу, просто сегодня уже хватит впечатлений.

Если их суммировать, то мой совет такой: специально заходить в Музей старообрядчества не обязательно, но если гуляете вокруг дворца, то можно уделить ему полчасика.

Ой, смотрите, белочку поймал! Да нет, не в том смысле... В кадр белочку поймал. Они тут обитают недалеко от дворца.

Такой вышел Гомель. Приятный город, уже четвёртый областной центр на нашем пути, впереди ещё два. Завтра на очереди Могилёв.

А на сегодня всё!

Продолжение следует...

Ранее в поездке:

День 1: Минск. Часть 1 | День 1: Минск. Часть 2 | День 2: Минск | День 3: Несвиж. Часть 1 | День 3: Несвиж. Часть 2 | День 4: Хатынь, Курган Славы и вновь Минск. Часть 1 | День 4: Хатынь, Курган Славы и вновь Минск. Часть 2 | День 5: Минск | День 6: Гродно. Часть 1 | День 6: Гродно. Часть 2 | День 7: Гродно. Часть 1 | День 7: Гродно. Часть 2 | День 8: Брест. Часть 1 | День 8: Брест. Часть 2 | День 9: Брест (Брестская крепость). Часть 1 | День 9: Брест (Брестская крепость). Часть 2 | День 10: Пинск | День 11: Мозырь | День 12: Гомель. Часть 1 | День 12: Гомель. Часть 2 | День 13: Красный Берег и Бобруйск. Часть 1: Красный Берег | День 13: Красный Берег и Бобруйск. Часть 2: Бобруйская крепость | День 13: Красный Берег и Бобруйск. Часть 3: Прогулка по Бобруйску

На фото – схема пассажирского сообщения Северо-Кавказской железной дороги на вокзале Тимашёвска в Краснодарском крае. Фото начала января этого года. Когда была создана эта карта, мне неизвестно, но точно в советское время, о чём говорит, например, наличие железной дороги между Грозным и Бесланом, разрушенной в 1990-е годы. Это не первый раз, когда мне попадается неактуальная схема пассажирских железных дорог на вокзалах, но не сдавать же схему в музей? Пусть висит.

Город Бобруйск – довольно крупный населённый пункт в Белоруссии, который вряд ли входит в список ключевых туристических мест в стране. Скорее это место, которое приходит на ум во вторую или третью очередь. Зато как приходит! Высокообразованные люди немедленно вспомнят цитату из «Золотого телёнка», а интернет-поколение – популярное ругательство «В Бобруйск, животное!».

Вот вам, кстати, и животное. Симпатичный бобёр (или бобр) на фото найден в местном краеведческом музее.

Пока вы настраиваетесь на лёгкий и непринуждённый тон нашей прогулки, напомню, что в Бобруйске с историко-культурной точки зрения примечательны район Бобруйской крепости и исторический центр XIX века. Крепость была мной изучена до обеденного перерыва, теперь же настал черёд центра.

Итак, что мне хотелось бы вам показать?

Бобруйск был одним из городов западных окраин Российской империи с преобладанием еврейского населения. Согласно переписи 1897 года, иудеи по религии (то есть евреи по национальности) насчитывали 60 процентов населения города. Меньше, чем в Пинске, Мозыре и даже Бресте, но местная община была богаче, поэтому Бобруйск мог претендовать на звание неформальной еврейской столицы региона.

Та эпоха канула в лету, и не надо объяснять, почему – о трагедии оккупации и холокоста мы не раз вспоминали во время поездки. Сегодня евреев в Бобруйске – всего несколько сотен человек, а может, несколько тысяч. Однако они захотели напомнить о древней и богатой истории евреев города, поэтому в 2019 году на месте руин одной из синагог открыли Еврейский дворик.

Дворик находится недалеко от перекрёстка Чонгарской улицы и Бахарова. С конца XIX века тут стояла синагога. Большинство публикаций в Сети называют её «синагогой мясников», поскольку она ориентировалась на торговцев с местного рынка. На информационной табличке в самом дворике говорится, что это был молитвенный дом для извозчиков. Разнится и дата постройки: то ли 1890 год, то ли 1897-й.

Синагогу закрыли в ранние советские годы. Здание затем заняла мельница, в 1960-е она сгорела, потом постройку превратили в гараж, потом забросили и всё развалилось. Осталось лишь две стеночки.

Это я пересказал найденную информацию из интернета. Табличка во дворике указывает, что ключевые разрушения пришлись на войну, отчего складывается впечатление, что руины стояли здесь с 1940-х годов. В материале агентства «Спутник» упоминаются истории местных жителей, согласно которым здание стали растаскивать по кирпичам сразу после войны. Короче, какая-то путаница во всех этих историях.

Так или иначе, в 2010-е тут стояли две голые стены, пока еврейская община не решила превратить место в своеобразный сквер-мемориал. Получилось симпатично. Оконные проёмы заполнены копиями картин современного израильского художника Яхиэля Офнера, посвящённых еврейским будням. Говорят, похож на Марка Шагала по стилю – согласимся.

Особым элементом дворика является местная Стена Плача. Как мы знаем, оригинальная Стена Плача в Иерусалиме – главная религиозная святыня иудаизма, у которой принято не только молиться, но и оставлять в её расщелинах молитвенные записки. Не знаю, насколько распространена среди иудеев практика делать в синагогах свои маленькие Стены Плача, но в Бобруйске такая есть. Изначальна она располагалась в действующей ныне синагоге, а после организации дворика её поместили тут.

Верующие могут оставить записки в стене, их доставят в Иерусалим и оставят в настоящей Стене Плача. Насколько я понимаю, это просто милый и трогательный обычай, который не носит обязательного характера, поэтому исполнятся ли молитвы, оставленные в письменном виде, или нет – вопрос веры. Поскольку в Иерусалиме этим балуются представители иных религий, то, теоретически, можно сделать это и в Бобруйске, но я бы не советовал – оставим символ религиозной святыни иудеев только им.

Выше Стены Плача – реконструкция облика Иерусалимского храма или так называемого Второго храма. Стена Плача – это и есть сохранившийся фрагмент того исторического храма, уничтоженного римлянами в 70 году нашей эры. Согласно еврейской традиции, храм будет восстановлен с приходом Мессии, поэтому иудеи этого ждут. Христиане, напротив, вряд ли хотели бы дождаться данного события, поскольку его приписывают действиям Антихриста.

Памятник «От жизни к жизни» открыт в Еврейском дворике в прошлом, 2022 году. Чёрные балки символизируют загубленные во время холокоста жизни, Звезда Давида – возрождённые, отсюда название памятника. Как я понимаю, нагромождение чёрных балок в тёмное время суток подсвечивается снизу, создавая эффект огня. Было бы интересно посмотреть. Ни у кого нет таких фотографий?

В квартале отсюда на Социалистической улице находится действующая синагога. Всего в городе до революции их было под полсотни, но ныне не сохранилось даже большинство зданий, не то что соответствующих учреждений в них. Теперь синагога в Бобруйске только одна, и та заняла не вполне историческое место.

Это здание бывшей иешивы, то есть высшего иудейского религиозного учебного заведения. Постройка датируется началом XX века, хотя некоторые говорят, что оно может быть на столетие старше. Это заблуждение: таким кирпичом не могли строить в начале XIX столетия. Иешиву закрыли в 1937 году, здание после этого занимали военный склад и ателье «Ромашка». В 2002-м его передали иудеям, и он превратился в синагогу.

Место для синагоги самое что ни на есть кошерное, ибо Социалистическая – главная улица Бобруйска. Бывшая Муравьёвская, Керенского, Гаупштрассе и Победы сложилась в XIX веке, когда строительство крепости определило современную географию города, а современный облик окончательно приобрела к началу следующего столетия, когда пожары изрядно уничтожили старые деревянные дома Бобруйска и многое пришлось строить заново.

До того из камня и кирпича строили очень мало, поскольку за пределами крепости такое строительство было разрешено только с 1860-х годов. По этой причине, кстати, только что увиденное нами здание синагоги не может быть датировано первой половиной XIX века. На рубеже XIX–XX веков Муравьёвскую замостили, стали заполнять магазинами и лавками, прозвали местным «Невским проспектом», построили электротеатр, типографию, банки и много что ещё.

Статус главной улицы «Социалка», как её ласково называют жители, сохраняет и сегодня. На протяжении небольшого кусочка в три квартала в постсоветские годы её сделали пешеходной. Сразу понятно, куда устремляться туристам для пешеходных прогулок.

На пешеходном перекрёстке Социалистической и Карла Маркса с 2006 года стоит бобр. Или бобёр. Памятник скульптора Владимира Гавриленко прозвали Бобром Самуиловичем, и легко представить, как такой Самуилович рассекал бы по местному «Невскому» в начале XX века.

Первая фотография в отчёте, как вы уже догадались, представляет собой миниатюрную копию памятника.

Эту копию хранят и показывают в здании краеведческого музея. Само собой, мы немедленно заходим, но сперва два слова о здании. Здание в стиле модерн на перекрёстке Социалистической и Комсомольской датируется 1910 годом, ранее в нём были столовая, магазин, городской комитет профсоюза работников культуры, ячейка общества «Знание».

Судя по имеющейся в Сети информации, изначально домик принадлежал местному купцу Мордуху Голодцу, который держал на первом этаже свой магазин тканей, а также сдавал в аренду другие площади первого этажа. Второй этаж тоже сдавался, там большую квартиру снимал управляющий местного Соединённого банка. Красное здание слева – исторически отдельное, но обе постройки воспринимаются целым зданием с одним адресом. Его целиком занимает Бобруйский краеведческий музей.

Музей впечатлил дизайном экспозиции. Сначала кажется, что дизайн ещё советский, но на самом деле музей переехал в это здание в 1990-е годы. Как я понимаю, с тех пор экспозиция принципиально не менялась. Старый дизайн – не значит устаревший. Я с удовольствием гуляю по новым музеям, где на каждом углу установлены мультимедийные экраны, выдвижные ящички и звуковая аппаратура, но здесь не хочется ничего менять. Художественный проект экспозиции сделан аккуратно и с вниманием к деталям.

Вот, например, карта археологических памятников Бобруйского района Могилёвской области. Как бы сегодня выполнили такую карту? Напечатали на стене, сделали видеопроекцию, отлили бы, в конце концов, на 3D-принтере – но кто бы стал выкладывать её мозаикой из квадратиков, каждый из которых выструган индивидуально? Такую старомодность хочется лишь приветствовать!

Интересное сопоставление христианского и языческого календарей в соответствии с месяцами года. Внутренний круг – языческие праздники, внешний – христианские. Это не означает, что языческие праздники – древние, они могли возникнуть в народных обычаях и в христианские времена, но они основаны на суевериях и не имели никакой церковной интерпретации. В то время как языческая по природе Масленица вплетена в церковный календарь, посему мы считаем её христианским праздником.

Давайте разберём некоторые из пар. Масленице, помещённой на март (сакавік), противопоставлено кликание весны (гуканне вясны). Кликание весны – не праздник, а просто обряд, который в разных регионах проживания восточных славян совершали в разные моменты весны, вплоть до мая. Надо было петь веснянки, они же заклички, что приглашали птиц – часто жаворонков или куликов – вернуться в места своего обитания. Одновременно птичек можно было съесть. Не настоящих, нет! Их делали из теста, пекли и уминали под веснянки.

Пасха (Вялікдзень) в апреле (красавік) синхронизирована с чисто белорусским праздником Комоедицей (Камаедзіца). В письменных источниках до второй половины XIX века о ней ничего неизвестно, поэтому неясно, когда Комоедица появилась. На праздник семья готовила и ела специальную «медвежью» еду – например, перловку с мёдом, ибо медведи любят мёд (набор блюд мог различаться). Затем имитировали поведение медведей – ходили по дому на четвереньках, раскачиваясь из стороны в сторону, и тому подобное. Считалось, что это как бы приближает пробуждение медведей, а значит, наступление весны.

На фоне описания Грюнвальдской битвы меч вонзается в средневековую книгу. Зачем? Попробуем разобраться.

Вероятно, меч намекает на два знаменитых Грюнвальдских меча: великий магистр Тевтонского ордена перед битвой против польско-литовских войск отправил польскому королю Ягайло и литовскому князю Витовту по мечу, бросая им вызов. Он воткнут в разворот Остромирова Евангелия. Перед нами именно она, самая древняя из известных нам церковнославянская книга, открытая на листе с изображением евангелиста Луки. Авторы композиции хотели сказать, что католический меч представлял собой угрозу православной вере на белорусских землях? Вероятно, да. Фух, расшифровали.

Если я не прав, объясните истинный авторский замысел.

Обожаю рельефные карты и схемы. Ну разве не прелесть? Карта показывает, какие части современной Белоруссии вошли в состав Российской империи в результате разделов Речи Посполитой. Получается, что Белоруссия целиком вернулась в родную гавань в результате этого процесса, с чем её и поздравляем.

За дизайн музея отвечала группа художников, главным из которых был Эдуард Агунович, автор нескольких музейных проектов в Белоруссии. Он работал, в частности над экспозициями Дома-музея I съезда РСДРП и Литературного музея Максима Богдановича, где мы бывали. Не могу, однако, указать, как много его наследия осталось в этих двух музеях, поскольку он работал в них довольно давно.

Ещё одна карта-схема, и вновь не просто нарисованное изображение, а специально сделанный лист (не разглядел, деревянный, пластмассовый или металлический) в форме картуша. На нём показан Бобруйск образца XVII века, который мы потеряли после строительства крепости. Цифрами на карте обозначены отдельные ворота, храмы и хозяйственные постройки.

Дореволюционный герб Бобруйска в зале, посвящённом периоду Российской империи. Герб утверждён в 1796 году, как раз после завершения разделов Польши. Верхняя часть, как у большинства гербов городов Российской империи, означала принадлежность к губернии: мы видим на ней герб Минска – российский двуглавый орёл с щитом на груди, куда вписан средневековый символ Минска – Дева Мария. Нижняя часть – оригинальная, описывающая популярный промысел бобруйчан по сплаву леса для строительства морского флота. Соответственно, на корабельную мачту наложено крестом два огромных бревна.

В 2005 году утверждён современный герб Бобруйска, где весь геральдический щит занимает нижняя композиция с мачтой и брёвнами без верхней половины с двуглавым орлом.

Ключ от ворот Брестской крепости. Могли бы и покрасивее сделать, какой-то слишком простенький. Вот в Брест-Литовске ключ приличнее, не стыдно и врагу переда... А, ой, да стыдно, конечно. Оговорился.

Особый интерес представляет макет Бобруйской крепости. Я бы сказал, что это диорама, поскольку макет плавно переходит в пейзаж окрестностей крепости на стене. Разумеется, это маленький кусочек крепости, которая врезается в зрителя равелином.

Если не ошибаюсь, это тот самый равелин, по которому мы прогулялись в самом конце знакомства с крепостью, то есть равелин 5-го полигона. За ним ранее располагался вал со Слуцкими воротами, их уже давно нет, а вал сравнялся с окружающей территорией. От него осталось лишь название улицы Крепостной вал, которая частично проходит по его периметру.

Тогда выходит, что высокое трёхэтажное здание за воротами слева – это казарма, где во дворе сейчас съёмочная площадка с нацистским концлагерем, а справа от неё – одноэтажная казарма с церковью пятидесятников. Сопоставить исторические реалии образца 1855 года на макете с днём сегодняшним можно, ориентируясь на номерки, что любезно разместили на объектах макета.

Домик, где в подпольной типографии Бунда вскоре после I съезда РСДРП напечатали манифест партии. Типография была тут, в Бобруйске, сюда от Минска рукой подать. Данный факт, бесспорно, пригодится любителям историй о евреях, сотворивших русскую революцию: будете рассказывать, какая именно организация ответственна за первый тираж манифеста, предопределившего историю нашей страны.

Насколько мне известно, дом не сохранился.

Продолжаем любоваться дизайном экспозиции. На этот раз симпатичная цветная карта объясняет, из каких кусочков сложилась территория Белорусской ССР. Это подарки царей, подарки Ленина, подарки Ста... Извините, с Украиной перепутал! Про Белоруссию пропагандистских установок так говорить нет, поэтому без имперских шуточек отметим, что в середине карты вместе с Минском мы видим территорию БССР, устоявшуюся после Гражданской войны, а именно после заключения мирного договора с Польшей. Туда в числе прочих входил Бобруйск.

То, что восточнее, отрезано от РСФСР в 1924 и 1926 годах. Далее весомая площадь добавлена к Белоруссии в 1939 году, причём на данной карте мы видим и утерянные ныне территории западных окраин с Белостоком, которые после Второй мировой подарили Польше.

Оформление названий разделов зала о Великой Отечественной войне.

Вывод о музее. На уровне районных краеведческих музеев Бобруйский – вероятно, один из лучших из тех, которые мне когда-либо удавалось увидеть. Ничего принципиально оригинального по содержанию здесь нет, обычное повествование от пещерных людей до распада СССР, но художественное оформление весьма авторское и достойное. Не только районные, но и многие областные музеи позавидуют труду, вложенному в эту экспозицию. Рекомендуем её пока что не трогать и не переделывать, ибо далеко не факт, что сейчас смогут сделать лучше.

В регулярной застройке центра Бобруйска, которая состоит преимущественно из «квадратиков», зажатых между прямыми улицами, иногда выделяются парки и скверы, занимающие часть такого квартала. Краеведческий музей находится на обочине подобного сквера, названного площадью Победы. Его центром является небольшой мемориальный комплекс.

Мемориал сложился постепенно, с тех пор как в 1944 году здесь похоронили командира 9-го танкового корпуса генерал-майора Бориса Бахарова. Бахаров, что любопытно, служил в Бобруйске в 30-е годы, а затем оказался здесь же во время Бобруйской наступательной операции в 1944 году. При освобождении города он погиб и через несколько дней по приказу командующего 1-м Белорусским фронтом маршала Рокоссовского похоронен здесь. Танк Т-34-85 установили рядом с его могилой. Вскоре к ней добавилось ещё пять могил воинов, погибших в те же дни.

Площадь приобрела современный вид после реконструкций 1985 и 2005 годов. Конечно, по ней можно гулять, но почему мамаша этих отпрысков решила, что танк у братской могилы – это аттракцион, где дитяткам можно бегать и прыгать? Никто, понимаешь, не забыт, ничто не забыто. Поскандалил бы, да в чужом городе и в чужой стране хозяйничать не хочется.

Современный памятник на площади Победы 2005 года посвящён всем бобруйчанам, погибшим во время Великой Отечественной. Он наполнен соответствующим символизмом: пятиконечная звезда как форма памятника, пламя Вечного огня, которое одновременно напоминает тянущиеся вверх руки, небольшой курган по центру как символ захоронения, три берёзы за памятником – мы помним на примере Хатыни, что три берёзы оплакивают каждого четвёртого погибшего жителя Белоруссии.

Только что в музее я упоминал автора художественного проекта музейной экспозиции Эдуарда Агуновича. Он же выступил автором этого памятника.

В этом же сквере – памятник с двусмысленной надписью «Бобруйчанам – жертвам необоснованных репрессий». То есть жертв обоснованных репрессий вспоминать не надо? Сложная эта тема, как и судьба самого памятника.

В 1990-е годы здесь хотели создать оригинальный мемориал с композицией в виде сожжённой хаты и фигурой человека внутри, который бы своим силуэтом напоминал крест. Местный архитектор Игорь Ахметшин разработал композицию, а скульптор Иван Данильченко заготовил эскиз скульптуры, но городские власти не захотели санкционировать установку. Есть подозрение, что градоначальник не очень-то сочувствовал политической стороне вопроса, да и часть горожан считала, что на площади Победы вспоминать репрессии неуместно.

Инициатор создания памятника, главная местная активистка по теме репрессий, дочь репрессированных в сталинские годы родителей Анна Бакач решила забить на разрешение властей и подрядила рабочую бригаду на возведение памятника. Конец немного предсказуем: власти снесли недоделанный самострой и вместо него появился простой камень с надписью «Бобруйчанам, пострадавшим в годы репрессий». Сейчас надпись другая, не так ли? Дело в том, что ту оригинальную латунную надпись довольно быстро украли на цветмет. А когда делали новую из менее ценного силумина, то почему-то поменяли надпись.

Когда после этой истории Бакач встретила Ахметшина, она спросила: «Что-де, Вы не отстояли своё детище?» Тот честно ответил, что надо было всё делать по закону. Справедливо.

Историческая застройка рубежа XIX–XX веков в Бобруйске не составляет цельного ансамбля, но периодически попадаются интересные экземпляры. Жаль, какие-то подробности остаются малоизученными. Скажем, симпатичная октаграмма на аттике этого здания имеет какой-то символизм или сделана просто для красоты? Кто знает.

Здание на перекрёстке Социалистической и Карла Либкнехта занимает редакция газеты «Бабруйскае жыццё» («Бобруйская жизнь»). Это официальная газета городского исполнительного комитета и, возможно, старейшее городское издание, существующее с 1918 года. До революции дом принадлежал купеческой семье Дайон, он построен в 1899 году на их средства. Хозяйкой дома была Малка Хаимовна Дайон, она же здесь жила и сдавала помещения под квартиры и офисы. Среди жильцов известными в городе были уважаемые в Бобруйске врачи, например, Александр Паперно и Носон Лившиц.

На том же перекрёстке стоит советское здание местного драматического театра. Что забавно, он называется не Бобруйским театром, а Могилёвским областным театром драмы и комедии имени Винцента Дунина-Марцинкевича. Привязка театра к областному центру, должно быть, подчёркивает его региональный статус. А посвящение известному белорусскому писателю и драматургу вы не забудете, поскольку у входа в театр вас встретит сам Дунин-Марцинкевич, издалека похожий то ли на Ельцина, то ли на Терешкову.

Дунин-Марцинкевич родился в усадьбе или, как было принято говорить в те времена, фольварке в селе Панюшковичи Бобруйского уезда Минской губернии. Поэтому именем известного земляка наградили театр, это произошло в 1977 году во время реконструкции здания. Первый сезон в обновлённом здании в 1978 году начали постановкой «Пинской шляхты», а в 2000-е годы театр гордо отрапортовал, что первым и единственным в Белоруссии смог осуществить постановку всех пьес белорусского классика.

Сразу за театром – кафедральный собор Николая Чудотворца, он же Свято-Никольский или Свято-Николаевский. Его построили в 1892–1894 годах.

Несмотря на закрытие в ранние советские годы, храм сохранился и даже возобновил службы во время Великой Отечественной. Послабления в религиозной политике в это время поспособствовали тому, что храм не закрывали до хрущёвской антирелигиозной кампании. В 1964 году храм вновь забрали у Церкви и решили превратить в бассейн. Это «перепрофилирование» столь необычно, что надо бы показать фотографии советского бассейна в архитектуре церкви:

М-да.

В 2003 году началось восстановление собора в дореволюционном виде, службы возобновились в 2007-м.

Будем потихоньку сворачивать в сторону вокзала. В 2016 году на Интернациональной улице в соседнем от собора и театра квартале появился памятник Эфраиму Севеле. Кто такой, чем знаменит?

Уроженец Бобруйска Ефим Евелевич Драбкин под творческим псевдонимом «Эфраим Севела» после службы на фронте стал журналистом, потом ушёл в кинематограф. Лично мне известна комедия «Крепкий орешек», где достаточно нестандартно авантюрный приключенческий сюжет с двумя смешными героями поместили в военное время – Севела был сценаристом фильма. К слову, его потом вообще запретили к показу, на что повлияло не только спорное содержание ленты, но и эмиграция Севелы в Израиль.

В разных странах за рубежом Севела увлёкся литературой и написал произведений на шеститомное собрание сочинений. Одно из них посвящено Бобруйску – это детские воспоминания Севелы «Легенды Инвалидной улицы». В перестройку он вернулся в СССР, жил в Москве и продолжал снимать кино.

На памятник скинулись разные спонсоры, среди которых есть и другие эмигранты третьей волны из Бобруйска, и тоже, как нетрудно догадаться, евреи – например, глава бобруйской еврейской общины Нью-Йорка (таки да, есть и такая) Геннадий Рабкин. Приятно, что не забывают малую родину.

Далее по Интернациональной нам попадается натуральная жемчужина. Деревянный модерн – большая редкость для постсоветского пространства, приятно его находить и рассматривать. Постройку 1912 года называют особняком купчихи Кацнельсон (Каценельсон).

Распространено мнение, что Пая-Брайна Кацнельсон, возглавлявшая богатейшее бобруйское семейство Кацнельсонов после смерти своего мужа Иосифа, приобрела данный особняк где-то в Прибалтике и перевезла его к себе домой в Бобруйск. Это было дорогой затеей, но Кацнельсоны, скопившие капиталец на торговле лесом и даже записавшиеся в петербургское купечество, могли себе такое позволить. Особняк и сегодня смотрится оригинально, а тогда без пятиэтажек вокруг и фактически на окраине плотной городской застройки он был шикарен.

Мемориальная табличка на фасаде указывает, что здесь в 1918 году помещался Бобруйский революционный комитет. С 1970-х особняк занимала центральная городская библиотека, поэтому среди бобруйчан распространено неформальное название здания «Зелёная библиотека». В 2014 году библиотека переехала в другое место, а здание, несмотря на статус памятника архитектуры, окончательно пришло в аварийное состояние.

В конце 2020 года его бесплатно передали рекламному агентству «Престиж» при условии проведения реставрации, установки подсветки здания и создания какого-то музейного пространства с точкой продажи тематических сувениров. Не знаю, что там с музейчиком, он не наблюдается, но вывеску на офис повесили. Бизнес важнее культурки, привыкайте.

А сейчас – одно из самых неожиданных зданий за всю поездку. Такого я ещё не видел! Если я скажу, что перед нами – католический костёл, то вы подумаете, что я случайно прикрепил неправильную фотографию к тексту. Где ж здесь храм? То ли какое-то советское административное здание, то ли общага.

Действительно, в 1960-е годы на Октябрьской улице построили здание стройтреста № 13. Иногда пишут, что оно было административным, иногда – клубом, но неважно. Его построили не на пустом месте, а частично разрушив притвор, башню-колокольню и в целом фасад католической церкви Непорочного Зачатия Пресвятой Девы Марии. Самое интересное, что костёл разрушили не целиком, а лишь со стороны улицы. Поэтому, если мы обойдём здание, то увидим нечто...

Костёл построен в неоготическом стиле в 1901–1903 годах и действовал до 1935 года. Службы возобновились разве что на период нацистской оккупации. Каким именно образом использовалось пространство костёла после того, как он превратился в помесь ежа с ужом, не могу сказать, но в 1990-м сам костёл отдали католической общине, с тех пор там восстановлено внутреннее убранство. Вход для верующих – со стороны улицы.

К сожалению, у нас нет времени зайти внутрь, хотя потом, когда я разбирал фотографии, то немного пожалел, что этого не сделал. Ибо если убранство храма не является чем-то необычным, то «шов» между советской пятиэтажкой и костёлом – уникальное зрелище. Воспользуюсь чужими фотографиями:

«Скажите, и в магазине можно так же стеночку приподнять?» И правда, как будто Шурик из «Ивана Васильевича» с машиной времени учудил.

Если не ошибаюсь, в постсоветское время с годами здание полностью освободилось от иных организаций и арендаторов, поэтому никому сейчас не нужно. Церковь хотела бы его снести и полностью восстановить оригинальный вид костёла. С одной стороны, их можно понять, но с другой, какая нестандартная достопримечательность тогда пропадёт. Возможно, мой глас будет одиноким, но я бы предложил оставить здание таким, каким оно есть сегодня.

Не то чтобы мы очень много погуляли, однако вечереет, а ещё надо успеть до Гомеля вернуться. Последняя точка на сегодня – водонапорная башня на углу Пролетарской и Пушкина. Её построили в 1927 году и использовали по назначению до 1960-х. Качать воду после этого стало не нужно, её переоборудовали под производственную лабораторию по контролю качества воды. В какой-то момент закрылась и лаборатория.

В 2003-м «Водоканал», чтобы не терять пользу от объекта, организовал в пристройке по соседству (слева на фото) бар-ресторан «Чырвоная вежа», то есть «Красная башня». К башне пристроен лифт в стеклянной шахте (сразу за лестницей справа), лифт ведёт к верхнему залу с панорамным видом. Используются и другие этажи башни, но как это всё в совокупности выглядит внутри, я не знаю. Наверное, стоит когда-нибудь сюда зайти перекусить и заодно поизучать.

Информация в интернете подсказывает, что в 2024 году, после моей поездки, башню решили подновить снаружи и она поменяла цвет с бледно-розового на жёлтый. Кирпич, разумеется, никто не закрашивал.

Рядом с башней Шура Балаганов из «Золотого телёнка» держит тарелочку с золотым телёнком. Чтобы он точно оставался золотым, его регулярно натирают прохожие туристы. Памятник установили в конце 2012 года.

Цитата из произведения тоже прилагается, а то вдруг кто-то не знает. Чтобы название города бросалось в глаза, его осознанно написали прописными буквами. А чтобы Мелитополю не стало обидно, его тоже:

– Нашли дураков! – Визгливо кричал Паниковский. – Вы мне дайте Среднерусскую возвышенность, тогда я подпишу конвенцию.

– Как? Всю возвышенность? – заявил Балаганов. – А не дать ли тебе ещё МЕЛИТОПОЛЬ впридачу? Или БОБРУЙСК?

При слове «БОБРУЙСК» собрание болезненно застонало. Все соглашались ехать в БОБРУЙСК хоть сейчас. БОБРУЙСК считался прекрасным, высококультурным местом.

По верхам, но впечатление от центра Бобруйска у меня примерно такое же. Прекрасное и высококультурное место. Соглашайтесь сюда ехать хоть сейчас.

А на сегодня всё! До новых встреч.

Продолжение следует...

Ранее в поездке:

День 1: Минск. Часть 1 | День 1: Минск. Часть 2 | День 2: Минск | День 3: Несвиж. Часть 1 | День 3: Несвиж. Часть 2 | День 4: Хатынь, Курган Славы и вновь Минск. Часть 1 | День 4: Хатынь, Курган Славы и вновь Минск. Часть 2 | День 5: Минск | День 6: Гродно. Часть 1 | День 6: Гродно. Часть 2 | День 7: Гродно. Часть 1 | День 7: Гродно. Часть 2 | День 8: Брест. Часть 1 | День 8: Брест. Часть 2 | День 9: Брест (Брестская крепость). Часть 1 | День 9: Брест (Брестская крепость). Часть 2 | День 10: Пинск | День 11: Мозырь | День 12: Гомель. Часть 1 | День 12: Гомель. Часть 2 | День 13: Красный Берег и Бобруйск. Часть 1: Красный Берег | День 13: Красный Берег и Бобруйск. Часть 2: Бобруйская крепость

Будучи любителем ходить по музеям, я нередко нахожу в них деньги. Нет, не в смысле, что походы по музеям позволят вам разбогатеть – лишних денег у музеев и так нет. Зато они хранят много ценностей прошлого, в том числе предметы нумизматики.

Вот, скажем, на первом фото увиденная мной на выставке в Выборгском замке груда шведских медных монет XVIII века достоинством в два эре. Она иллюстрировала тему подводной археологии на выставке «Тайны затонувших кораблей». Правда, я не до конца понял, найдены ли сами монеты на затонувших шведских кораблях того времени, о которых рассказывала выставка, или же просто нужны были как пример того, что могло находиться на этих кораблях. Но не важно.

Мелкие монеты нередко используются как своего рода фоновые экспонаты: их много, их можно показать большой кучкой рядом с каким-нибудь побитым горшком или сундуком как иллюстрацию клада.

Например, много монеток лежат в витрине монетно-вещевого клада конца IX века в экспозиции «Беларусь и белорусы. Гид по истории и культуре» в Национальном историческом музее Республики Беларусь в Минске. Монеты вряд ли привлекают наше внимание в сравнении с осколками франкского меча, но нужны для объёма и общего показа клада.

Есть на свете монеты, которые точно не затеряются в толпе, их трудно не заметить даже подслеповатому зрителю. Это шведские «монеты-платы» – пожалуй, самые неудобные деньги, которые когда-либо существовали в мире.

Одну такую монету я однажды увидел в экспозиции Ярославского музея-заповедника «История Ярославского края» в Спасском монастыре. Да, это одна монета! Монета середины XVII века достоинством в восемь далеров из Швеции. Какими путями она оказалась в Ярославле, непонятно, но, вероятно, торговыми, ибо Ярославль после Смутного времени переживал свой «золотой век» и привлекал множество купцов. Среди крутившихся здесь деньжат затесалась и шведская «супер-деньга».

По-шведски данные монетки принято называть «plåtmynt». «Plåt» – это «пластина», «лист» или непосредственно «лист из железа», «mynt» – «монета». Отсюда несколько вариантов русского наименования: «монета-плата», «монета-плита», «шведская медная плита» и так далее.

Сегодня мы привыкли к тому, что деньги – это либо бумажки, которые теоретически эквивалентны запасам драгоценных металлов в казне государства, либо вообще цифры на экране банковского приложения, которые тоже теоретически чему-то там эквивалентны. Но традиционно деньги всегда означали стоимость металла, из которого они были отчеканены.

В древние и средневековые времена деньги разных государств могли легко кочевать у соседей, от них передавались другим соседям и далее, потому что людям было всё равно, мордашка какого правителя изображена на монете – важнее стоимость металла. В различных археологических кладах прошлого порой находят самые разные наборы монет, чья ценность определялась не на биржевых торгах, а просто по факту своего размера, веса и металла.

Когда Швеция в первой половине XVII века активно добывала и плавила медь из своих рудников, её властям пришла в голову простая идея переводить эту медь на деньги. Историки указывают, что одним из событий, которые подтолкнули к этому решению, были обязательства проигравшей Швеции к Дании по итогам Кальмарской войны 1611–1613 годов выплатить нехилую сумму денег в один миллион риксдалеров. Платить датчанам надо было серебром, а компенсировать потери для внутреннего рынка и для внешней торговли пришлось медью.

Медь переплавляли в классические монеты или в прямоугольные пластинки (клиппы) размером с жетончики. В 1640-е годы началось безумие с плитами, потому что серебра всё равно в стране мало, а медь, казалось, никогда не закончится. А Швеция, между тем, становилась крупной империей, с которой впоследствии будет воевать Пётр I, поэтому казну надо было пополнять. Большие плиты было удобно продавать за границу, отчего немало таких штук оказалось в России. Получается, одновременно ты и медь покупал, которую можно переплавить, и деньги получал.

За 1644–1776 годы Швеция вывела на рынок через «монеты-платы» 44 тысячи тонн меди! По мере чеканки монет росла и инфляция, ведь чем больше меди, тем меньше у неё ценность – законы рыночка. А в какой-то момент цены на медь на европейском рынке обвалились совсем, и Швеция осталась у разбитого корыта. Использование медных плат ограничивали и в конечном итоге вовсе запретили.

А нам на память об уникальном финансовом эксперименте осталось множество тяжёлых плит. Самые большие из них номиналом в десять далеров и размером 67,5 на 32,5 сантиметров весили 19,72 килограммов. Их на свете сохранилось очень мало, всего лишь восемь штук в Швеции и Финляндии, хотя выпущено было больше 26 тысяч. Причина проста: их переплавили на конкретные изделия, не хранить же.

На фото – следующая по старшинству монета в восемь далеров, такая же, как в Ярославле. Всего в разных собраниях мира их зафиксировано около сотни, поэтому встретить крупную «монету-плату» можно, хотя надо специально искать. Далее шли разные номиналы вплоть до 1/2 далера, но их размер уже не так впечатляет.

Как-то раз мне попался русский вариант шведских «монет-плат» в историко-краеведческом музее Нижнего Тагила. Это медный рубль 1725 года, отчеканенный в Екатеринбурге. Идея чеканки плат в качестве платёжных средств была напрямую заимствована из Швеции после командировки в эту страну советника Берг-коллегии Василия Татищева, который незадолго до того выступил инициатором создания Екатеринбургского завода. На базе завода был создан Платный двор (будущий Монетный двор), и он быстренько с 1725 года стал печатать клеймёные платы разных номиналов.

Всё бы хорошо, но на русской почве платы не только сразу же показали их ключевой недостаток – неудобство в использовании частными лицами, но и приобрели популярность у фальшивомонетчиков, которые переплавляли медь в монеты более выгодного номинала. Мастера завода жаловались, что им трудно соблюдать стандарты веса при производстве: вероятно, сказалась молодая история завода и недостаток опыта местных рабочих и хороших инструментов, в глухой провинции сложно чеканить деньги.

Наконец, тот же Татищев отметил, что шведский опыт зашёл в тупик, потому что деньги, в отличие от товаров, не облагаются налогами, поэтому зарубежные скупщики шведских плат с охотой их приобретали вместо того, чтобы покупать медь непосредственно как сырьё, а это тоже, в свою очередь, дополнительно разгоняло инфляцию и снижало ценность меди. Уже в 1727 году чеканка плат в Екатеринбурге была прекращена.

В мультфильме «Остров сокровищ» есть песенка о мальчике Бобби с припевом: «Делай деньги, делай деньги, остальное – дребедень». Иногда бывает и так, что деньги тоже превращаются в дребедень.

Путешествие по Карелии немыслимо без знакомства с её природой. Полноценным своё знакомство я назвать не смогу: личным автомобилем не владею, а отправляться пешком в поход или вплавь на лодке – особая история. Тем не менее, записавшись на автобусную экскурсию, можно без проблем увидеть самые разные природные объекты. Сегодня будет небольшой обзор четырёх туристических точек к северу от Петрозаводска, которые так или иначе характеризуют богатство карельской природы и которые часто вписывают в один экскурсионный маршрут.

Первая остановка – так называемый этнопарк «Гора Сампо». Мы находимся у трассы рядом с кассой и самым важным объектом на пути – отлично (правда отлично!) обустроенным туалетом. Наш путь шёл по второстепенной автодороге от Петрозаводска на север, мы примерно в 30–35 километрах от карельской столицы. Основной поток машин едет на север восточнее, мимо Кондопоги, а эту дорогу иногда называют Старой Мурманкой (Старомурманкой), поскольку конечная точка где-то далеко-далеко отсюда – собственно Мурманск.

Пусть перед нами гора, заниматься альпинизмом не придётся, она совершенно невысокая. Я бы скорее назвал её холмом. Когда-то в этом месте – узком и длинном перешейке между озёрами Укшозеро и Кончозеро – снимали советско-финский фильм «Сампо» по мотивам «Калевалы», поэтому в народе за горой осталось название Сампо. Фильм вышел в прокат в 1959 году, но почему-то многие упорно пишут в интернете, что съёмки велись в 60-е. Это единственное, чем примечательна данная местность.

Если бы не близость Старой Мурманки и турбазы «Косалма» через дорогу в нескольких сотнях метров отсюда, то, возможно, Сампо вообще была бы малоизвестным местом – ну мало ли в Карелии холмов и лесов с шикарными видами сверху? Но доступность горы вкупе с фактом о съёмках фильма приводили сюда диких туристов. Шло время, когда-то установленные лестницы сломались, туристы побросали то тут, то там мусор и вряд ли несколько лет назад туристический автобус совершил бы здесь остановку.

Вы пока поднимайтесь, а я продолжаю рассказывать.

Местечко заинтересовало инвесторов в начале 2020-х годов. Заодно подоспел нацпроект «Туризм и индустрия гостеприимства». Жившая недалеко отсюда в селе Кончезеро директор одной туркомпании предложила устроить здесь этнопарк. В прошлом 2023 году он был открыт. Посещение платное, но сумма в 250 рублей смешная, поэтому чего бы не посетить. После небольшого подъёма нас ожидает небольшой маршрут по вершине холма длиной в 200–250 метров.

Почему этнопарк, а не просто парк? Создатели решили, что раз гору в XX веке прозвали Сампо, то пусть здесь будут тематические объекты, связанные с «Калевалой». Обстоятельно рассказывать о них я не буду, мы и так изучили ключевые понятия вселенной Калевалы на специальной экспозиции в художественном музее. Те же, кто мой рассказ пропустил, могут при покупке билета на гору Сампо взять экскурсию за дополнительную плату.

Вот перед нами мельница Сампо. Напомню, что ударение ставится на первый слог: Сампо. Согласен, не похоже на тот волшебный артефакт, за которым так и хочется пуститься в путешествие с лихими богатырями Вяйнямёйненом, Илмариненом и Лемминкяйненом. Несмотря на то, что мельницу можно крутить, кажется, деньги она вам точно не выкует.

Или выкует?? И правда чудесная мельница. А можно побольше номинал? Или сразу зелёные бумажки...

Авторами арт-объектов в парке выступили художник Илья Ершов и кузнец Николай Веснин.

Автор мельницы Илмаринен. Судя по всему, вокруг него языки пламени кузницы, где он как раз создаёт мельницу Сампо.

Вяйнямёйнен кайфует, бряцая на кантеле. Рядом с объектами, которых в целом не больше десяти штук, скорее около пяти или семи, стоят небольшие информационные стойки с кратким объяснением, кто есть кто.

Со смотровой площадки открывается неплохой вид на Кончозеро. Эта местность к северо-западу от побережья Онежского озера непринципиально отличается от Кижских шхер, разве что суши здесь больше, чем моря, а в остальном разрезанная ледником местность очень похожа по рельефу: вытянутые формы, постоянные перепады высот, огромное количество мелких водоёмов и островов. Кончозеро, например, растянулось в длину на 20 километров, а в ширину – только на два-три, в нём можно насчитать больше сотни островов.

В этот кадр как раз попал какой-то островок.

Что же касается забавных названий, то к ним в Карелии быстро привыкаешь: Кундозеро, Кумозеро, Уросозеро, Янгозеро, Сямозеро – тысячи их! Специфическое для местности образование топонимов связано с влиянием местных языков, для которых привычнее сливать особое наименование с типовым обозначением.

По такому принципу строятся многие карельские и финские гидронимы. Скажем, дословный перевод «Пюхяярви» – «святое озеро». Но почему бы вместо «ярви» не использовать русское слово? Так появились «Сегозеро» от слияния карельского «sees» («светлое») и «озеро», «Кончозеро» от саамского «куэндчадзь» («вытянутая вода» – Кончозеро как раз вытянутое же) и, опять же, слова «озеро», и так далее и тому подобное.

Ещё заметно стремление некоторых местных жителей ставить ударение скорее на первый слог, чем на середину или конец слова в топонимах. Это тоже влияние традиционных карельских языков. При этом корень «озеро» будет слегка меняться. Поэтому, если услышите «Кончезеро», а не «Кончозеро», не спешите поправлять. Пожалуй, можно говорить и так, и так.

Лишь с некоторых удобных точек с восточной и юго-восточной стороны маршрута можно любоваться озером. С других мест пейзаж в основном такой.

Один из главных объектов парка – Илматар. При знакомстве с экспозицией «Вселенная Калевала» я говорил, что это богиня воздуха, но в широком смысле это богиня-родоначальница всего живого, мать-природа. Почему бы не представить её в виде древа жизни? Вешать ленточки на деревья – традиция многих народов с просторов Евразии, и финно-угорских, и тюркских. В парке эту традицию поддерживают, раздавая посетителям разноцветные ленточки.

Можно забрать на память, конечно, но не будем нарушать традицию и привяжем ленточку к ветвям Илматар. Многообразие значений этого ритуала тут, как и во многих туристических местах, сводят к простому посылу – нужно загадать желание.

Столбики из камней – тоже интернациональный языческий обряд, характерный в том числе для карельской земли. Само собой, контекст уважения к духам и предкам или просьбы о благополучии в дороге современные туристы при создании столбиков не вкладывают.

Но смотрится забавно. Этнопарк всё-таки.

Местами склон довольно крутой.

Так что ходите осторожно.

Ха, даже чум поставили. Чум, насколько я понимаю, у карельских народов практически не распространён. Разве что саамы (лопари) использовали свои варианты чума, называя их «кувакса» или «кота», но и чисто уральско-сибирский чум впоследствии заимствовали то ли от коми, то ли от ненцев. Но саамов в Карелии было не очень много.

Однако чум – это прикольно. Тем более, когда можно за дополнительную плату организовать в нём пикник у костра.

Такое вот местечко. Специально сюда ехать из Петрозаводска, наверное, не стоит, а в комплексе посмотреть интересно. Поэтому направляемся дальше на север.

Проехав примерно 15 километров от горы Сампо, наш автобус остановился в посёлке Марциальные воды. Посёлок очень крохотный и фактически представляет собой инфраструктуру, обслуживающую одноимённый курорт. Курорт Марциальные воды основан в 1719 году и считается первым в истории России. Ну а что вы хотели, чтобы русские курорты начинались на югах? Не надо нам такого, вот по дороге в Мурманск – идеальное место.

У нас в наличии: четыре источника природной воды, склад грязи, тишина, уют и домашняя обстановка, и, если вам ничего не помогло, больничка имеется.

А если совсем плохо, то, может, по сто грамм?

Откровенно говоря, назойливая реклама ликёро-водочного завода «Петровский» на курорте рядом с санаторием выглядит очень странно, как и продажа его продукции. Понимаю, что это местный карельский бренд – как-никак, основан ещё до революции в 1897 году, когда в условиях государственной винной монополии, введённой в 1890-е, то тут, то там стали появляться государственные предприятия по травле населения. И тем не менее, может, всё-таки не здесь свой магазин держать?

Отправимся на поиски другой жидкости, действительно полезной и целебной.

На стороне трассы, где находится увиденный нами ликёро-водочный сувенирный магазин, а также дорожки в сторону санатория, стоит храм Святого Апостола Петра. Он построен в 1721 году при жизни Петра I, отчего похож на лютеранскую кирху – любил Пётр Лексеевич копировать всякое из Европы. Единственное здание петровского времени сегодня является музейным объектом и посетить его можно по билетам, что продаются в музее напротив. У нас, к сожалению, на это нет времени.

Как это место привлекло внимание Петра Великого? В 1698 году в ходе Великого посольства Пётр впервые увидел европейский курорт в Бадене южнее Вены. Уже тогда он заинтересовался рекомендациями европейских врачей о необходимости употреблять минеральную воду для поправки здоровья и распорядился искать подобные источники вод в России. Энергичная жизнь царя изрядно износила его организм, поэтому с 1700-х годов он стал регулярно посещать европейские курорты.

В 1714 году простой крестьянин Иван Ребоев, приписанный к Кончезерскому железоплавильному заводу, что в семи километрах отсюда, тоже жаловался на здоровье. Его отправили в этот район для контроля за работой возчиков железной руды. Случайным образом ему попался незамерзающий родник, он испил из него водицы и не только не превратился в козлёночка, но даже почувствовал улучшение состояния. Об открытии сообщили Петру, а доктора подтвердили: вода – отличная, с высоким содержанием железа, пить разрешается.

На другой стороне дороги – дом смотрителя 1830 года, он же дом горного ведомства. Территория курорта, как я понимаю, контролировалась администрацией Олонецких горных заводов. Сейчас домик служит экспозицией местного музея. Опять же, на осмотр нет времени. Интересный факт: домик реставрировался в 2019–2020 годах, для чего его увезли (!) в Вологодскую область и затем вернули на место.

Исторических зданий в Марциальных водах немного. Когда-то при Петре тут построили дворец, несколько домов для обслуживающего персонала, гостиницу и конный манеж, но всё это не сохранилось. Царь оценил водичку и отблагодарил открывшего её крестьянина Ребоева и коменданта Олонецких заводов Виллима Геннина. Отблагодарил по-разному: Геннин получил портрет царя с алмазами ценой в 600 рублей, а Ребоев – три рубля и вечное освобождение его и потомства от налогов. (Кстати, это тот самый Георг Вильгельм де Геннин, который занимался устройством Екатеринбурга.)

Построенный посёлок получил название Дворцы, а железистая вода – марциальной, то есть связанной с римским богом Марсом как покровителем железа. После организации курорта Пётр приезжал сюда лечиться несколько раз, попрощавшись с зарубежными спа и баденами. Курорт получился вполне «на манер Европ и Франций».

Всего в Марциальных водах обустроено четыре источника. Они находятся чуть ниже трассы на спуске к ручью Раудария и болоту Раударсуо. Как вы поняли, посёлок, санаторий и храм стоят на небольшой возвышенности с одной стороны от дороги, а источники – в низине с другой. Они выстроены в ряд. До первого источника шагать триста метров, поэтому ограничимся тремя другими, они расположились вместе в приятно организованном скверике рядом с домом смотрителя.

Будка источника № 2. Сбоку устроен резервуар с поступающей туда водой. Можно подойти, зачерпнуть ковшиком водички и налить себе. Заодно ознакомиться с информацией на двух табличках – деревянной и печатной.

Печатная табличка даёт справку о химическом содержании воды. Каждый источник – уникальный, вода отличается по составу и рекомендуется при разных показаниях. Скажем, мочекаменную болезнь лечит только вода из источника № 1, а тут... Если честно, я только слово «гастрит» понимаю. Который у меня есть, поэтому хлебну водички.

Деревянная табличка повторяет информацию о показаниях к употреблению воды и добавляет красивую цитату:

Понеже оные воды исцеляют различные жестокие болезни и ежели кто будет их употреблять, то совершенно может исцеление получить.

Указ на Докторские правила
20 марта 1719 г.

Да будет так!

Между вторым и третьим источниками – закрытый павильон, он же бювет 1894 года архитектора Павла Созонова. Вероятно, ранее сюда поступала вода из источника № 2 или из второго и третьего вместе. Бювет возвели в связи с приездом великих князей. Каких именно, не знаю. Первоначально хотели отгрохать двухэтажное здание на каменном основании со стеклянным вторым этажом, но потом решили сэкономить. В течение XX века павильон истрепался, в 2010-е годы его отреставрировали, и теперь он здесь стоит как памятник архитектуры, а не как действующий бювет.

Надо сказать, что после Петра курорт быстро пришёл в запустение. Все петровские постройки, кроме храма, постепенно разрушились, в XIX веке периодически приводили в порядок источники, строили новые павильоны, но центром притяжения отдыхающих Марциальные воды не стали. Поэтому визиты высокопоставленных лиц – скорее исключительные случаи, чем правило.

Источник № 3. Будки источников устроены одинаково, даже на деревянных табличках одна и та же цитата 1719 года, но состав воды разный. Во втором источнике железа было 45 мг/л, а здесь – 67 мг/л. Разница во вкусе заметна. Воду из источника № 3 рекомендуют уже не для болезней ЖКТ, а для сердечно-сосудистых болезней, нервных и опорно-двигательных.

Открытый павильон построил в 1858 году архитектор Иван Чебаевский в связи с визитом императора Александра II. Кажется, кроме Петра, это единственный глава государства, который удостоил курорт посещением. Не знаю, понравилось ли ему увиденное, но какого-то возобновления серьёзной курортной жизни после этого не произошло. Произошло только при советской власти, когда ещё в 30-е годы хотели построить современный санаторий, однако помешали сначала репрессии и соответствующая политическая перетасовка руководства Карелии, а затем война.

После Великой Отечественной сначала появился музейный комплекс и охранный статус территории, а в 1950–1960-е организовали санаторий. Санаторий ныне рабочий, рассчитанный на 240 мест, с разными программами лечения и отдыха. Не знаю, пользуется ли популярностью, но в интернете отзывы хорошие. Надо запомнить, может, пригодится...

Фото будки источника № 4 показывать не буду, она идентична остальным, а про водичку скажу. Это сама железистая из всех железистых марциальных вод, с содержанием ионов железа 133 мг/л. Реально, как будто жидкую ржавчину пьёшь. К данному источнику рекомендуют прибегать при дефиците железа.

Много пить, разумеется, не надо, но много и не выпьешь: увозить воду из Марциальных вод не имеет смысла, поскольку под действием кислорода железо окисляется, и тогда придётся в прямом смысле пить ржавчину, а это уже опасно. Так что аккуратно набирайте четверть или треть стаканчика и пробуйте, а коли врач не советовал более, то и не надо. Конечно, если у вас нет язвы или ещё какой-то болезни, при которой вообще лучше незнакомое не пить.

За ваше и наше здоровье! Дёрнем и поедем дальше.

Самая северная точка нашей автобусной экскурсии – вулкан Гирвас. Он находится примерно в 80–90 километрах к северу от Петрозаводска. Упоминание достопримечательности неизбежно вызовет вопрос: «Какой вулкан в Карелии? Это шутка?» А если сказать, что о его существовании стало известно только во второй половине XX столетия, то вы точно заподозрите во мне сторонника альтернативной географии.

Не подумайте, что дальше я буду рассказывать про плоскую Землю или какую-либо иную псевдонаучную чепуху. Здесь и правда есть вулкан, но уже давным-давно потухший. Два миллиарда лет назад потухший.

До 1920–1930-х годов люди тут, безусловно, бывали, но надолго не задерживались. В эпоху советской индустриализации место, где протекала река Суна, решили использовать для создания гидроэлектростанции. Посёлок при строящейся плотине назвали Гирвас, что в переводе с карельского «лось». Наверное, в округе их было много. По этой причине в туристической зоне современного парка «Гирвас», где есть несколько ларьков, парковка и прочие стандартные объекты, установили здоровенного лося. На предыдущем фото лось проник на баннер парка.

Река Суна ещё до революции привлекала внимание тем, что она, будучи довольно большим водным потоком в Карелии, протекает по многочисленным порогам, а значит, её водопады могут послужить источником электроэнергии. Основание посёлка стало частью советского проекта по созданию так называемого Сунского каскада ГЭС. Перед нами одна из двух главных электростанций каскада – Пальеозёрская. (Вторая – Кондопожская в Кондопоге, но она далеко, я про неё ничего рассказывать не буду.) Название станции связано с Пальеозером, куда стекает вода из прорытого канала.

Датой основания посёлка считается 1931 год. Посёлок сперва обслуживал только плотину на Суне, которая регулировала уровень воды и русло ниже по течению реки – это было нужно для Кондопожской ГЭС. Собственную ГЭС в посёлке тоже проектировали, но строительству помешала война. Электростанция заработала в 1954 году.

Естественно, ближе к станции мы не подойдём, подступы огорожены, да и смотреть там нечего – ГЭС как ГЭС.

Мы стоим на дороге через Суну и развернулись, чтобы посмотреть в обратную от ГЭС сторону. Перед нами не совсем река, а Пионерный канал, который далее уходит в Пальеозеро. Сложно сказать, где теперь течёт река, здесь или в трёх километрах южнее, ибо в результате создания Сунского каскада Суна фактически распалась на два потока.

Да и вообще перед нами будто не река, а тихое спокойное озеро или даже пруд. Оно и понятно: плотина перекрывает русло, отчего вода струйкой необходимого объёма идёт к турбинам ГЭС, а остальная спокойно ждёт своего часа. А раньше тут был водопад! Ведь дальше по течению за моей спиной пороги достигают высоты 15 метров.

Как и полагается при создании ГЭС, для лишней воды предусмотрен водоспуск, иначе весной при повышении уровня воды электростанцию снесёт к чертям. Водоспускный шлюз – перед нами.

Примеров разведения русла на рабочий и водоспускный потоки – миллионы. Однажды и в этом Дневнике нам приходилось наблюдать подобное в Нижнем Тагиле, где местные жители давным-давно прозвали рабочий канал Старого Демидовского завода ларевым, так как он подавал воду в лари, то есть резервуары для водяных колёс, а водоспускный – вешнячим, ибо по нему спускали весеннюю (вешнюю) воду. Мне нравится это красивое историческое название, предлагаю его использовать.

Вид на вешнячий канал сверху, со стороны шлюза. На его месте раньше начинался крутой водопад, а теперь почти весь год он практически осушен. Поэтому погулять по порогам бывшего и лишь иногда оживающего водопада стало возможно только после строительства ГЭС. Давайте так и сделаем.

Предлагаю не стоять на этом месте в тот момент, когда шлюз открывают. Посмотреть на водопад и особенно на момент его возобновления – отдельное удовольствие, ради этого шоу некоторые специально приезжают в Гирвас. Обычно это происходит в конце апреля – начале мая. От недели до месяца вешнячий канал держат открытым, потом опять закрывают. У нас на дворе июль.

Примерно так же, как и мы сегодня, сюда в 1966 году приехали петрозаводские геологи Анатолий Светов и Анатолий Голубев. До этого считалось, что обнажившееся русло ничего интересного для науки не представляет – ну мало ли всяких причудливых горных пород торчит из-под карельской земли? Нашли чем удивить. В Гирвасе учёные оказались случайно, проезжали мимо и остановились попить чайку на природе. Присмотрелись... и поняли, что перед ними следы древнего вулкана.

Поскольку ледник и другие процессы «спилили» верхушку вулкана, мы стоим как бы внутри него. В связи с этим вопрос, а чего это вулкан на похож на гору, снимается.

Когда-то давно в Карелии было жарко, потоки жидкой базальтовой лавы от множества вулканов растекались на тысячи квадратных километров. С тех многое изменилось, поэтому понять, как выглядел вулкан Гирвас в свои лучшие времена, не представляется возможным. Корректно говорить, что это не потухший вулкан, а палеовулкан, то есть несохранившийся вулкан, его ископаемые фрагменты. Но то, что осталось, столь неплохо, что Гирвас считается лучшим палеопроторозойским вулканом на территории Фенноскандии.

Если вооружиться геологическими знаниями, можно найти на этой небольшой площадке следы и направления нескольких лавовых потоков, остатки фумаролы – места выделения газов через трещину или отверстие в кратере, лавобрекчию – породу, образованную из кусочков застывшей лавы, которые лавой же зацементированы, остатки трубки взрыва и эруптивного жерла. Но мы сюда заехали ненадолго, а кроме того, гид не проводил для нас целенаправленную геологическую экскурсию. Ограничимся общим видом и не будем вдаваться в детали.

При желании можете обратиться к схеме вулкана и подсказкам. Или же поищите, как записаться на экскурсии от самого парка «Гирвас» или сотрудников Карельского научного центра РАН – этим занимаются на регулярной основе. Уверен, что знакомство с Гирвасом получится увлекательным.

Удивительно, что человеческая деятельность, которая, как правило, разрушает природу, в этот раз фактически создала природную достопримечательность. Никто бы и не знал о существовании палеовулкана, если бы не осушенный водопад.

На заднем плане видно место слияния двух каналов ГЭС в единый Пионерный канал.

Пальеозёрская ГЭС скрывается за деревьями. Как вы понимаете, с той, южной стороны к вулкану не подойти.

Ещё раз полюбуемся на причудливую роспись горных пород, которую я по недостатку знаний не могу прокомментировать. А если можете вы, пишите комментарии, потом добавлю в текст.

Спускаться и подниматься надо с северной стороны, где небольшой участок леса в 2015 году был выделен в специальный парк «Палеовулкан Гирвас» или просто «Гирвас». К территории парка также относится туристическая зона, где мы видели деревянного лося и где с 2022 года стали праздновать ежегодный День палеовулкана Гирвас с разными экскурсиями, конкурсами и прочими активностями. Там даже небольшой музей с коллекцией минералов открыли.

Вышло приятное местечко, которое плотно вошло в туристические маршруты по Карелии, отчего народу здесь всегда много. Кто-то из туристов не удержался и понастроил языческие столбики из камней.

Не знаю, призовут ли столбики правильных духов, но самураев с катанами точно не призовут, им сюда нельзя. А, ой, это дронам нельзя. Не разглядел сперва.

Едем дальше, у нас ещё водопад впереди. На этот раз настоящий водопад.

Водопады на равнинной местности – большая редкость, этим природным феноменом великая Русская равнина никогда не гордилась. Однако в Карелии есть водопад, который долгое время по степени известности занимал пальму первенства в нашей стране. Сегодня в завершение нашей автобусной экскурсии мы его посетим.

Водопад Кивач расположен в стороне от федеральной трассы «Кола», идущей в сторону Мурманска. Он ближе к Кондопоге, чем Гирвас, то есть мы уже возвращаемся на юг. Расстояние по прямой до Петрозаводска – более 50 километров. Вокруг водопада населённых пунктов нет, не считая крохотного посёлка Кивач, который существует исключительно для обслуживания одноимённого природного заповедника. Если бы не такие же туристы, как мы, то ближе всего к природе и дальше всего от цивилизации нас бы точно во время данной карельской поездки не занесло.

Сейчас мы стоим на парковке перед зоной водопада. Дорожка за порталом «Водопад», как нетрудно догадаться, ведёт к нему. Чего же мы ждём?

Таких проходов – два, они идут параллельно на расстоянии ста метров друг от друга, поэтому для разнообразия можно по одной дорожке спуститься, а по другой подняться. Чуть ниже под дорожкой и мостом видно небольшую протоку Суны, которая течёт параллельно водопаду.

Вот она. Мостики над ней позволяют пройти дальше.

Или не совсем позволяют... Один из мостиков, соединяющих две смотровые площадки, к которым ведут две упомянутые дорожки, после весеннего половодья этого года слегка подмыло. Ничего страшного, но теперь через другую, совсем мелкую протоку, что на фото, приходится перебираться по камням.

Заповедник обещал быстро отремонтировать мостик, а уже июль на дворе. Ладно, подождём. Сообщите в комментариях, когда его подлатали после июля 2024-го, любопытно.

Место для переправы через протоку выбирайте аккуратнее, а то она местами может выглядеть так.

Но хватит вводных слов, давайте уже повернём голову в сторону Кивача.

Название водопада Кивач, как полагается, местного карело-финского происхождения: либо от «kiivas» («мощный, бурный, стремительный»), либо от «kiwas» («снеговая гора»), либо от «kivi» («камень»). Первый вариант мне больше нравится, но кому-то покажется, что мощность и стремительность Кивача преувеличена, особенно если узнать, как его воспевали в прошлом.

Например, Гаврила Державин, поэт и по совместительству недолгое время олонецкий губернатор, приезжал сюда и насколько впечатлился, что написал оду «Водопад». Процитируем:

Алмазна сыплется гора
С высот четыремя скалами,
Жемчугу бездна и сребра
Кипит внизу, бьёт вверх буграми;
От брызгов синий холм стоит,
Далече рёв в лесу гремит.

Шумит, и средь густого бора
Теряется в глуши потом;
Луч чрез поток сверкает скоро;
Под зыбким сводом древ, как сном
Покрыты, волны тихо льются,
Рекою млечною влекутся.

Седая пена по брегам
Лежит буграми в дебрях тёмных;
Стук слышен млатов по ветрам,
Визг пил и стон мехов подъёмных:
О водопад! в твоём жерле
Всё утопает в бездне, в мгле!

С таким описанием ожидаешь несколько более грандиозную картину. Следует помнить, что Державину, возможно, этот водопад был бы до лампочки, если бы не смерть Григория Потёмкина, чьё величие в своей аллегорической оде он сравнил с могучим водопадом.

Но и без аллегорий Кивач раньше был внушительнее, поскольку река Суна, как мы помним, стала местом создания каскада ГЭС. Выше по течению стоит уже известный нам посёлок Гирвас с плотинами и перекрытиями, которые направили значительную долю воды совсем в другое русло.

Вот таким в 1916 году застал Кивач известный фотограф Сергей Прокудин-Горский. Впечатление иное, поскольку Суна была заметно шире. Она и сейчас весной пошире, чем в июле, но точно не дореволюционного размаха. Рискну предположить, что современная смотровая зона перед Кивачем на старой фотографии наполовину затоплена, а та самая протока между двумя смотровыми площадками – это крайний правый поток воды, сразу за домиком.

Сегодня весной протока заполняется водой и тоже представляет собой фактически часть водопада. Последствия этого процесса мы видели на примере сломанного мостика. Тем не менее, вновь повторю – это уже не так, как раньше.

Ещё раз посмотрим на эту протоку. Что ж, тоже водопад, не поспоришь. Маленький такой, помощник бате сбоку пристроился.

Кивач ныне интересен не тем, что это широкий поток воды, а тем, что это чётко выраженная серия каскадов, их насчитывают четыре. Общая высота четырёх ступеней водопада – 10,7 метров, самый высокий порог из них – 6 метров. Благодаря прогулочной зоне вдоль берега и перепадам высоты вид на Кивач с каждой точки будет немного разным. Где-то вам больше бросится в глаза бурный поток воды, где-то – уходящее вдаль русло Суны, где-то – высокий противоположный берег или же этот берег, состоящий из нагромождений камней и валунов.

Кстати, скалы здесь называют диабазовой грядой, поскольку они состоят из диабаза. Местная гряда сложилась не менее 1,5 миллиардов лет назад.

Хотя Кивач в XX веке потерял тот вид, которым гордился около восьми тысяч лет своего существования, он по-прежнему считается одним из крупнейших равнинных водопадов в Европе, поэтому туристов здесь очень много.

Я довольно избирательно показываю вам фотографии, а на самом деле сделать удачный снимок водопада без других людей практически нереально. Некоторых в стремлении сделать лук селфи не смущают многочисленные ограждения, кто-то взбирается на валуны прямо у обрыва, но вы всё-таки осторожно выбирайте места для фоточек.

Когда-то такие же неуёмные туристы, но только без смартфонов в кармане, пользовались не только беседкой на одном берегу и домиком на другом, что мы видели на фото Прокудина-Горского, но даже мостом после водопада. Предполагаю, что мост был где-то тут, а снимок Прокудина-Горского сделан именно с моста. Строили всё это добро для одного-единственного туриста – Александра II, который в 1858 году заезжал не только в Марциальные воды, но и сюда.

Здесь могла бы быть ваша реклама, а пока петрозаводский Центр шунгита впаривает свою продукцию.

После того, как я на Кижах поведал вам о шунгите, повторюсь, что ничего плохого в его использовании для дизайна помещений или памятных сувениров нет, но не тратьте свои деньги на покупку косметики с шунгитом для омоложения и регенерации кожи – всякие природные глины и сорбенты возьмут эту работу на себя. И тем более не надейтесь, что шапочки и труселя из шунгита (да, такие есть!) восстановят биополе вашей головы и ж... хотел сказать, жизненную энергию.

Напоследок небольшая легенда о том, что жили-были две реки-сестры Суна и Шуя. Они были всегда неразлучны и несли свои воды рядом друг с другом, но однажды Суна притомилась и легла вздремнуть. Проснувшись, она осознала, что Шуя ушла далёко вперёд, и бросилась вслед, сметая всё на пути и прорезая скалы. Вот так и появился на свет водопад Кивач.

Река Шуя течёт южнее Суны как будто слегка параллельно и в этом смысле может рассматриваться как сестра. А когда придумали эту легенду, не знаю – с легендами, которые любят рассказывать экскурсоводы в популярных туристических местах, всегда надо разбираться, не они ли сами их выдумывают. Но пока поверим, что эта – настоящая, аутентичная карельская.

Последнее фото водопада интересно тем, что видны брызги и испарения воды, поднимающиеся над порогом. Это не дефект кадра, а наоборот, реально видимое облако.

Если никуда не спешите, пройдитесь по дендрарию рядом с водопадом. Коллекция в нём довольно большая, остановлюсь на одном дереве.

Вернее, деревьев-то много, но одной конкретной разновидности. Разновидность – карельская берёза (Betula pendula var. carelica), относится к виду повислой берёзы (Betula pendula). Карельская берёза – местный бренд, занесённый в Красную книгу и крайне ценимый в столярном деле за хорошее качество древесины и при этом красоту её рисунка.

Данная берёза известна со средневековых времён не только в Фенноскандии, но и в некоторых других местах Европы вплоть до Карпат и Германии. Так вышло, что наш отечественный ботаник из прибалтийских немцев Карл фон Мерклин в середине XIX века присвоил ей наименование карельской, поэтому в Карелии к ней особое отношение. Она и так произрастает редко, как правило, одиночно или небольшими группами, а после многовековых вырубок оказалась под угрозой резкого сокращения популяции.

Сейчас самая большая концентрация карельской берёзы в мире – в Белоруссии. Предлагаю переименовать в белорусскую берёзу, ахах.

В советские годы её стали разводить искусственно, сейчас в Республике Карелия есть несколько заказников карельской берёзы и действует специальная целевая программа по сохранению её генофонда. Посадки «карелки», как её ласково называют, ведутся и в дендрарии заповедника «Кивач» уже много десятилетий, но не для последующего распила, а для изучения. Даже по этим скромным рощам видно, что «карелка» очень разная: и прямая, и кривая, и толстая, и тонкая, и совсем тёмная, и бело-чёрная, может быть высокой и низкой, может вообще вырасти кустом.

Учёные до сих пор не могут понять, откуда у карельской берёзы специфическая только для неё узорчатая структура в древесине. То ли это какая-то генетически передающаяся болезнь, то ли недостаток питания, которому подвержена вся популяция, то ли вообще влияние радиации. Нет-нет, не переживайте, не той радиации, которую создал современный человек – имеется в виду радиоактивный газ радон, незначительная доля которого есть в земной коре.

Дополнительную информацию о карельской берёзе можно узнать в музейчике на территории дендрария. Там же посмотрим на срезы древесины «карелки».

Из-за специфического цвета и рисунка такую древесину называют мраморновидной. Немного на свете деревьев, чья древесина похожа на природный мрамор, и чаще всего они произрастают не в Европе. Карельская берёза – вот то дерево, из которого многие столетия мастерам хотелось выстругать дорогую мебель и мелкие предметы сувенирного и интерьерного характера по заказу аристократов и монархов.

Музейчик простой, с витринами и информационными стендами о работе и истории заповедника, о водопаде, о карельской берёзе и других темах. И о погоде, конечно.

Так, из данного календаря мы понимаем, почему далеко не все хотели бы жить в Карелии, где зима длится 121 день, а лето – всего лишь 70. Да и то в стадию полного лета оно переходит только 12 июля, то есть примерно сейчас, а до этого мы бы знакомились лишь с перволетьем. Зато сейчас можно застать начало созревания ягод черники и первые белые грибы, а всего через несколько дней – первые ягоды красной смородины и массовое созревание ягод морошки. Признайся, захотелось?

Площадь дендрария небольшая. В неспешном темпе можно с ним ознакомиться, как мне показалось, за 10–15, максимум 20 минут. Это если отвлекаться на каждый стенд или объект вроде композиции под названием «Секрет белогорского мрамора». Типа ключиком «приоткрыли» кусок мрамора, а там – его красивый узор на отполированной плоскости. Нехитрая композиция сложена из двух кусков мрамора, которые поставлены «книжкой».

Это не просто арт-объект, а реклама парка «Белая гора. Тивдийский мрамор», который несколько лет назад открылся на месте бывших каменоломен рядом с деревней Белая Гора Кондопожского района. В принципе, не очень далеко от маршрута нашей автобусной экскурсии. По названию горы мрамор ещё до революции знали как белогорский или же, по названию расположенной рядом деревни Тивдия, тивдийский.

Когда в Петрозаводске я показывал здоровенный валун из соломенской брекчии, то привёл пример её использования в Исаакиевском соборе. Так вот, вставки карельской соломенской брекчии в соборе совмещены с плитами карельского же тивдийского мрамора. Срочно захотелось повторно посетить Исаакий.

Водопад плюс дендрарий плюс музейчик – неужто это весь заповедник? Нет. Но остальное – это более ста квадратных километров (десяти тысяч гектаров) преимущественно лесов, а также рек, озёр и болот. Находиться на этой территории, за исключением посещённой нами экскурсионной зоны, дороги к ней и небольших дополнительных экскурсионных маршрутов, запрещено.

Первоначально при создании заповедника в 1931 году он был в пять раз меньше, в 1947 году его площадь увеличили. Не знаю, как давно на его территории установился строгий режим посещения, но в годы Великой Отечественной войны он точно был нарушен. В районе водопада Кивач в 1941 году шли бои с немецкими и финскими оккупантами.

В 1996 году, когда проводили дорожные работы на трассе «Кола» у посёлка Сопоха, что недалеко от заповедника, нашли неизвестную ранее братскую могилу участников тех боёв. Их останки перезахоронены здесь, недалеко от водопада. В 2000 году был организован данный мемориал, на плитах которого выбиты 68 имён погибших. Летом могила покрывается папоротником, плит не видно, они за растениями.

Ой! Этот комар участвует во вторжении арахнидов с Клендату, что ли?.. (Шутка для фанатов фильма «Звёздный десант».)

Я всё удивлялся, где же знаменитые карельские комары, почему который день меня никто не кусает? И вот наконец я встретил комара... На табличке рядом он предупреждает, что уже старенький, потому на него не надо садиться, но я особо и не рвался. Предлагаю сворачиваться, пока он не позвал своих братанов.

А на сегодня всё! До новых встреч.

Продолжение следует...

Ранее в поездке:

День 1: Петрозаводск. Часть 1 | День 1: Петрозаводск. Часть 2 | День 2: Кижи. Часть 1 | День 2: Кижи. Часть 2

Фото с выставки «Сны Алёны» в Историческом музее. Снято в декабре 2025 года.

Выставку не комментирую – мне не понравилась, ибо это в чистом виде реклама дизайнера Алёны Ахмадуллиной. Единственное, чем выставка может быть интересна – наркоманскими сценками вроде этой, где линчевские мотивы странных снов, психоделических пространств и трансформации лиц смешиваются с русской народной культурой и невольно киберпанком – последнее не задумывалось, но что поделать, если манекены выглядят как киборги.